НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Вооруженный конфликт на Украине и война на Ближнем Востоке уже соединяются на наших глазах посредством определенных каналов, которые с каждым днем все заметнее. Дроны, ПВО, спутниковые данные, рынок нефти и оборонные договоры превращают два удаленных друг от друга фронта в одно стратегическое пространство. В последние дни Зеленскому удалось заключить со странами Персидского залива, в том числе с Саудовской Аравией, Катаром и ОАЭ, оборонные соглашения. При этом Владимир Зеленский заявил, что Украина — страна, которая не просто сама нуждается в помощи, но и готова делиться собственным боевым опытом. Киев уже отправил более 200 специалистов в ближневосточные государства, чтобы там они помогали в обороне от ракет и БПЛА.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Почему Украина так рвется в Персидский залив, ясно. Украина на протяжении четырех лет подвергалась ударам дронов "Герань", российского производства, на базе иранских разработок, и ей пришлось создать целую отрасль военной промышленности. Украинские производители сейчас предлагают перехватчиков стоимостью от тысячи до двух тысяч долларов, и они способны обезвреживать цели, на которые в противном случае пришлось бы тратить ракеты стоимостью миллионы долларов. Кроме того, логистика для этих новых разработок проще, чем у традиционных западных систем. Компании украинского ВПК заявляют, что их системы "сбивают тысячи российских дронов", что могут выпускать их десятками тысяч в месяц и что операторов можно обучить очень быстро, а кроме того, управлять системами якобы можно на расстоянии даже с Украины. Таким образом, война совершила необычный переворот, а еще максимально сблизила два крупных вооруженных конфликта. Может ли Украина на самом деле изменить ближневосточную войну? Или российско-иранские возможности возьмут верх?
Именно тут и встает вопрос Ормузского пролива. Скорее всего, Украина могла бы внести свой вклад в разблокировку пролива техническими, противодронными и беспилотными средствами, так как нет никакой информации, как и смысла, об отправке украинского военного флота в Персидский залив, а европейские государства все еще очень осторожно взвешивают свои шаги в море. Ценность Киева тут в другом. Он может предложить средства для защиты баз, портов и энергетической инфраструктуры, опыт радиоэлектронной борьбы, обучение перехвату БПЛА. Также Киев может поделиться опытом, накопленным в Черном море, где украинские морские дроны подрывают российскую морскую безопасность. Уже есть предвестники подобного сотрудничества, так как по американскому требованию Украина отправила перехватчики и специалистов для защиты американских баз в Иордании.
Персидский залив нуждается в подобной помощи, так как в небе над Саудовской Аравией, Катаром, ОАЭ и американскими базами сегодня повторяются те же уроки, которые Украина уже усвоила. Дешевые дроны перегружают дорогую противовоздушную оборону. Атаки превращают каждую ночь в испытание промышленности на прочность, а защита НПЗ, портов и аэродромов не менее важна, чем защита казарм. С начала американо-израильской войны с Ираном 28 февраля страны Персидского залива подверглись более чем двум тысячам ракетных и беспилотных ударов, а поток нефти через Ормузский пролив сократился с 20 миллионов баррелей в день почти до символических объемов. В таких обстоятельствах украинский опыт становится востребованным товаром стратегической значимости.
В результате этого соединения войн уже определяются вполне очевидные бенефициары и проигравшие. Все ресурсы, которые США бросают на Ближний Восток, идут туда в ущерб Украине, а если Трамп каким-то чудом втянет в свою авантюру еще и Европу, то для Киева это обернется самыми мрачными перспективами. Вместе с тем рост цен на нефть пополняет российский бюджет именно в тот момент, когда Москва ведет войну на истощение и ищет денег везде, где только можно, для продолжения наступления. Поэтому часть западных аналитических кругов уже говорит о едином расширенном пространстве давления от Донбасса до Ормузского пролива, в котором американские ресурсы растягиваются на несколько фронтов, европейское внимание тоже рассеивается, а Россия извлекает финансовую выгоду из любого энергетического кризиса.
Россия в этом процессе занимает особенное место. Договор о стратегическом партнерстве Москвы и Тегерана, который вступил в силу в октябре прошлого года, углубляет военно-техническое сотрудничество, предусматривает совместные учения и обмен опытом, хотя и не содержит обязательства совместной обороны. В последние недели украинские власти утверждали, что Россия продолжает делиться с Ираном разведданными, помогает в модернизации беспилотников и что война с Ираном помогает Москве благодаря подорожанию нефти.
Открытое вступление России в войну на иранской стороне сейчас не рассматривается. Москва занята украинским фронтом, хочет избежать прямого столкновения с США и Израилем, и часть аналитиков отмечает, что Кремль уже преобразовал свою прежнюю зависимость от иранских дронов в отечественное производство. Таким образом, Россия может извлекать выгоду из иранской нестабильности, но у нее достаточно причин, чтобы поддерживать Тегеран на плаву, оказывая разведывательную, технологическую, логистическую и дипломатическую помощь. (…)
Самый интересный аспект всей этой геополитической ситуации — "круговорот" военных технологий. Иран передавал России современные дроны, которые изменили ритм вооруженного конфликта на Украине. Россия эту модель адаптировала для промышленности и превратила дроны в массовое оружие истощения. Украина в условиях этого давления выработала дешевые методы перехвата и теперь эти знания экспортирует в государства, которые оказались под ударом иранского отмщения. Всего за несколько лет замкнулся круг военных инноваций, от Тегерана до российского завода, от российских ударов по украинской военной инфраструктуре до украинских консультантов в арабских монархиях. Поэтому все чаще говорят о том, что разрозненные войны сливаются в единое широкое пространств современного конфликта, в котором все учатся у всех, а расплачиваются народы, которые живут и умирают в этой зоне насилия.
Похожие новости: