НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Прошло больше недели с тех пор, как менеджер из сетевого супермаркета Morrisons в Олдридже Шон Иган рассказал, что его уволили просто за то, что он делал свою работу. Уже бывший работник поймал вора, пытавшегося стащить выпивку, но общенациональное возмущение по этому поводу до сих пор не угасает. Шон выступает в утренней телевизионной программе, а размер денежных средств, собранных на апелляцию, постоянно увеличивается. Отчасти вся эта суматоха — сочувствие. Шон проработал в этой сети 29 лет, и люди из Олдриджа любили его. Руководство супермаркета заявило, что уволило Шона, потому что проводит политику "сдерживай, но не задерживай". Правда, можно лишь догадываться, что могло сдержать этого вора, у которого несколько судимостей.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Но выраженные Шону чувства — это не только демонстрация поддержки одного человека, но и симптом общего недовольства. Масштабы магазинных краж достигли невиданного размаха за двадцать лет, прошедших с тех пор, как начали вести эту статистику. Нам говорят: ничего не делайте, оставьте это дело полиции. Но полиция тоже ничего не делает. И именно поэтому история Шона задела всю страну за живое. Британцы видят, как нормы, на которых нас воспитывали, развалились в течение жизни одного поколения. Старые табу на воровство, выброс мусора, громкую брань исчезли как дым. В феврале этого года половина опрошенных респондентов призналась, что выбрасывает мусор на улице. Однако нам, как и Шону, говорят: ничего не предпринимайте, оставьте все как есть.
Есть более серьезные преступления, чем магазинные кражи, но поскольку мы все ходим по магазинам и видим, что творится вокруг нас, это действует на нас особенно удручающе. Аналитический "Центр за социальную справедливость" сообщает, что магазинные воры совершают рекордное количество преступлений, причем делают это неоднократно. Средний показатель — девять краж на одного вора. И этих людей вежливо "сдерживают". А они приходят снова, не испытывая ни капли стыда. Поскольку последствия преступлений ничтожны, в эту игру вступили всевозможные и очень разные группы людей.
Есть мелкие воришки, а есть рецидивисты типа человека из Morrisons. Присмотритесь внимательнее, и вы увидите, как они набивают свои рюкзаки. Охрана тоже их видит, но уже почти ничего не предпринимает, чтобы остановить таких людей. Они также нацелились на магазины для среднего класса типа Marks & Spencer. Его директор по розничной торговле недавно рассказал, в какие сражения ежедневно вступает персонал: "Только за прошедшую неделю мы стали свидетелями того, как банды вскрывали витрины и опустошали полки; как два человека нагло собрали стейки с полки и вышли вон; как большая группа молодых людей разграбила магазин, а потом напала на охранника; как один работник получил удар головой, когда пытался разрядить обстановку, а другого госпитализировали, потому что ему в лицо плеснули нашатырным спиртом".
В других частях главных торговых улиц орудуют банды, ворующие по заказу. Они крадут кроссовки, электронику и дизайнерские товары. Мой десятилетний сын недавно пришел в оптику, и вдруг туда ворвался мужчина, который разбил стеклянную витрину прямо рядом с ребенком и сгреб оттуда в свою сумку дизайнерские оправы. Продавец даже глазом не моргнула. "Такое случается дважды в неделю, — сказала она, — особенно когда здесь работает только один человек. Они все время следят".
У Великобритании проблемы: война на Ближнем Востоке вскрыла страшное
Со времен Black Lives Matter, когда царила полная неразбериха, ни один протест в британских городах не проходит без мародерства, хотя бы небольшого. Считается, что это как бы подарок для дома, знак благодарности за посещение магазина. Протесты из-за событий в Газе часто сопровождаются серией краж, хотя если протестующими когда-нибудь станет править ХАМАС, они очень быстро лишатся рук, и красть им будет нечем.
Прежде участники дебатов о магазинных кражах выдвигали доводы о нужде. Разве это неправильно — украсть еду для голодающего ребенка? Но еда сейчас в пропорции к доходам стала намного дешевле, чем раньше, и сегодня заметная часть эпидемии магазинных краж в Британии и Америке — дело рук представителей среднего класса, которые занимаются этим просто забавы ради. Я писала еще 15 лет о том, что казалось новой тенденцией, когда образованные и дипломированные специалисты занимались мелкими кражами, а также об одном своем знакомом, который регулярно крал в супермаркете Waitrose по причинам, которые он не мог объяснить и даже понять. Теперь же в аккаунтах TikTok появляется множество сообщений, в которых молодые британцы бросают вызов самим себе, обещая украсть максимум за один заход.
Известный обозреватель The New Yorker Джиа Толентино на этой неделе в разговоре с сетевой знаменитостью Хасаном Пайкером рассказала, что не испытывает никаких угрызений совести, совершая магазинные кражи. Это "микромародерство", заявила она, и крадет она у порочных сетевых супермаркетов. Для Пайкера и Толентино, а также для значительной части их фанатов в нашей стране и в Америке магазинная кража — это не только нормально, но и достойно восхищения. Это такая форма общественной деятельности, борьбы с капитализмом.
В онлайне поколение Z отреагировало на попытку Шона Игана остановить вора больше с возмущением, чем с уважением. "О, нет!" (это вполне реальный комментарий) "Кто-то крадет мелочевку у торговой сети с многомиллионным оборотом, которая платит мне чуть больше минимальной зарплаты, а я должен его останавливать?"
Эти двадцати- и тридцатилетние люди, которые платят четыре фунта за овсяный матча латте, оправдывают воровство тем, что они как Робин Гуд отнимают у угнетателя и отдают угнетенным. То есть, самим себе, конечно же, потому что так они себя называют. Толентино говорит, что никогда не стала бы красть в маленьких частных магазинах, хотя ей наверняка известно, что настоящие бедняки отовариваются именно в таких порочных недорогих супермаркетах, где в результате всего этого воровства растут цены.
Непрекращающаяся череда бессовестных актов беззакония разъедает общество подобно кислоте. Воровство пагубно воздействует на наше восприятие коллективного и честного общественного пространства. Но задумайтесь на минуту и о супермаркетах, которые сами оказались в затруднительном положении. Полиция уже давно махнула рукой на магазинных воров, потому что обеспечивать должный закон и порядок в супермаркете довольно дорого. Это стоит больше, чем дает экономия от борьбы с магазинными кражами.
С такой же дилеммой сталкивается транспортная компания Лондона и вообще любая транспортная компания в Британии. Около 20 лет назад безбилетников было довольно мало. Помните, какое возмущение вызывали "зайцы", ездившие в недолго просуществовавших автобусах-гармошках? Их даже называли бесплатными автобусами. Сегодня все метро и все поезда считаются "бесплатными". Пассажиры привыкли к тому, как обычные люди перепрыгивают через ограждения либо проходят турникеты, пристроившись сзади к оплачивающим проезд. Доклендское метро сегодня называют "халявным метро".
Почему не ставят больше камер видеонаблюдения? Почему сегодня меньше контролеров, чем в те дни, когда уровень преступности был ниже? Ответ в том, что платить контролерам придется больше, чем можно выручить на штрафах. Лондонская транспортная компания уже сегодня тратит более 20 миллионов фунтов на контроль за оплатой проезда, а на штрафах зарабатывает чуть больше одного миллиона. Шкурка выделки не стоит. Как и супермаркеты, транспорт не может себе позволить бороться с безнаказанностью.
Но здесь дилемма превращается в своеобразный парадокс. Чем больше появляется халявщиков, тем сильнее желание у остальных стать точно таким же халявщиком. Мы как те монетки в игровом автомате: держимся вместе на самом верхнем ярусе, хотя с каждой новой монетой у нас все больше шансов рухнуть вниз.
