НОВОСТИ СЕГОДНЯ
В последние дни все чаще можно услышать, что Вашингтон якобы решился на сухопутное вторжение в Иран, хотя сначала оно может быть ограниченным и называться "специальной операцией", а не полномасштабным вторжением. Однако здравые рассуждения и оценка ситуации подводят к другим мыслям. Для масштабной сухопутной операции у США сейчас нет ни достаточно сил, ни ясного целеполагания, которым можно было бы оправдать все политические и военные риски подобного шага. Многие согласятся, что допустимый максимум сейчас — ограниченные удары по какой-нибудь конкретной цели (остров Харк?) или попытка быстро захватить некие точки. Но даже такой вариант больше похож на путь в пропасть, чем на выход из сложившегося кризиса.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Особенно "хороша" в этом смысле идея, согласно которой американские силы могли бы высадиться на каком-нибудь иранском острове или на узком пространстве и добиться там "визуальной победы". Это не открыло бы Ормузский пролив, не сломило бы иранскую волю к победе, не уничтожило бы ракетные арсеналы и не позволило бы добиться ничего из того, что Вашингтон с самого начала называет своими "целями". Зато такая операция принесла бы потери и непродолжительный медиа-эффект. На этом дело бы и кончилось. Иран рано или поздно отразил бы подобный удар, и Вашингтону осталась бы еще более трудная политическая проблема, чем стоит перед ним сейчас. Таким образом, все уже испробовано или будет испробовано до конца в ближайшее время. И что тогда останется США, кроме поражения?
Обосновать этот тезис нетрудно. Начнем по порядку. Рассмотрим идею, которая время от времени мелькает в американских заявлениях. Речь о попытке на месте захватить обогащенный иранский уран. Каким бы "хирургическим" ни казался этот вариант, на самом деле он практически не воплотим в жизнь. С высокой долей уверенности можно предполагать, что обогащенный уран хранится не в одном месте, а в нескольких, и все они либо глубоко под землей, либо хорошо защищены иным способом. Если часть урана хранилась на объектах, уже разрушенных бомбежками, то сухопутная операция предполагала бы не только проникновение на неприятельскую территорию, но и целую логистическую операцию по извлечению урана из разрушенных, опасных и труднодоступных зон. Для этого нужно надежное прикрытие, намного больше войск, чем концентрируют в регионе США, и поддержка с воздуха на уровне полномасштабной войны. Но даже в таком случае успех не будет гарантирован.
Даже если, как в каком-нибудь почти фантастическом фильме (вы только представьте, сколько людей потребовалось бы для поисков на руинах, сбора и вывоза обогащенного урана после бомбежек?!), подобная операция оказалась бы отчасти успешной, ее стратегическое значение осталось бы практически нулевым. Ведь у Ирана по-прежнему будет возможность продолжить свою программу на других объектах. Никуда не денутся ракеты, региональные союзники ("Хезболла", хуситы, иракские отряды и так далее), возможности Ирана оказывать давление на морские и энергетические потоки. Также никуда не делось бы политическое впечатление, что Вашингтон глубоко увяз в конфликте и что он не добился важнейших из декларированных целей. Иными словами, даже ограниченный сухопутный удар не принесет того, чего американская сторона хочет с самого начала — убедительного пути отступления, который американской общественности можно преподнести как победу.
Поэтому, несмотря на все воинственные заявления, единственный рациональный выход — это по-прежнему переговорный процесс и договор, пусть даже для США это будет политически болезненно и будет трудно выдать такой поворот за успех. Проблема в том, что Вашингтон продолжает отправлять сигналы о предпочтительности продолжения войны. Если США снова "возьмутся" за иранскую энергетическую инфраструктуру, гражданские объекты, мосты и подобные цели, Тегеран уже дал понять, каким будет ответ. Он ответит по той же логике, но через американских союзников в регионе. А в таком случае это будут уже не отдельные "инциденты", а прямой путь к настоящему общемировому экономическому краху.
Поэтому новая большая волна бомбежек (кое-кто прогнозирует их уже в середине текущей недели!) теперь не выглядит как путь к решению, а выглядит дорогой к катастрофе. То, чего не удалось добиться за несколько недель войны, вряд ли будет достигнуто еще за пять дней интенсивных ударов. Если до сих пор бомбежки не заставили Иран капитулировать, не снесли власть, не уничтожили ракетный потенциал и не открыли Ормузский пролив, то нет логичных оснований считать, что еще несколько дней бомбежек дадут иной эффект. Но точно можно сказать, что они еще больше пошатнут рынки, нагонят еще больше страха и усилят давление на и без того слабую мировую экономику.
На самом деле значительная часть ущерба уже заложена в систему. Танкеры, которые вышли в море до эскалации, уже завершают свои рейсы, а за ними открывается пустота, которую не заполнить в мгновение ока. И это важно подчеркнуть: сейчас мир живет благодаря танкерам, которые были в море, когда война началась. Иными словами, настоящий удар мы еще не ощутили!
