Источник: https://www.mk.ru/politics/

Политолог Ясинский объяснил, как на Украине установился фашизм

«Правым поворотом» называют аналитики резкий рост влияния в Европе ультраправых сил. На улицы европейских городов выходят толпы демонстрантов с антимигрантскими лозунгами. Обстановка уж очень сильно напоминает 1930-е годы, особенно учитывая, что бóльшая часть стран ЕС тогда сотрудничала с Гитлером. Политолог Олег Ясинский считает, что скоро мы увидим на улицах Европы «стройные колонны ультраправых штурмовиков» и нынешний «демократический» фашизм будет заменён на более традиционный.

Вы родились и получили образование в Киеве, но потом уехали в Латинскую Америку и много лет жили в Чили. Эта страна, как и Украина, стала жертвой политики США.

Но вот что интересно. Чтобы установить в Чили фашистскую диктатуру, понадобилось совершить в стране военный переворот, физически уничтожить очень многих людей, включая демократически избранного президента Сальвадора Альенде.

То есть чилийцы сопротивлялись диктатуре Пиночета. Украину фашизм покорил практически бескровно и мирно. Конечно, был Крым, был Донбасс и неудачная попытка восстания в Одессе.

Однако значительная часть населения Украины добровольно приняла новую идеологию. Почему?

- У меня нет на это окончательных ответов. Я часто задаю себе страшный вопрос: если бы гитлеровская Германия контролировала социальные сети, каким был бы исход Второй мировой войны? Время военного переворота Пиночета в Чили в историческом плане больше похоже на время Второй мировой войны, когда манипуляция массовым сознанием еще не достигла таких виртуозных вершин, как сегодня. Как «оранжевая революция» Ющенко, так и последующий Евромайдан опирались на уже достаточно идиотизированное социальными сетями и прессой население. Перед всеми такими переворотами пресса всегда в течение нескольких лет ведет «артподготовку», внушая людям какие-то безумные идеи. Когда такие СМИ доминируют в обществе, когда организаторами переворота захвачены ТВ, радио, социальные сети, перед нами страшное оружие, против которого мы пока не научились бороться. Думаю, если взять на пару десятков лет под такой колпак, под каким оказалась Украина, любую постсоветскую республику, в том числе любой регион РФ, результат будет похожим. Потому что наивный постсоветский человек, который не привык к социальным дискуссиям и реальному участию в политике, еще со времен перестройки очень многие безумные вещи принимал за чистую монету. Нам просто очень профессионально промыли мозги. Ведь все это готовилось не за пару месяцев или несколько лет, а со времени распада СССР. Это был долгосрочный план, который сейчас вступил в свою новую стадию.

- Может быть, это готовилось и до распада СССР?

- Может быть. Возможно, и витрина «демократической Европы» тоже была частью этого плана. В Чили все было совсем по-другому. На Украине к моменту прихода к власти Ющенко общество было уже в значительной степени деполитизировано и достаточно ориентировано на Запад. Мы помним, что происходило в РФ во времена Ельцина, знаем, что было с Украиной во времена Кравчука. Конечно, из этой реальности Европа нам казалась более развитой, высшей цивилизацией. Поэтому очень легко было создать привлекательную картинку цивилизованного Запада, люди в нее поверили, поэтому проевропейские движения вызывали много симпатий у наивных людей. В Чили была совершенно другая ситуация. Там люди сознательно проголосовали за социализм. Это был единственный случай, когда в капиталистической стране большинство населения выступает за социалистические преобразования. Народ поддерживал Альенде. В отличие от украинцев чилийцы были самым политизированным народом в Латинской Америке. Сальвадор Альенде – это был действительно «народный проект». Поэтому для того, чтобы загнать «быдло» назад в стойло, понадобился массовый террор, убийства, исчезновения людей. На Украине репрессии в таком масштабе не понадобились, потому что люди сами верили в капитализм, европейскую цивилизацию, верили во все эти сказки, которые нам так красиво рассказывали.

- Но почему у жителей Украины не выработалось стойкого иммунитета к нацистской идеологии? Ведь в СССР со школьной скамьи хорошо вкладывали в мозги, что такое фашизм.

- Эта идеология внедрялась очень плавно и аккуратно. С начала перестройки уже сменилось несколько поколений. Молодые украинцы, которые первыми гибли в начале нынешних событий, это как раз было первое поколение, сформировавшиеся уже после распада СССР. Им очень не повезло родиться не в то время и не в том месте. Независимая Украина не оставила им никакого другого шанса. Школа и вуз воспитали их в духе русофобии и национализма, они ничего другого не знали. Но все изменения происходили медленно. Я очень хорошо помню период, когда Украина еще только отделялась от СССР. Националистических настроений в обществе был минимум. В любом обществе, конечно, есть националистические настроения, но на Украине в то время они были совершенно маргинальны. Потом пресса и так, и сяк начала их раздувать. Говорилось: вот на Украине и народ более работящий, и земли богаче, и чище у нас, а в РФ – бедность, алкоголизм, русские не хотят работать. А мы другие, мы – часть Европы. Была игра на мелких, низменных чувствах. Когда я еще жил на Украине, а это было достаточно давно, никаких националистических настроений там еще не было. В первые годы после распада СССР большинству моих знакомых было очень трудно привыкнуть к мысли, что Украина – другая страна, что в Москву из Киева надо ехать через границу. Это было похоже на какой-то театр. Мы тогда чувствовали себя еще единым народом. Я думаю, что для многих это закончилось, когда выросло несколько поколений, отформатированных новым образованием, новой повесткой дня в СМИ. Наши общие враги (потому что у России и Украины враги одни и те же) сделали это крайне профессионально.

- В то время, как в России думали, что игра окончена, советского строя больше нет, и теперь мы будем жить в мире с Западом, этот Запад не прекращал работу по воплощению плана по превращению Украины во враждебное нам государство?

- Да, игра продолжалась. Распад СССР был только первой частью этого плана. Запад стремился к уничтожению постсоветского пространства, которое опасно тем, что у живущих на нем людей есть историческая память о Советском Союзе, о другом проекте, о другом обществе. Думаю, этого Запад до сих пор боится. Поэтому так важно было стравить, столкнуть РФ с Украиной.

- То есть «лягушку» варили медленно?

- Причем повара были очень профессиональными и опытными, а лягушка – крайне наивной. Этот план продолжает воплощаться. Их планы не меняются никогда, меняются только методы. Эти люди не привыкли ни с кем и ни о чем договариваться. Они привыкли уничтожать противника ради достижения своих целей. Вся история Запада об этом говорит. К России они относятся как к третьему миру, к ее жителям - как к белым индейцам, которых можно выдрессировать. Или вообще избавиться от излишков населения здесь. Потому что наши страны слишком богатые. И украинцы для них – это те же самые русские, просто более обучаемые, которых за это время удалось выдрессировать. Но это для них такой же чуждый элемент, как и россияне.

- То есть фактически до сих пор идет война против СССР как такового, против советских людей, каковыми они считают и русских, и украинцев, и белорусов, и грузин с армянами или казахов?

- Идет война против Советского союза, эта фантомная боль не дает им покоя. Есть разные международные клубы миллиардеров, владельцев транснациональных корпораций (ТНК), которые богаче и могущественнее большинства государств мира. У них есть свои планы, свои проекты. Я думаю, что проблема СССР – это одна из тем, которые они обсуждают. Советский союз для них плох и неудобен тем, что, пока остаются поколения, которые о нем помнят, люди знают, что может быть общество, построенное на других ценностях. Главные носители этой исторической памяти сегодня – это российский народ и народ Белоруссии, шире – все постсоветское пространство.

Но война идет и против народов западной Европы и США. Их культура разрушается, чтобы создать почву для фашизма. Простой человек, обыватель на Западе сегодня пребывает в отчаянии, его уровень жизни падает, угроз становится все больше. Он боится войны, боится мигрантов, боится собственной тени. Ему хочется почувствовать себя сильным в толпе с другими, такими же, ему хочется, чтобы появился вождь, который подскажет простое решение проблем. «Давайте пойдем, покончим вот с этими и вот с этими, потому что ты заслуживаешь больше, чем все они вместе взятые, и вот тогда заживем». Таким вот образом и возникает фашизм.

- Вы не видите аналогию с 30-ми годами прошлого века, когда во многих странах Европы зарождался фашизм?

- Я вижу эту аналогию. Думаю, что роль евреев того времени в Европе сейчас отводится арабам, мусульманам. С разрушением СССР, с исчезновением в мире альтернативы капитализму, системе уже не нужно конкурировать с социалистическим лагерем и показывать, что она может обеспечить более высокий уровень жизни своих граждан. Мы видим, как многие производства ушли из богатых стран Европы в бедные страны, как одновременно с этим уровень жизни в Европе начал падать, социальные программы – сокращаться. Для того, чтобы отвлечь внимание обывателя, которому жить становится все хуже и страшней, от настоящих виновников этого процесса, необходимо, как и в 30-е годы, отвлечь внимание на кого-то. Поэтому возникает тема с мигрантами, которую сама же власть и создает, предоставляя им зачастую больше прав, чем остальным. Это раздражает большинство людей, и таким образом создается удобная питательная среда для фашизма. Мы сейчас видим в Европе ультраправые движения, которые очень быстро растут. В их программах, идеях и речах мы видим очень много общих черт с историческим фашизмом.

- Посмотрим на ситуацию в постсоветских странах, в которых при поддержке Запада приходят к власти якобы демократические лидеры. Саакашвили в Грузии, Майя Санду в Молдавии. Не говоря уж об Украине. Все они идут к власти под лозунгами демократии, и все устанавливают диктатуру. Под предлогом борьбы с «российским влиянием» запрещаются СМИ, партии, оппозиционеры попадают в тюрьмы.

- Мы видим, что тот карточный домик, который был простроен в Европе в последние десятилетия, оказался каким-то муляжом, театральной декорацией. Я сам был удивлен и поражен этим, потому что большинство из нас и в России, и в мире думали, что европейские страны достигли какого-то качественного уровня демократии, гражданского общества, что в Европе много независимых гражданских сил. И сейчас мы видим очень странные вещи. Я говорю даже не о Молдавии, не об Украине, а о таких странах, как Германия, Франция, Испания. То есть о развитых странах Европы, на которые мы часто смотрели с завистью. Мы видим, что с этими странами власть творит все, что ей угодно, что там все больше цензуры, что люди боятся говорить то, что они думают, что эти страны буквально у нас на глазах втягиваются в войну с Россией, чему в Европе далеко не все рады. Однако нет ни одной партии, ни одного серьезного движения, которое открыто выступало бы против этого. Это говорит о том, что т. н. гражданское общество в Европе всегда было под очень четким контролем, и когда понадобилось закрутить гайки, закрутить их оказалось намного легче, чем мы думали.

- Каким был механизм этого закручивания?

- Все начинается с «левого антикоммунизма» на Западе. Западным правительствам и олигархам надо было противостоять СССР на идеологическом уровне. Но поскольку идеи социальной справедливости были очень популярны, их нельзя было просто отрицать, нельзя было бороться с ними «в лоб». Надо было действовать более хитро. С этой целью создавались различные якобы «левые» организации. Нельзя сказать, что все они были созданы ЦРУ или другими западными спецслужбами. Некоторые возникли сами по себе. Однако спецслужбы в них внедрялись и направляли в нужную сторону, делая их элементами системы. Вспомним институт экспертов-марксистов, которые были в крупнейших университетах США, Великобритании, Франции. Они говорили о какой-то идеальной модели социализма, которой пока нигде нет, но при этом обязательно были критиками советской модели, критиками реального социализма. Они очень быстро становились частью западного истеблишмента. Сейчас, когда миром правят транснациональные корпорации, все эти бывшие левые каким-то странным, удивительным образом превратились в обслугу этих ТНК. Они финансируются этими корпорациями и государствами НАТО. Я хорошо помню Партию зеленых в Германии, я дружил с некоторыми молодыми ребятами из этой партии, был у них в Германии, они бывали у нас в гостях в Киеве. Это были очень правильные ребята, идеалисты. Сейчас эта партия продвигает НАТО, то есть она борется против того, за что выступали когда-то ее основатели. То же самое произошло со многими левыми европейскими партиями. Настоящих левых сегодня не осталось, вместо них мы видим псевдолевых или откровенно ультраправых. Я, честно говоря, до сих пор не решил, кто из них хуже. Победило лицемерие. Я вижу разрушение тех сил, которые представляют собой настоящую альтернативу системе. Системой я называю неолиберальную власть Запада. Эта система научилась похищать «левую» повестку дня. Исторически именно левые силы всегда боролись за права человека, против всех форм дискриминации, за права женщин, за гендерное равенство, за экологию. Все это было похищено правыми, которые надели на себя маски левых. Система приватизировала образование в большинстве стран, разрушила государственное образование и очень сильно понизила общий уровень граждан, которыми стало намного легче манипулировать. Корпорации активно финансируют различные неправительственные организации, движения и партии, которые ведут себя послушно.

- А что вы вообще понимаете под словом «фашизм»?

- Мне нравится определение фашизма, данное Георгием Димитровым (глава Коминтерна в 1935-1943, лидер социалистической Болгарии в 1946-1949 – М.П.). На мой взгляд, он точно определил фашизм как открытую террористическую диктатуру финансового капитала. Нам сейчас пытаются навязать дискуссию, что фашизм – это одно, а нацизм – другое, что в фашизме, в отличие от нацизма, нет ничего ужасного. Того же Муссолини некоторые считают лучше Гитлера, потому что он не убивал евреев, или убивал их меньше, или потому, что он не успел построить концлагеря с газовыми камерами. На самом деле это была такая же жесткая диктатура крупного капитала с преследованием всех инакомыслящих, с навязыванием обществу антигуманистических и античеловеческих ценностей. Я не думаю, что мы должны разбираться в сортах фашизма – какой хуже, какой лучше. Я в этом отношении консерватор. Для меня фашизм – это то, что я с детства помню по книгам и фильмам о войне.

- Идеология «интегрального национализма» Донцова, которая принята на Украине в качестве государственной, это фашизм?

- Несомненно. Но у нынешней украинской власти нет никакой собственной идеологии, поскольку она не самостоятельна. Она, как вода в сосуде, принимает ту форму, которую ей придают стенки сосуда, то есть западные кураторы, которые говорят украинской власти, что ей делать. Это аморфная масса, у которой нет собственных убеждений. Но она взяла себе на службу настоящих фашистов из всех этих запрещенных в РФ террористических организаций. Защитники киевского режима говорят, что эти организации набрали меньше 2% на выборах в парламент, но это совершенно неважно. Потому что реально они держат в страхе общество. Созданный на Украине Институт национальной памяти тоже является чисто фашистской организацией. То есть нынешнее украинское государство уже заполнило украинское общество фашистскими метастазами, которые полностью взяли его под контроль.

- Я часто думаю о том, что РФ могла бы стать большой Украиной, если бы к ней применили те же технологии, а потом бросили, например, против Китая.

- На самом деле в этом и заключается план победы Украины над РФ, чтобы потом Россию бросить против Китая. Я думаю, что в ельцинские времена РФ уверенно шагала в направлении сегодняшней Украины. Приход к власти Путина многое изменил. Российская власть вместе с большинством граждан еще лет 20 назад пребывала в иллюзиях. Но то, что Запад много раз грубо указывал РФ на ее место, позволило российской власти понять многие вещи. Сейчас, мне кажется, у нас появился шанс изменить ситуацию. Но мы знаем, насколько профессионально работает враг. Враг, в отличие от нас, не ездит на дачи, не думает, как поскорее закончить неделю и потусоваться с друзьями. Та сторона работает очень серьезно 24 часа в сутки, и ее планы гораздо шире, чем мы думаем. На нынешнем этапе прогресса новые технологии позволяют заменить человека машиной во многих сферах деятельности. Эти люди, их труд становятся лишними. Они никому не нужны. Такими «ненужными» скоро станут миллионы людей. Они будут проблемой для властей и ТНК, потому что это социальные расходы, это источник нестабильности. Возникнет соблазн избавиться от «нерентабельной» части населения – пенсионеров, маргинальной части молодежи, представителей коренных народов, которые не участвуют в производстве, чтобы было легче контролировать полезные ископаемые, природные богатства разных стран. Мы стоим перед лицом огромной холодной машины.

Автор интервью: Марина Перевозкина