В этом году либеральные оптимисты и предсказатели общественного краха сошлись в яростных дебатах на тему Лондона и Британии. Это адская дыра или по-прежнему цивилизованная страна, предмет зависти всего мира? Истина где-то посередине. Лондон не рухнул, но есть такое ощущение, что он балансирует на грани. Да, насильственных преступлений и убийств стало меньше, но на подъеме новая волна мелкого насилия, насилия ради насилия, в стиле "Заводного апельсина".
На этой неделе группа подростков 15-летнего возраста от безделья швыряла в Стэмфорд-Хилле камни в проезжавшие мимо машины и велосипедистов. Ни в какой статистике они не появятся. Никто даже не остановился, чтобы сказать, что так нельзя делать. Да кто осмелится? Я дважды едва не грохнулась на своем велосипеде, когда эти мальчишки орали на меня или выбегали на дорогу в надежде, что я упаду.
Охота на уязвимых школьников, похоже, превратилась в новый вид спорта. В приложении Nextdoor, где обычно полно объявлений о пропавших кошках, группа матерей пишет о том, как их детей преследуют по пути домой и избивают, а им просто некого попросить о помощи. Школы отмахиваются, полиция отмахивается, и горе тем, кто попытается призвать к ответу родителей этих обидчиков. Если ты вернешься с такой встречи целым и невредимым, то можешь быть уверен: тебя уже очень скоро обвинят в запугивании.
Упадок находящегося в начале моей улицы квартала Марквес-Истейт, где в 2015 году на игровой площадке зарезали подростка Стефана Эплтона, во многом показателен. Одна моя знакомая, которой за семьдесят, выросла в этом районе и там же вырастила своих детей. Она все мне объяснила. Жилой комплекс состоял из трехэтажных многоквартирных домов, окружавших находившуюся в центре зеленую площадку. По словам моей знакомой, люди старшего поколения, бабушки, жившие на верхних этажах, сидели на своих балконах и внимательно следили, кто как себя ведет. Если кто-то начинал задирать других или прогуливал школу, они тут же сообщали родителям. Метод общественного порицания работал.
Когда появилось право на выкуп жилья и позднее, когда туда въехали семьи мигрантов, вся эта система самоконтроля распалась. Коренные лондонцы, в том числе, моя знакомая, перебрались на восток. А в отсутствие взрослых нормы поведения сами по себе стали меняться. В каждом отдельном культурном слое какие-то условности сохранялись. Но коллективная этика, которой детей учили в школе, гласила, что их долг — не перед соседом, а перед самими собой, а может, перед планетой, которую этот самый сосед, возможно, загрязняет. Они узнали, что общественное осуждение должно быть отменено, и что самый тяжкий грех — это судить и порицать. А потом власть захватили смартфоны, и общественное пространство распалось на части, превратившись в лягушачья икру, состоящую из мелких пузырьков частных пространств.
Если Британия бессовестная страна, то это потому, что осуждение, то есть, выражение неодобрения по поводу поведения в общественных местах, из добродетели превратилось в смертный грех. Всего несколько лет тому назад было вполне нормально поцокать языком, выражая неодобрение по поводу вопиющего нарушения нашего неписанного кодекса. Если кто-то громко говорил по телефону в поезде, болтал в кинозале во время фильма, копался в телефоне, сидя в автобусе, в то время как немощный старик стоял рядом, или выбрасывал пакет с недоеденными чипсами возле автобусной остановки, на него неодобрительно смотрели или ворчали. Представьте, что такое происходит сейчас. Вас поколотят и высмеют, назвав "Карен".
"Преданность, порядочность, сплоченность" написано на плакатах в поддержку Шона Игана. Это движение усиливается, и некоторые депутаты парламента, глава столичной полиции и крупные сети супермаркетов, почувствовав, куда дует ветер, заявили, что они на стороне Шона, и что воровство пора пресечь. Наверное, все начинают понимать, что если Британия хочет остановить свое сползание в бесстыдство, нам понадобятся все Карен и Шоны, каких мы только сможем найти.
Похожие новости: