Петр Гуменник: «Правообладатели музыки могут преподнести неприятный сюрприз в любой момент. Теперь знаю: нужно всегда иметь запасной вариант»

Чемпион России Петр Гуменник высказался о проблемах с музыкой к короткой программе на Олимпиаде-2026. – Вся страна следила за драматическими событиями, связанными с решением правообладателей музыки к «Парфюмеру» запретить вам выступать на Олимпиаде с отшлифованной по ходу сезона программой. Вы понимаете, почему так получилось и почему получилось в последний момент? – Теперь уже понимаю, хотя прежде никогда об этом не задумывался и никогда с подобным не сталкивался. Запасных вариантов по этой причине у меня и не было. Хотя на Олимпиаде не я один столкнулся с проблемой авторских прав. Опыт приобрел, и теперь знаю: нужно всегда иметь наготове запасной вариант. Правообладатели музыки могут преподнести неприятный сюрприз в любой момент. – О том, что нельзя будет выступить под музыку из «Парфюмера», вы узнали за несколько дней до олимпийского старта. Допускали мысль о том, что придется сняться с соревнований, паковать чемоданы и улетать из Милана? – Я бы и без музыки на Олимпиаде свою программу прокатал! О том, что придется менять музыку в короткой программе, узнал на последней тренировке в Санкт-Петербурге перед вылетом в Милан. Даже не расстроился. Решил, что можно будет выступить под «Дюну» или Rammstein. Две классные программы, которые мне очень нравились и которые можно было быстро восстановить. Летом у меня даже мысль была оставить «Дюну» на олимпийский сезон. Многие фигуристы оставляют свою короткую программу. И тут выяснилось, что и на программы прошлых сезонов оформить разрешение правообладателей не успеют. Вот тогда стало тревожно. Не за то, что ничего не получится, а за то, что получится не так, как задумано. – Можно ли раскрыть секрет, как шел поиск новой музыки? – Сначала Тамара Николаевна Москвина и Федерация обратились к известному в мире фигурного катания композитору и аранжировщику Александру Гольдштейну. Он сгенерировал музыку. Главные акценты совпадали с «Парфюмером», но по настроению это была совсем другая история и мне не подходила. Очень многое смущало, и кататься под эту музыку категорически не хотел. Стали искать другие варианты, подключив буквально всех. Постановщик «Парфюмера» Даниил Маркович Глейхенгауз предложил «Февраль» Леонида Левашкевича, и мы даже связались с композитором. Только он тоже не успевал быстро оформить разрешение на использование музыки. Потом нашли вариант с «Вальсом-1805» Эдгара Акобяна. Эта музыка из фильма «Онегин». Подумал: раз так, то это точно для меня. Разрешение оформили очень быстро, и уже в Милане вместе с Вероникой Анатольевной и Валерием Владимировичем Артюховым стали накатывать новый вариант. Что-то пытался подработать сам, но быстро понял: если менять акценты, это помешает исполнить прыжки. Пока шла прыжковая часть, все движения из «Парфюмера» были оставлены без изменений. – У вас хорошее музыкальное образование. Не помешало оно, учитывая, что музыка к «Парфюмеру» четырехтактная, и все заходы на прыжки были в этом ритме, а вальс – трехтактный? – Гораздо больше меня волновало другое: само настроение композиции. В «Вальсе-1805» нет тех зловещих оттенков, которые обыгрывались хореографией в «Парфюмере». Соответственно образ героя становился другим. Только менять все было рискованно, ведь хореография является частью захода на прыжок. В результате проблема так и осталась нерешенной, но иногда лучше просто принять сложившуюся ситуацию. Поэтому мысли о размере музыки в три четверти или в четыре не были актуальными, – сказал Гуменник.