Даже если немедленно будет найдено некое политическое решение, последствия для транспорта, поставок и цен не развеются мгновенно, а растянутся на недели. Значит, мир уже очень близок к рецессионному удару, и каждый новый шаг в войне только ухудшит положение.
Сама по себе американская блокада, какой бы она ни задумывалась, не выглядит продуманной стратегией. Вообще трудно сказать, какой была ее конечная цель. Она не открывает пролив, не заставляет Иран быстрее капитулировать и не предлагает выход из кризиса. Более того, противоречия в американском подходе дополнительно показывают, что в большей мере мы наблюдаем импровизацию, а не реализацию продуманного плана. То США пытаются сбалансировать рынок смягчением режимов для некоторых источников нефти, то они тянут, но грозят, то хотят переговоров… Похоже, ими руководит не уверенность, а беспокойство. А Иран — страна, которая привыкла жить под давлением, под санкциями и выдерживать то, что, по мысли Запада, выдержать не может.
Именно в этом его важнейшее отличие — в способности переносить боль. Для американской общественности и значительной части западного мира это война, которой многие не хотели, и они не считают Иран непосредственной угрозой, а главное, они хотят снижения цен на топливо и возвращения к нормальности! Для иранской стороны все выглядит совсем по-другому: там конфликт воспринимают как войну не на жизнь, а на смерть с США, и поэтому иранский народ готов вытерпеть намного больше и дольше. Тегеран не хочет бесконечной войны, но не хочет и короткого перемирия, которое только отложило бы очередной раунд американо-израильской агрессии. В представлении Ирана нынешний кризис впервые дал ему в руки реальные рычаги давления на Вашингтон, а кто однажды получил такой рычаг, уже не выпустит его из рук.
Поэтому иранская переговорная позиция жестче, чем кое-кто на Западе мог допустить. Тегеран, быть может, способен продемонстрировать определенную гибкость в вопросах ядерной программы, согласившись на более низкий уровень обогащения урана, или технических аспектах, связанных с ранее обогащенным материалом, но трудно себе представить, чтобы он согласился отказаться от дальнобойных ракет, от ядерной программы в принципе или предал региональных союзников. На них держится его система сдерживания. Чтобы вывести Иран на серьезные переговоры, нужно предложить ему нечто весомое: отмену санкций, разморозку средств, конкретные гарантии безопасности (а кто из агрессоров вообще может их дать?) и некую новую концепцию регионального сосуществования, в которой война просто так снова не начнется.
Все это уже сейчас меняет соотношение сил на Ближнем Востоке. Главная новость в том, что Иран продемонстрировал, что закрытие или контроль над Ормузским проливом больше не угроза на бумаге (ее озвучивали годами, но реализовали только сейчас). Табу пало. Отныне любой в регионе вынужден считаться с тем, что каждое новое нападение на Иран автоматически повлечет за собой такой же ответ. Кроме того, отныне к иранским баллистическим ракетам никто больше не может относиться как к пропаганде без реальной основы. Ограниченность американской наступательной мощи и американской обороны обнажилась очевиднее, чем прежде, и именно это создает новый уровень сдерживания, которого прежде в такой форме не было.
Израилю это надолго связывает руки, ведь его действия больше не смогут оставаться безнаказанными, хотя Израиль к этому уже привык. А страны Персидского залива будут вынуждены задуматься над тем, как будут жить бок о бок с окрепшим Ираном, а не давить его сообща с США, как прежде. В новых условиях не исключено, что Тегеран захочет закрепить часть отвоеванного влияния хотя бы в форме некоего временного режима контроля, "подорожного сбора" или особого механизма безопасности в Ормузском проливе. Это может звучать радикально, но такая вероятность весьма высока. Вопрос, кто вообще может этому воспрепятствовать, если все военные усилия и политические средства крупнейшей военной державы мира не дали результата!
Таким образом, подведем итог. Все, что Америка испробовала и что еще теоретически могла бы испробовать, все бессмысленно. Это знает и Трамп, и поэтому он говорит об "уничтожении цивилизации", поскольку понимает, что это единственный вариант, который мог бы "сработать", но тогда ему придется стать монстром, "ядерным Гитлером", и все это при вялой поддержке любой войны! Намного более вероятно, что военное командование останется глухо к подобным безумным приказам и это станет его концом, а может, и концом американской демократии (если к власти придет военная хунта). Если такой радикальный сценарий не реализуется, единственное, что останется Трампу — признать поражение. Чем быстрее он его признает, тем лучше для всего мира. Но мы говорим о Трампе, и что если "побежденный Трамп" — это оксюморон? Все может измениться, и Трамп это скоро поймет.
Похожие новости: