НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Известный болгарский политолог Иван Крыстев считает, что на фоне конфликта вокруг Ирана мир стоит на пороге радикальной перестройки. В интервью он объясняет, почему ситуация может еще сильнее обостриться, и что подтолкнуло Дональда Трампа к удару по Тегерану.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Иван Крыстев — болгарский политолог и политический философ, сооснователь Европейского совета по международным отношениям (European Council on Foreign Relations, ECFR). Он рассказывает, какие выводы следуют из американо-израильских ударов по Ирану.
США совершили жуткое военное преступление. Факты невозможно отрицать
Die Welt: По проведенным опросам, военная кампания против Ирана непопулярна в США. Зависит ли следующий шаг от внутриполитической ситуации в Соединенных Штатах?
Крыстев: Если конфликт затянется, цены на бензин в США продолжат расти. Тогда Дональд Трамп окажется в сложном положении. Если режим в Иране не капитулирует и не пойдет на переговоры, а в ближайшие две недели не начнутся массовые протесты, то можно ожидать сценария, который для США будет крайне мрачным.
Звучит так, будто у Вашингтона нет внятного плана того, что будет дальше. Как такое возможно после Вьетнама, Ирака и Афганистана?
Этому можно дать три объяснения. Во-первых, если бы президент Трамп был голливудским продюсером, он снимал бы не фильмы, а одни анонсы. В каком-то смысле он верит в почти магический психологический эффект: будто одной демонстрации американской силы достаточно, чтобы парализовать противника. Во-вторых, на мой взгляд, его по-настоящему впечатлил успех операции в Венесуэле. Мы уже видели это и при прежних президентах, и в других регионах: в Каракасе все сработало, потому что существовала негласная договоренность с частью венесуэльской элиты, которая была заранее готова к происходящему.
Но режим в Венесуэле был заметно слабее, чем в Иране.
К тому же это совсем другой регион и иная стратегическая ситуация. Венесуэльский кризис куда меньше влияет на мировую экономику и глобальную политику. Но Трампа очень впечатлил эффект, который пример Венесуэлы произвел на воображение других лидеров. В-третьих, существенное давление оказывал и Израиль. Для премьер-министра Биньямина Нетаньяху это стратегически крайне важный момент: шанс разгромить исламский режим.
Израильские спецслужбы были очень хорошо подготовлены. Однако есть и то, что мы должны воспринимать предельно серьезно. Впервые Трамп рассматривает смену режима как повод начать военную кампанию. Всех прежних президентов США он критиковал за вмешательство во внутренние дела других государств. Теперь же он поддержал стратегию, при которой не США, а Израиль ликвидировал руководство другого государства. США не имеют права делать это, если только не находятся в состоянии вооруженного конфликта с этой страной. Поэтому операцию провел Израиль. По сути же это была стратегия и операция, одобренная Белым домом. Она может создать невероятный прецедент.
В каком смысле?
Целенаправленные убийства по силам только самым мощным государствам. Однако, по большому счету, и более слабые страны могут осуществлять их через асимметричные действия. После операции в Иране едва ли хоть один глава государства или правительства может чувствовать себя по-настоящему в безопасности. Это изменит и личные отношения Трампа со многими другими лидерами. Раньше целенаправленное убийство главы государства считалось предпосылкой для "ядерной эскалации", сегодня это уже закончится применением обычного оружия.
То, что Али Хаменеи одновременно был и религиозным лидером, делает ситуацию еще сложнее. Мы живем в мире, где многие державы по разным причинам ощущают, что будущее не обязательно на их стороне. А значит, если они не начнут действовать сегодня, завтра могут оказаться в более слабой позиции. Именно это меня больше всего тревожит и заставляет думать, что мы находимся в куда более рискованной и опасной ситуации, чем многие считают.
Это и есть причина сдержанной реакции России?
Никто не знает, чем все закончится, даже Владимир Путин. Я убежден, что заявление о "циничном" американском ударе написал не МИД России, а сам Путин. Кремль понимает, что не может помочь Ирану. С одной стороны, Россия недовольна происходящим <…>. С другой — рост цен на нефть, по крайней мере в краткосрочной перспективе, может сыграть России на руку, особенно если санкции заметно не ужесточат. Если цены удержатся на уровне около 100 долларов за баррель и на рынке возникнет серьезный дефицит сырья, Москва может выиграть. Тем более что длительный период санкций и изоляции парализует российскую экономику и ослабляет поддержку внутри страны.
Что для Путина перевесит — негативные или позитивные последствия?
Для России проблема в том, что она не может поддержать важного союзника. Если режим действительно падет, тогда часть российской элиты еще настойчивее будет задаваться вопросом, что дальше будет с Россией. Иран, распадающийся территориально, где, скажем, отдельные этнические группы доминируют в разных регионах и стремятся к независимости, резко дестабилизировал бы и Центральную Азию. Это затронуло бы, например, Армению и Азербайджан. Около 20 % населения Ирана — азери (тюркоязычное меньшинство с тесными связями с Азербайджаном, — прим. ИноСМИ), а это отражается и на периферии России. И к этому надо относиться серьезно. Кроме того, многое указывает на то, что американские системы ПВО будут в большем объеме перебрасываться на Ближний Восток. И украинцам, и россиянам придется приспосабливаться к новой реальности.
Подталкивает ли этот конфликт Китай к удару по Тайваню?
Китай считает, что время работает на него, несмотря на экономические и демографические проблемы. Пекин по-прежнему больше полагается на экономическую, а не на военную мощь. Важное отличие Китая от США и России в том, что с 1970-х годов он не вел боевых действий. Армия у него большая, расходы на оборону растут, но боевого опыта не хватает. Если кризис вокруг Ирана усугубится, это даст Китаю преимущество в тайваньском вопросе по отношению к США. Почти никто не верит, что Трамп стал бы защищать Тайбэй любой ценой. Китай попытается воспользоваться тем, что внимание Трампа сместилось на другой фронт.
А какое влияние у Европы?
Никакого. Во время переговоров по ядерной сделке с Ираном Европа еще играла роль, но сегодня уже нет. Я вижу несколько проблем. Если Иран серьезно дестабилизируется, начнется миграционный кризис, который затронет Турцию и Афганистан. За последние один-два года Иран уже выдворил со своей территории три миллиона человек. Значит, нас ждет огромная нестабильность во всем регионе. Плюс высокие цены на нефть. Холодная зима заметно опустошила газовые хранилища в некоторых странах, что может стать гигантской проблемой. Высокие цены на энергию ударят по гражданам напрямую. Даже тот, кого раньше не интересовала Украина, заинтересуется Ираном — из-за последствий для собственного кошелька. Важны будут и итоги промежуточных выборов в США в ноябре. Если победят демократы, позиция США по отношению к Европе может измениться.
Значит, Европе нужно больше думать самостоятельно?
Отношения с США остаются важными, но уже не будут работать так, как раньше. И это ставит вопрос: возможна ли такая идея Европейского союза, которую примут все ключевые политические лагеря, включая крайне правых?
Внешняя политика Трампа — это план или цепочка случайностей?
Отсутствие видимой стратегии не значит, что у Трампа нет стратегической интуиции. Его интуиция такова: Америка должна демонстрировать силу и захватывать инициативу. Но его стоит воспринимать не как большого стратега, а скорее как талантливого геополитического джазового музыканта, он импровизирует и подстраивается под ритм. Вероятно, Венесуэла сформировала его подход к Ирану. А то, что происходит в Тегеране, в свою очередь, сильно повлияет на его позицию в следующем кризисе. Главный риск его политики состоит в том, что он почти не думает о сроках, выходящих за пределы собственной жизни.
В Венесуэле арестовали Николаса Мадуро, в Мексике убили наркобарона Эль Менчо, в Иране — Али Хаменеи. Кто следующий?
Все указывает на то, что следующей целью Дональда Трампа может стать Куба. Это чрезвычайно важный регион для его стратегии в Латинской Америке. Правда, речь идет не о военном, а об экономическом давлении. Госсекретарь Марко Рубио, вероятно, будет этим активно заниматься. Прежние администрации часто оказывались в кризисах, из которых почти не могли выбраться, например, в Афганистане или Ираке. Трамп же идет вперед. Его взгляд на мир напоминает подход предпринимателя: "перезапуск" и хаос в принципе полезны, они помогают сильнейшему. А сильнейшие — Соединенные Штаты. Прежние администрации хотя бы стремились создать иллюзию ясного плана, прежде чем действовать. Трамп этого не боится.
Похожие новости: