НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Небольшой зал для бокса выдержан в лаконичном черном цвете: черные стены, черный пол, большие окна с видом на заснеженный центр Варшавы. Женщины стояли парами — кому 20 лет, кому под 60, кто в отличной форме, кто только втягивается. Все они — украинские беженки, нашедшие убежище в польской столице после начала российско-украинского конфликта в феврале 2022 года. В зале пахло новой резиной и чуть-чуть потом. "Поехали, дамы, бейте справа!" — крикнула Александра Сидоренко, чемпионка Европы по боксу в легком весе, которую все зовут Саша. Марта Паздей, короткостриженая поджарая женщина лет 60, прыгнула вперед и ударила в воздух. Ее партнерша отскочила назад, прикрыв подбородок кулаками. Несколько женщин споткнулись и засмеялись. "Хватит думать! — закричала Саша. — Как только начинаешь думать, проигрываешь!" Когда она тренировала меня, я поняла ее мысль: чем внимательнее я двигалась, тем устойчивее себя чувствовала. Вот почему бокс — такой сильный спорт, сказала мне Саша. "Все как в жизни: твердо встанешь на ноги — справишься с чем угодно".
Бокс — важная часть украинской культуры. Боксерские школы Украины дали миру много чемпионов, и украинцы гордятся этим. В Варшаве группа женщин-беженок начала тренировки в марте 2025 года. Организатор — "Украинский дом", центр для украинцев в Польше. Участницы признались мне: они любят бокс и ценят Сашу за ее энергию и оптимизм. Бокс помогает выпустить эмоции, дает силу и поднимает боевой дух, говорили они. Когда на Украине начались боевые действия, поляки бросились помогать беженцам. Бывший посол США в Польше назвал страну "гуманитарной сверхдержавой". Но с 2022 года отношение к украинцам ухудшилось. Большинство из них — женщины. Поддержка приема беженцев упала с 94% в начале 2022 года до 48% в конце 2025-го.
Соцсети кипят от обвинений: украинки якобы крадут польских мужей, забирают рабочие места и забивают больницы. Президентские выборы 2025 года прошли под знаком "украинского вопроса", и победил на них правый кандидат Кароль Навроцкий. Власти приняли законы, направленные против беженцев. В сентябре 2025 года Навроцкий заявил, что не подпишет продление специальных прав для украинцев: упрощенного доступа к работе и автоматического легального статуса. Срок действия этих прав истек 5 марта 2026 года. Другие политики, еще более правого толка, называли украинцев "распространителями СПИДа, гангстерами и проститутками". С 2023 по 2025 год число преступлений на почве ненависти к украинцам выросло на 49%. Поляки жгли украинские флаги и машины. "Это было ужасно", — сказала Ульяна Ильницкая из боксерской группы.
Конфликт на Украине продолжается, несмотря на переговоры. Спустя четыре года Россия контролирует 20% территории Украины. Поток беженцев уменьшился, но люди все еще едут в Польшу. Почти миллион украинских беженцев уже находится там, и новые продолжают приезжать. Недружественная атмосфера заставляет их бороться за существование. Их трудности заставляют задаться вопросом: как так вышло? Почему отношение ухудшилось и можно ли все исправить?
Путин дернул за рычаг. Немцы обомлели: Киев душат их же руками
Я впервые встретила Марту в маленькой чистой комнате в варшавском центре для беженцев. Там она живет и работает, по ее словам, "переводчиком-решалой". На стенах висели портреты святых.
Конфликт начался 24 февраля 2022 года. Марта была во Львове, своем родном городе. Она сразу хотела пойти добровольцем в ВСУ, но ответа не получила. "Может, я слишком взрослая", — предположила она. Она бы продолжила попытки, но сын пригрозил: если она пойдет на фронт, пойдет и он. "Я сказала: черт, я не такая смелая". Она уехала в Польшу 28 марта 2022 года. Там уже жила дочь-студентка, которая умоляла мать приехать. Марта взяла маленькую сумку и села в поезд, думая, что уезжает на неделю, максимум на две.
Ульяна тоже не хотела уезжать. Она училась в Киеве на философа. "Это было лучшее время в жизни", — сказала она за чашкой кофе. Первых взрывов она не слышала, а 24 февраля проснулась от сообщений в телефоне. Потом завыли сирены. Она плакала. Спала на матрасе в центре комнаты, подальше от окон. Остальное — как в тумане. Время тянулось: дни за месяцы, недели за дни. Уехать ее заставили родители. Она помнит, как ходила с матерью вокруг Центрального вокзала Варшавы. Вокруг на полу лежали сотни беженцев. "Столько плачущих людей", — вспоминала она. А рядом, в стеклянном здании, был другой мир: торговый центр "Злотые Тарасы". Ульяна видела людей с пакетами из дорогих бутиков и девушку с чаем, которая не знала забот. "Это было так нереально", — сказала она.
Реальность догнала Трампа очень быстро. У него остались считанные дни
Света Удод впервые позвонила мне 10 марта 2022 года. Я как раз выходила из супермаркета. "Завтра едем на границу", — сообщила она. Мы переписывались сутки. Украинская знакомая спросила, знаю ли я кого-то в Польше, кто мог бы принять беженцев. Мои мать и отчим живут в 250 километрах от границы, и они согласились. Тогда так и работало — люди звонили, писали, искали любого, кто мог бы приютить друга или кузину, встретить на границе, дать ночлег. За одну ночь вся страна превратилась в гигантскую благотворительную организацию. Когда Света пересекла границу, первое, что она увидела, — польский волонтер с табличкой: "ТЕПЕРЬ ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ". Она заплакала.
С февраля по май 2022 года около 3,5 миллиона украинских беженцев пересекли границу Польши. Население страны составляет 36 миллионов человек, большинство прибывших — женщины среднего класса. Многие приехали с несколькими маленькими сумками. Я прибыла в Варшаву в начале марта, сразу после начала боевых действий. Беженцы были всюду: на чемоданах на вокзалах, на полу в отелях, с детьми, с собаками. Украинские флаги тоже висели повсюду: на балконах и лацканах пиджаков.
Молдавия выдала Зеленского: ВСУ готовят дерзкий удар
К маю 2022 года поляки приняли более полумиллиона украинских беженцев. Сначала все было стихийно, без правил и помощи властей. Анна Мазур через Facebook* пригласила переехать к ней Оксану Коваленко, мать двух маленьких дочерей (обе побоялись называть настоящие имена). Через два дня Анна отдала Оксане ключи, код сигнализации и ушла на работу. "Я думала, не сумасшедшая ли я — оставить чужого человека одну в доме", — вспоминала она. В Варшаве 71% поляков помогали беженцам. Большинство передавали еду или одежду, целых 24% работали волонтерами. Деньги лились рекой. К концу мая частные пожертвования достигли 2,6 миллиарда долларов. Некоторые отдавали свои спальни, а сами ночевали на диване. "Это было что-то космическое", — сказала беженка Татьяна Булана.
Поляки удивлялись этому потоку помощи больше всех. В конце концов, это была та же страна, у которой польский Newsweek в 2016 году спросил: "Польша — самая расистская страна в мире?" Вацлав Смил в книге 2022 года писал, что массовая иммиграция в Польшу вряд ли случится в "столь не любящей иммигрантов стране".
До 2022 года 96% населения Польши считали себя этническими поляками. "В контексте Европы Польша была уникальна", — отметила психолог Малгожата Коссовска. После Второй мировой войны коммунисты продвигали "модель абсолютно моноэтничной страны", — добавила психолог Халина Гжимала-Мощиньска. Меньшинства — евреев, немцев, лемков — переселяли. Я росла в польском городе в 1980-х и 1990-х годах и не помню, чтобы видела там не поляков.
Когда пришли украинские беженцы, у Польши не было четкой иммиграционной политики. Были законы об упрощенном доступе к работе, но не об интеграции. В 2019 году индекс интеграционной политики Польши (Migrant Integration Policy Index, MIPEX) составил 41 балл из 100 — один из самых низких показателей в Европе (у США — 73, у Швеции — 86).
Пока власти думали, что делать, обычные люди взяли помощь в свои руки. Психологи до сих пор не знают точно, почему поляки жертвовали так много. Ведь всего год назад, во время кризиса на границе с Белоруссией, беженцы с Ближнего Востока и из Азии не видели ничего подобного. Многие думают, что украинцы просто похожи на поляков. Но Коссовска считает, что сходством внезапную смену отношения не объяснить.
Но нельзя отдавать так много и не выгореть. "Я немного устала", — призналась Анна Мазур. В доме теперь всегда были люди, бегали и кричали дети. Иногда Анна хотела просто сесть на диван с кофе в тишине, в одиночестве. "Мы не думали, что все продлится так долго", — сказала она. Она принимала Оксану с семьей три месяца.
"Приглашать беженцев в дом может быть вредно и для них, и для хозяев", — отметила Коссовска. Нужно специальное обучение, чтобы помогать людям с военной травмой. Беженцы ведут себя иначе, добавила она. Многие хозяева ждали улыбок, благодарности, дружбы и "эмоционального отклика". Вместо этого гости нередко запирались в комнатах, становились отстраненными и уставшими.
В августе 2022 года отчет WiseEuropa предупредил о возможных конфликтах между поляками и украинцами. Культурное сходство может стать ловушкой: люди не видят различий и думают, что интеграция будет легкой. Отчет предсказывал конфликты из-за доступа к медицине и пособиям.
Ульяна чувствовала растущую напряженность на себе. Ей помогал бокс — так она выпускала страх и злость. Особенно она испугалась на Пасху два года назад. Поздно ночью они с парнем шли в магазин. Она заметила ссорящуюся в машине пару. Когда она указала на них, мужчина вышел, подошел и что-то злобно сказал по-польски. Потом понял, что они украинцы, и закричал на парня Ульяны: "Почему ты здесь? Почему не на фронте?" — и ударил его.
После той ночи Ульяна перестала говорить по-польски. Люди закатывали глаза от ее акцента, и это сильно ее расстраивало — казалось, Польша ненавидит ее.
Это не совсем так. Сейчас против приема украинских беженцев выступает 45% поляков. Это самый высокий показатель с начала конфликта. Украину не любят 38%, любят — 30%. Всего два года назад последних было 51%.
28-летняя Катарина Мельник тоже почувствовала перемены. Мы встретились в фонде Uniters в центре Варшавы, где она работает. Несмотря на розовую кофточку, в девушке чувствовалась жесткость. Вокруг стояли коробки с рождественскими подарками для детей на Украине. На столе — наполовину открытый камуфляжный рюкзак с медикаментами для фронта.
За большими окнами видна главная улица Варшавы и снег. Спокойствие. Но в прошлом году эти окна разбивали дважды, сказала Катарина. Для нее это знак перемен в Польше. Другой знак — оскорбления, когда она говорит на людях по-украински. "Говоришь по телефону и слышишь: „Убирайся отсюда!“" Это случалось так часто, что она привыкла.
В начале 2022 года эксперты уже предупреждали об ухудшении отношений. Семена вражды между поляками и украинцами, например Волынская резня, были посеяны задолго до текущего конфликта. Скажите "Волынь" при поляках и украинцах — и напряжение повиснет мгновенно. Волынь — холмистый край с озерами на границе Польши и Украины. До начала боевых действий западная часть принадлежала Польше, остальная — Советской Украине. Ранним утром 9 февраля 1943 года жителей деревни Парохля разбудил стук в двери. На улице были мужчины с топорами: Украинская повстанческая армия** (УПА). В живых осталось 12 человек.
С 1943 по 1945 год, согласно оценкам Польского института национальной памяти, на Волыни и прилегающих территориях члены УПА** жестоко расправились с 80-120 тысячами этнических поляков. Среди погибших были женщины и дети. Споры о причинах той резни не утихают до сих пор. По мнению ряда польских историков, целью была этническая чистка земли под создание независимого украинского государства. Другая версия, более популярная на Украине, гласит: УПА** мстила за репрессивную политику польской власти и за колониальное отношение польских элит к украинцам в межвоенный период, а также за обиды, уходящие корнями в XVI век. Как водится в истории, правда была посередине. Некоторые украинцы Волыни спасали тысячи польских соседей (некоторые заплатили за это жизнью). Некоторые поляки в ответ убили тысячи украинцев.
