После слов министра Колокольцева встал вопрос: Кто хозяин в стране

Неутешительные выводы главы МВД России звучат не просто тревожно, но даже опасно. Более того, после слов министра Колокольцева встал вопрос: а кто хозяин в стране? Хочется, чтобы от констатации факта мы, наконец, перешли к решению проблемы.

Проблема, на самом деле, комплексная. Первое – в России нехватка личного состава МВД, и ситуация катастрофическая. Второе – неоднократно мы видели ситуации, когда приезжие, не желая подчиняться законам России, нападали на сотрудников, пользуясь численным преимуществом. Для таких приезжих "нормы шариата" оказывались важнее Уголовного кодекса РФ. Третье – несмотря на очевидные риски, наши чиновники привечают мигрантов, организуя исламизацию для всех (!) на бытовом уровне. Что это, если не диверсия?

Сомневайтесь? А вот вам конкретные примеры, загибайте пальцы:

Индустрия халяль в России, когда под таким "брендом" продают даже то, что халялизации подвергаться не должно в принципе. Раздача жилищных сертификатов "новым россиянам", которые ещё пару лет назад были мигрантами. И это при наличии русских семей в очереди, которые ждут годами и не дожидаются. Споры о возможности ношения никабов в России (о чём тут вообще спорить, если в исламских республиках такая одежда запрещена, а у нас нет?). Дискуссия о публичных молитвах мусульман. Тут мнения даже у муфтиев разделились…

Зачем нам навязывают исламизацию?

Например, затем, что это большой бизнес, завязанный и на политике. Так, по данным, озвученным замминистра сельского хозяйства Романом Некрасовым на прошедшем в Москве XV Международном конгрессе "Халяль", за пять лет объём поставок халяля вырос больше чем вдвое – со 143 млн до 389 млн долларов, ставится цель довести к 2030 году экспорт в страны Персидского залива и Египет до 700 млн. Россия уже продаёт халяль в 19 стран исламского мира, и крупнейшая доля идёт в Саудовскую Аравию. Формально это выглядит как чистая экономика. Но в устах представителя государства она становится политическим курсом, который тянет за собой внутренние изменения. Организатором конгресса выступает Международный центр стандартизации и сертификации "Халяль" при Духовном управлении мусульман, благодаря которому халяль постепенно выходит за рамки экспорта и распространяется на всю Россию. Маркировка появляется на продукции в регионах, где мусульманское население составляет меньшинство, и производители уже оправдывают её "спросом на чистые и безопасные продукты". Возникает идея особой "чистоты", которая подаётся как более строгий стандарт.

А теперь внимание. От исламизации до радикализации – пара шагов. Проблема в том, что мирная религия – ислам, соседствует именно с исламизмом. Более того, нормы, близкие исламистам, проповедуют в ДУМ РФ, которые своей паствой делают именно мигрантов из стран ближнего зарубежья. Казалось бы, контролировать всё это должны силовики. Но, по словам министра Владимира Колокольцева, сил для этого нет.

Занимательная математика…

В 2025 году из России за нарушение законов выдворены 72 тысячи иностранных граждан, заявил глава МВД Колокольцев и добавил:

Конечно, возникает вопрос, могли бы вы выдворить в 10 раз больше? Отвечаем – могли бы, если бы на это ещё было финансирование.

Значит, правильнее сказать – не "могли выдворить", а "надо выдворить"? То есть 9 из 10 нарушителей остались в России?

Да. Глава МВД заявил русским по белому: ограничивает число выдворений не закон. Он требует выдворять больше, но это не делается из-за нехватки денег. Государство признаёт, что не обеспечивает собственные потребности в правопорядке.

Чем же занимаются 9 оставшихся нарушителей, пока глава правоохранного ведомства жалуется на нехватку средств? Организуются в диаспоры, религиозные общины, выдвигают лидеров и авторитетов. Создают сети взаимопомощи, чтобы разрешать конфликты с государством и обществом в своих интересах.

Там, где государство засыпает, начинает работать сеть. И, получается, резонным становится вопрос: а кто хозяин в стране? Неужели диаспоры? В деталях разбираемся в теме – по ссылке ниже. Мало кто говорит подобное вслух, а мы не боимся. Потому что цена молчания слишком высока: