Поражение Америки будет очевидным: "наготу короля" не сможет прикрыть никто

На сей раз зрительные образы американского поражения могут не обрести былой символической силы. Мы не увидим сотрудников посольства, которые хватаются за последний вертолет, покидающий крышу дипмиссии, — как в момент поражения США во Вьетнаме. Не увидим и отчаявшихся мирных жителей, которые цепляются за фюзеляжи военных самолетов, — как в Афганистане.

ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>

Но поражение Америки в Иране окажется для всех не менее очевидным.

Любому государству необычайно сложно признать военное поражение. А для тех, кто возглавляет какую-либо миссию, это становится мучительным ударом. Чувство вины становится сильнее: перед солдатами, которые отдали жизни; перед гражданами, чьи интересы страна пошла защищать; перед государством, которое неизбежно выйдет из войны ослабленным.

Захарова жестко поставила Японию на место: "не нужно лгать". Токио пошел на отчаянный шаг

Я знаю это не понаслышке. Когда-то я сам стоял у руля во время поражения, которое Канада потерпела в афганском Кандагаре.

Моя работа в местной миссии началась в Госсовете Канады в 2008 году. Тогда правительство пересматривало стратегию военной кампании. В тот год кабинет Харпера (премьер-министр Канады с 2006 по 2015 годы, — прим. ИноСМИ) резко нарастил политическую поддержку и финансовую помощь провинциальному правительству Кандагара. Через год я стал лицом этой политической поддержки — как представитель Канады в этом городе. В этой должности я управлял командой из 80 гражданских специалистов. Они действовали бок о бок с канадскими вооруженными силами. Вместе с тогдашним бригадным генералом Джоном Вэнсом мы возглавляли единую оперативную группу "Кандагар".

Афганистан преподал мне множество уроков. Первый: поражение позже всех признают именно те, кто руководит кампанией.

На земле Кандагара мы отдавали себе полный отчет в той силе, которую бросили на поддержку афганского правительства. Канадские войска многократно превосходили талибов по огневой мощи. Наши средства дали правительству Кандагара ресурсы для строительства больниц и школ и возрождения сельского хозяйства. Наши эксперты помогли создать более эффективную полицию, судебную систему и тюремное дело — все для укрепления верховенства закона.

Однако, оглядываясь назад, можно сказать, что мы проиграли войну, вероятно, еще в 2009 году. Тогда местный полевой командир Ахмед Вали Карзай помог сфальсифицировать выборы, чтобы удержать во власти своего единокровного брата Хамида Карзая. После этого популярность талибов пошла вверх, потому что жители Кандагара все сильнее негодовали от хищнического поведения режима Карзая.

Нам тогда казалось, что колоссальные ресурсы, которые мы закачивали в провинцию, перевесят любую ненависть. Но все эти вложения лишь отложили час расплаты. Он наступил годы спустя, когда последние войска НАТО ушли и больше не могли прикрывать коррумпированное правительство от разъяренных жителей Кандагара.

Та же слепота к очевидному теперь мешает США трезво оценивать ситуацию в Иране. В Белом доме, должно быть, рассуждают так: огромная военная мощь Америки обязательно изменит положение на земле. Так думают в Белом доме. Но весь остальной мир видит иное: Ирану закрыть Ормузский пролив дешевле, чем США пытаться удерживать его открытым. Время играет на руку местной стране, которая ведет войну за выживание, а не далекой державе, которая воюет по осознанному выбору.

Есть и вторая причина нашей слепоты к реальному поражению: мы не хотим видеть ту цену, что платит страна после проигрыша.

Афганская интервенция стала для Канады самой смелой внешнеполитической акцией со времен Корейской войны. Мы бросили на нее все, что у нас было. Более 4000 военнослужащих находились в зоне конфликта беспрерывно. За ними стоял политический опыт крупнейшей дипломатической миссии Канады в зоне конфликта за всю историю страны. А средства на развитие Кандагара в разы превосходили то, что Оттава выделяла любому другому государству.

Когда страна направляет на одну операцию такие ресурсы, провал миссии автоматически становится провалом всей нации.

Мы так и не смогли заставить себя признать этот провал. Но наши сограждане его заметили. Едва ли можно назвать случайностью тот факт, что внешнеполитические амбиции Канады рухнули после Афганистана. Оптимистичный лозунг эпохи Пола Мартина "миру нужно больше Канады" быстро сменился новым самоощущением: страна, у которой слова расходятся с делами, ослабленная и маргинализированная на мировой арене. Влияние снедаемой сомнениями в собственных силах Канады на международной арене после Афганистана оказалось значительно слабее ее реальных возможностей.

США, безусловно, обладают неизмеримо большей мощью. Но их проигрыш в Иране окажется не менее значительным. Более того, военное поражение страны, которая своей силой скрепляла послевоенный мировой порядок, повлечет последствия и для самого этого порядка.

Вспомним одну из ключевых функций глобального гегемона: свободу судоходства в открытом море. Подавляющая часть мировых грузов до сих пор перемещается по воде. Именно стабильность Pax Americana (а до нее — Pax Britannica) создала условия для расцвета мировой торговли.

Самое яркое свидетельство поражения США в Иране — это закрытие Ормузского пролива. Через эту узкую горловину проходит 20% мировых энергопоставок. Иран объявил пролив своей суверенной территорией и готов отстаивать это право с помощью беспилотников и мин.

Как Суэцкий кризис 1956 года разоблачил Британию, так война в Иране 70 лет спустя может стать тем событием, которое выставит сверхдержаву голым королем.

Именно поэтому США пойдут на все, чтобы не допустить разговоров о военном поражении. Трамп называет такие разговоры госизменой. Он вывел из Европы ключевую часть ядерного зонтика — по всей видимости, чтобы наказать прямодушного канцлера Германии за признание очевидных вещей.

Трамп ошибается. Но я на собственном опыте убедился, как проигранная война способна ослабить страну на международной арене на годы вперед. И потому я как минимум понимаю его неготовность признать поражение.