"Сейчас снимут с поезда и вернут на фронт": Война пожалела штурмовика, но "пустяк" стал роковым

Судьбы многих "вагнеров" и "штормов" – это истории совершённых ошибок, за которые пришлось дорого заплатить. Штурмовика Александра Панилова тюрьма и война полностью изменили. После всех выпавших фронтовых испытаний он вернулся домой живым и в 40 лет начал новую жизнь. Именно такую, о которой мечтал. Но продлилось это счастье недолго…

Его юность прошла в 90-е в одном из спальных районов Петербурга. В молодости были проблемы, но он из них выбрался. Потому что всегда работал – окончил морское училище и с 18 лет был капмехом (капитаном-механиком) прогулочного корабля. Никого не обманывал, и здоровья ему Бог отмерил.

К своим 40 годам он пережил почти всех друзей из большой дворовой компании. Но всё равно шёл по краю.

Однажды знакомый позвал его спасти девушку. И они её так спасли, что тот, от кого спасали, не выжил. А их было трое, то есть преступная группа – отягчающее обстоятельство. Александр пытался доказывать на следствии и в суде, что погибшего пальцем не тронул и лишь сидел за рулём. Требовал суда присяжных, протоколировал все заседания, подавал апелляции. Занял активную оборону – судился три года. И сделал себе только хуже…

К началу СВО Панилов отсидел в колонии год, оставалось ещё 12 лет. Сиделось нормально. Условия были вполне сносными, а главное, зона в двух шагах от дома. С одной стороны, никаких проблем с передачами, но с другой стороны – время. Находиться так близко к той жизни, которая могла бы у тебя быть, и знать, как долго её не будет…

И когда вдруг выпал шанс освободиться через войну, ни секунды не колебался. Записался к первым же приехавшим вербовщикам. И попал в "Шторм Z" с позывным "Капмех".

Фронтовой работы было невпроворот: пришли с боевого задания, умылись, переоделись и снова на выход. В лысых, прореженных снарядами лесополках приходилось перебегать от деревца к деревцу, пить воду из болота, сидеть в блиндаже на передовой по колено в жидкой грязи.

Однажды они спаслись от дрона-камикадзе, закрыв вход в блиндаж паллетами для перевозки грузов:

Дрон разбился в щепки о них. Правда, в другой раз блиндаж сгорел, я еле выбрался – форма была вся в мелких дырочках. Вырыл себе нору и спал в ней.

28 декабря группа сапёров ушла вперёд на очень удалённую точку. Они должны были обезопасить позицию штурмовиков от вражеских ДРГ. Дистанционно, выстреливая противопехотные мины из гранатомётов, заминировать подступы к ней. У диверсантов была тропа, и они периодически по ней прорывались. А наши "птички" до этого места не долетали – падали.

Людей, которых выбрали для выполнения задания, предупредили: если кто-то из них получит серьёзное ранение, его не смогут эвакуировать из-за большого расстояния, болотистой местности и вражеских дронов в небе.

Когда группа из четверых, пройдя 8 км, начала отрабатывать, по ней открыли огонь украинские миномёты и АГС. Один из бойцов – позывной "Калипсо" – получил ранение в нижнюю часть живота. Его было не зажгутовать, а тампоны проваливались в рану. Он истекал кровью. Просил товарищей бросить его, но старший группы, бывший вагнеровец "Бур" решил его вынести.

"Бур" сказал ему: "Хрен тебе. У тебя четверо детей". Бойцы тянули "Калипсо" за его броник через болото. И ещё несли его автомат и гранатомёт – их же не бросишь. 

"Капмех" в это время сидел на рации – обеспечивал связь между группой и командным пунктом. Узнав, что товарищи, выбиваясь из сил, тащат раненного, побежал к ним на помощь. Потому что промедление было чревато гибелью всех.

Что было дальше, нам рассказал "Калипсо":

Я сначала пытался идти сам – вставал и сразу же падал.  Пацаны, как могли, тащили меня, но не справлялись. Я весил тогда 90 кг. Да ещё прошёл снег с дождём – всё замёрзло и было очень скользко.

Бойца тянут на пригорок крутой, и ничего у них не выходит. Вокруг взрывы, осколки летят так, что фильмы про Великую Отечественную войну отдыхают.

Ну и тут "Капмех" подбегает, дёргает на мне быстрый сброс бронежилета – он слетает, я выкидываю каску. "Капмех" взвалил меня к себе на плечо и потащил, хотя мы с ним были примерно одного веса. Я терял сознание и снова приходил в себя, когда рядом были прилёты. "Капмех" карабкался вместе со мной в очередную горку – полз на пузе, а я сверху на нём. В это время нас накрывал миномётный расстрел.

А шли они через минное поле. Командир группы "Бур" вспоминает:

На минном поле была безопасная дорожка шириной буквально в два ботинка, по бокам от неё – противопехотные мины ПМН-2. Мы не смогли бы тащить "Калипсо" волоком по этой дорожке. "Капмех" вовремя появился и понёс его на себе. Удивительно, но в небе в этот момент не висело ни одной вражеской птички. "Калипсо" спасло ещё то, что была не штатная, а своя хорошая аптечка, купленная за 50 тыс. руб. И мы периодически заклеивали ему рану.

Но когда шли по минному полю, заклеивать уже было нечем. И если бы их ранили, то всё.

Сам Александр рассказывал потом, что чувствовал, как по нему течёт кровь "Калипсо". А когда всё-таки его донёс, думал, что донёс труп – был весь пропитан кровью товарища.

Когда втаскивали "Калипсо" в блиндаж, по ним отработал вертолёт. Потом был ещё один рывок вперёд – раненого спрятали под бетонной плитой, где он дождался эвакуационной машины.

"Калипсо" выжил, его всего сшивали. Он долго был в трубках. Но в итоге восстановился. А "Капмеху" во время той эвакуации только осколок попал в шлем. Пустяки. Но этот пустяк сыграл роковую роль в его жизни.

"Бур" говорит, что отбирал в свою группу бойцов, на которых мог положиться, и встречал мало таких надёжных людей, как "Капмех". Они даже жили всегда в одном блиндаже.

Мы уходили в "автономку" дней на десять. Я доверял ему на все сто. "Капмеху" скажешь надо – "Капмех" сделает.

За спасение "Калипсо" он представил "Капмеха" к медали "За отвагу!". Но тот её так и не получит. Всё ограничится премией от командира роты – 50 тысяч рублей за успешное выполнение задания. На эти деньги, да ещё добавив своих, "Бур" купил "Капмеху" и всем, кто выносил раненого, новые камуфляжные костюмы вместо окровавленных.

…Когда закончился полугодовой контракт и Александр Панилов ехал в Питер, всё не мог поверить, что, миновав остававшиеся 12 лет колонии, возвращается домой, даже не раненый:

Казалось, что в последний момент снимут с поезда и вернут обратно на фронт. Но вышло наоборот.

Возвратившись домой, он не знал, что ему делать – ни друзей, ни работы. Судимость хоть и погашена, но везде "светится", а дипломы просрочены.

Обещанных выплат не получил – денег хватило только на покупку наушников и мобильного телефона. Ветеранское удостоверение тоже не дали.

Александр решил уйти на СВО на новый контракт. Но возникли какие-то сложности с документами. А потом он встретил Елену. И в последний момент она вернула его в мирную жизнь.

Мы знакомы с 16 лет, наши дома напротив. Были в одной компании, даже начинали встречаться тогда, но разошлись. Я вышла замуж за его друга, Саша тоже женился. Потом и он, и я развелись. Мы всё время были рядом, общались, друг на друга косились. Но поженились только через 25 лет после знакомства. Я часто думала: почему так?

Елена говорит, что, когда они впервые случайно увиделись с Александром после его возвращения с войны, он показался ей растерянным. Но уже через две недели Саша восстановил дипломы и устроился на работу. Опять стал капмехом на прогулочном судне.

Он вернулся с войны другим человеком. А его ровесники такими же и остались, какими были, только волосы у них поседели. А Саша стал очень серьёзным. Я раньше бы не подумала, что он может быть настолько патриотом. Ему нравилось ездить по школам с уроками мужества. И он стал верующим, ходил в храм.

Их свадьба удивила всех знакомых. Но ещё удивительнее было видеть Панилова семьянином. У Елены и Александра родился сын Даня. Если в прошлой жизни, заканчивая рейс в два часа ночи, он всегда оставался ночевать на своем кораблике, то теперь мчался домой.

Казалось, в 40 лет он наконец-то стал жить. Много времени проводил с сыном, растил Даниила мужчиной. Тот хоть и маленький, но уже умел забивать гвоздики маленьким молоточком. А мы жили душа в душу.

Хотели завести второго ребёнка после того, как первый пойдёт в садик. Планировали купить на материнский капитал жильё, восстановить дачу и отвезти туда на все лето его старенькую маму – ей очень там нравилось.

Александр собирался по окончании навигации перейти на новый корабль. И ещё они собирались обвенчаться. Но для этого надо было на протяжении месяца ездить на беседы с батюшкой. И поэтому венчание тоже отложили.

Осенью 2025 года они всей семьёй жили на даче. Оттуда Александр за 300 км ездил в Питер на свой пароход.

20 ноября навигация заканчивалась. В этот же день их сын пошел в детский садик. Должна была вернуться из командировки мама Елены. Супруги думали оставить с ней Даню и уехать на дачу – подготовить её к зиме и заодно устроить там себе маленький отпуск – пожить недельку вдвоём...

Елена вспоминает их последнюю ночь. Был первый час. Саша спал, Елена смотрела сериал. Он проснулся, пошёл на кухню, попил там чаю, вернулся, лёг. Вдруг захрипел, вскочил.

На моих глазах его голова распухла, он весь покраснел и упал. Из носа и рта лился чай. Я стала открывать ему рот, чтобы не захлебнулся. Раздался хрип, потом он выдохнул. Я думала, пришёл в себя, но это был его последний выдох. Не знаю, откуда у меня взялись силы его перевернуть. Я пыталась качать ему сердце. Но его лицо уже стало синеть. Скорая ехала полчаса…

Медики сказали, что у Александра в голове оторвался тромб. Елена связывает это с его контузией. С тем самым осколком, который попал ему в шлем во время спасения "Калипсо". После того случая появились проблемы с памятью, стал замечать, что с головой что-то не так. В свою последнюю осень часто об этом говорил, был сам не свой – стал какой-то тревожный. Она списывала это на то, что Саша просто устал к концу навигации.

Его последний корабль назывался "Пурга". А тот, на котором плавал до тюрьмы и войны, – "Елена". Если бы люди могли читать знаки, которые Бог расставляет на их пути, они не совершали бы в жизни столько ошибок.

Мы разговаривали с Еленой в декабре 2025-го. После смерти Александра прошло совсем мало дней. И сын ещё не понимал, куда делся папа.

Я сказала ему, что папа на небе. Но когда Даня в садике слышит слова воспитательницы, обращённые к кому-то из детей: "За тобой папа пришёл", тоже бежит. Дома, если играет в игрушки, ставит рядом Сашину фотографию. Или ходит и обнимает её. Любит папины медали. Я сначала боялась – уколется. А потом смотрю: он просто примеривает их на себя и сидит.

Елена позвала сына:

Даня, иди папины медальки посмотрим!

На кухню вбежал малыш и радостно произнес: "Папа…"