"Подчинить себе всех". США наступают на те же грабли — конец уже близок

Сефевиды тоже слишком сильно зависели от своей валюты

Представьте себе империю. Ее основала в эпоху масштабных политических потрясений группа первопроходцев, покинувших родину в поисках места, где можно было бы невозбранно блюсти свои религиозные догмы. Эти первопроходцы быстро освоили обширную территорию от моря до моря, присоединяя к своим колониям новые земли и либо ассимилируя, либо истребляя коренное население. В конце концов, они создали правительство, прославившееся на весь мир сложной системой сдержек и противовесов исполнительной власти. Через какое-то время успехи нового государства стали настолько значительными, что лидеры не могли не ощутить своего влияния на остальной мир. Поначалу зарубежные вылазки неизменно увенчивались успехом, но постепенно, особенно на фоне надвигающегося 250-летия империи, появлялись первые трещины. Опрометчивое вторжение в Ирак. Тотальное унижение в Афганистане. Вы наверняка уже догадались, какую империю я имею в виду. Разумеется, речь идет о Сефевидах.

ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>

Сефевидский Иран едва ли можно назвать самой известной из великих евразийских империй, но почти четверть тысячелетия, с 1501 по 1736 год, он мог похвастаться таким великолепием, что даже самый смиренный придворный евнух чувствовал себя практически бессмертным. Достигнув расцвета при шахе Аббасе Великом, она простиралась от Багдада и Каспийского моря на западе до Кандагара и Бактрии на востоке. Случайно заехав в его столицу Исфахан, странствующий торговец драгоценностями Жан Шарден изумился при виде геометрической архитектуры, огромных зеркальных бассейнов, сотен бань и утопающей в зелени главной площади Накш-э Джахан, которая превосходила размерами площадь Святого Петра в Риме. И все это несмотря на то, что в империи практически не была развита промышленность, не было драгоценных металлов, а сам Исфахан был окружен с одной стороны пустынным каменистым плато, а с другой — горами! Интересно, как же это Сефевидам удалось сколотить такую империю?

У империи Сефевидов было одно важное преимущество: она располагалась на пересечении практически всех важнейших путей мировой торговли шелком. Шелк-сырец стекался в Исфахан из провинций с влажным климатом близ Каспийского моря, а оттуда расходился в Европу и османские земли на западе, Индию Великих Моголов и Китай на востоке. Всякого, дерзнувшего обойти сефевидские маршруты, ждал непреодолимый натиск лести и уговоров, пока он, наконец, не соглашался: шах Аббас, предчувствуя, что армянские купцы могут срезать путь через Аравию, выстроил на окраине Исфахана новый роскошный армянский квартал с тремя христианскими храмами и пригласил конкурентов там поселиться.

Монополия на производство шелка приносила столько прибыли, что к моменту смерти Аббаса в 1629 году взимание таможенных пошлин стало типовым решением на малейшее проявление признака упадка империи. Исфахану нужен новый купол, баня или водный сад? Будет введен новый налог. Афганские племена угрожают границе? Нет никакой нужды призывать местное население в армию: пошлины на шелк позволяли содержать бесчисленные батальоны наемников или солдат-рабов, набранных из диких народов Кавказа. Бесконечные пошлины создали безграничный спрос на сефевидскую валюту: имперская казна в Исфахане могла чеканить монету за монетой, не опасаясь обесценивания, поскольку торговцы сметали подчистую излишки для уплаты новых налогов. Иными словами, империя Сефевидов открыла для себя пьянящие прелести того, что в современной политической экономии называется сеньоражем, — иными словами, положения, когда у тебя достаточно гарнизонов и солдат-рабов, чтобы решать за других, чтó считается деньгами, а что нет. Этот волшебный механизм обеспечил им полнейшую финансовую неуязвимость. Война за войной, дворец за дворцом — для шахиншаха, Царя царей и тени Бога на Земле не было ничего невозможного.

Я не знаю, читали ли когда-нибудь светлые умы в Вашингтоне и Лэнгли, устроившие недавнее вторжение США в Иран, о Сефевидах перед началом своей кампании, но, прочтя хотя бы одну книгу наверняка бы заметили некоторое сходство между исчезнувшей шелковой империей и своей собственной. Во-первых, обе они выстроены на удивительно схожих системах международного сеньоража. С 1974 года, когда Ричард Никсон согласился поставлять Саудовской Аравии американское оружие при условии, что крупнейший в мире производитель нефти будет оценивать свою нефть в долларах, США обрели привилегию национальной валюты, которую практически невозможно обрушить. Отныне законодателям в Вашингтоне сходит с рук проведение даже самой безумной и безрассудной политики — огромный дефицит бюджета, сокращение внутреннего производства, вторжение в любую неугодную страну — из-за незыблемой уверенности в том, что, благодаря содействию щедро подкупленных союзников, на крупнейшую в мире резервную валюту всегда будет системный спрос. Подобно придворным Сефевидов XVII века, американские чиновники убеждены, что они каким-то чудесным образом избавлены от обычных требований разумно распоряжаться казной. Каждая следующая неделя отмечена новой блажью и расточительством: торговая война, настоящая война, бальный зал, в котором столько мрамора и сусального золота, что он затмит что угодно в Исфахане...

"Удар придется на лето": в США еще не поняли, чем обернется война с Ираном

Однако, к великому несчастью администрации Трампа, еще одна важная особенность империи Сефевидов — это то, что она прекратила свое существование. За четыре года до того, как шах Исмаил I основал империю, португальский мореплаватель Васко да Гама сумел обойти Великий шелковый путь, проведя свою каравеллу по бурным водам вокруг мыса Доброй Надежды. За следующие полтора столетия исследователи и купцы сделали этот маршрут более безопасным — основали в Южной Африке перевалочные пункты для швартовки, заменили каравеллы на более маневренные и вместительные голландские флейты и проторили хитроумные фарватеры через Индийский океан, чтобы избежать свирепых западных ветров, погубивших столько их товарищей. К концу 1600-х годов большинство торговцев при виде мытаря Сефевидов, требующего новых поборов, могли просто пожать плечами и выбрать обходной путь. Таможенные сборы резко упали, серебряные монеты, на которых шах Аббас отчеканил свой лик, не выдержали и обесценились. Когда в 1722 году афганский военачальник Махмуд Хотак верхом на коне ворвался в Исфахан, армия Сефевидов была настолько разрознена, что не могла толком сопротивляться.

Ирония американского похода на земли Сефевидов заключается в том, что он, пожалуй, ярче других геополитических событий, произошедших за последние полвека, предвещает США упадок по образцу сефевидского Ирана. Разумеется, португальские и голландские купцы уже не возят на каравеллах и флейтах нефть, которая поддерживает доллар. Однако она зависит от мощной невидимой инфраструктуры, контроль над которой правительство США постепенно утрачивает. Доллар сдавал позиции китайскому юаню еще до вторжения США на территорию Ирана. Сегодня до 90% иранской торговли нефтью с Китаем осуществляется в юанях, а на долю доллара приходится лишь 57% международных валютных резервов — 25-летний минимум. Более того, все самые интересные новые приложения столь любимой администрацией Трампа технологии блокчейн направлены на то, чтобы исключить США из цикла торговли нефтью: например, одна лишь платформа mBridge уже обработала платежи на сумму 387,2 миллиарда юаней между Китаем, Гонконгом, ОАЭ, Таиландом и Саудовской Аравией, при этом 95% сделок совершаются в цифровых юанях. Крупные неприсоединившиеся державы — Иран, Аргентина, а также страны БРИКС и АСЕАН — все чаще обсуждают проведение операций в других валютах, тогда как союзники требуют больших привилегий за верность. ОАЭ, например, сумели добиться выгодной сделки по обмену долларами после целой вереницы угроз перейти на юань в своих нефтяных сделках. Иными словами, фундамент, на котором зиждилась послевоенная гегемония Америки, дал трещину. Вчерашнее неотъемлемое звено глобальной системы сегодня превращается во что-то само собой разумеющееся.

Пожалуй, главный урок всего этого в том, что в упадке есть определенная закономерность. Империи возникают из-за странностей и причуд мироустройства: кучка овцеводов возносится на вершину благодаря нефтяному месторождению, торговому пути или технологии, которая делает их достаточно могущественными, чтобы подчинить себе всех соседей. И затем они умудряются убедить себя в том, что истинная причина того, что империя возникла именно на их территории, а не где-то еще, не каприз мироустройства, а их внутреннее величие.

Для Сефевидов начало конца наступило, когда правнук Аббаса, шах Солтан Хосейн, чересчур рьяно отнесся к унаследованным церемониям и с пуританским рвением посвятил себя государственной религии, заставляя зороастрийцев переходить в другую веру и затевая войны с соседними государствами. Если внимательно вслушаться в последние сообщения Госдепартамента США, можно заметить подобные слегка безумные нотки. Дескать, мы избраны Богом и можем за один вечер равнять цивилизации с землей. Придворные помудрее ропщут вполголоса. Но к этому примешивается еще один звук. Он еще довольно слаб, но его уже безошибочно можно распознать. Лучше всего его слышно глубокой ночью, когда все лежат в своих постелях, подоткнув одеяла, листают соцсети и мечтают о следующем славном вторжении. Сквозь рощи на Капитолийском холме, спускаясь к черным водам Потомака, раздается цокот копыт.

Об авторе: Томас Пирмохамед Ламберт — писатель из Лондона, автор романа "Шибболет"