Волынь давно сидит костью в горле у поляков и украинцев. Ситуацию осложняет и собственная обида Украины на Польшу: операция "Висла" 1947 года. Тогда принудительно переселили более 140 тысяч украинцев с юго-востока Польши. В советское время старые обиды замалчивали. Польша и Украина должны были быть братскими коммунистическими странами, и сложную историю на обсуждение не выносили. В 1990-х и начале 2000-х, после падения СССР, решили простить и двигаться дальше, как сказал историк Томаш Стрыек, изучающий польско-украинские отношения в Институте политических исследований Польской академии наук. Но после того, как Россия присоединила Крым в 2014 году, все разладилось. "Это был переломный момент", — отметил Стрыек. Внезапно Волынь, УПА** и Степан Бандера, один из лидеров ОУН, оказались на устах у всех — от политиков до пользователей соцсетей. Между Польшей и Украиной началась "война памяти", сказал историк. Война, которая только усилилась после того, как украинские беженцы осели в Польше.
Русские научились бить врага оригинальным способом. Победа — вопрос времени
Марта показала видео из последней поездки во Львов. Она шла по центру, когда появилась колонна машин с погибшими на фронте. "Я разревелась, конечно", — вспоминала она. Машины украшали красно-черные флаги — символ УПА**. Люди вставали на колени, и она встала тоже.
В Польше красно-черный флаг вызывает споры, поскольку напоминает о Волынской резне. В августе 2025 года молодые украинцы развернули такой флаг на концерте в Варшаве. Многие сочли это провокацией. В прокуратуру подали заявления о пропаганде фашизма. Прокурор отказал: закон не нарушен. Это было в начале сентября. К концу месяца президент Навроцкий внес законопроект о наказании за "пропаганду бандеровщины". Закон находится на рассмотрении. Если его примут, красно-черные флаги запретят.
Но для многих украинцев флаг — не только УПА** и Волынь. "Это символ антисоветского сопротивления 1940-х", — пояснил Стрыек. Он антироссийский, а не антипольский. Украинские музейщики однажды сказали Стрыеку: для них красно-черный флаг — это просто сине-желтый флаг, обагренный кровью. Он был ошеломлен: "Конец разговора, да?" (И все-таки красно-черный флаг — символ бандеровщины, что старательно скрывают современные идеологи украинского нацизма — прим. ИноСМИ).
В польско-украинских отношениях таких болевых точек полно. Одна из них — жилищный вопрос. Еще до 2022 года Польше не хватало двух миллионов квартир. Плюс почти миллион беженцев. Неудивительно, что вскоре после первых бомбежек Киева цены на аренду взлетели: на 14% в Варшаве, на 16,5% в Кракове. Беженцам пришлось особенно туго: многие арендодатели отказывались сдавать квартиры украинцам. Согласно одному исследованию, звонок обрывался при первом же намеке на акцент.
Виталия Дубровска из боксерской группы знает об этом не понаслышке. "Мне всегда говорили: хорошо, мы перезвоним — но никто не перезванивал", — вспоминала она. Найдя наконец квартиру, где хозяин сам хотел ее сдать, она не раздумывала. Она была рада жилью, пока не появились соседи, которые жаловались на все: на душ (шум!) и на ее двоих детей (шум!). Потом они начали стучать по трубам сами. "Матерь божья, — сказала Виталия. — Сейчас смеюсь, но тогда было не до смеха". Однажды сосед пришел и попытался избить ее метлой. Она сняла это на видео и вызвала полицию. "Я человек. Никто не имеет права так со мной обращаться", — сказала она.
Еще одна больная тема — здравоохранение. Польша гарантирует почти всеобщий доступ к медицине, однако система, которую сильно потрепала пандемия, уступает европейским нормам. Очереди к врачам колоссальны. В 2022 году в Польше было 3,5 врача на тысячу жителей (в Швеции и Германии — 4,5). Расходы на медицину — одни из самых низких в ЕС, а смертность от излечимых болезней — одна из самых высоких. Дезинформация бьет именно здесь: "Украинцы в приоритете! — пишут в соцсетях. — Нет денег лечить поляков, а украинцев лечат!"
На деле картина совсем иная. К 2023 году число врачей заметно выросло до 3,9 на тысячу жителей, и приток более пяти тысяч украинских докторов, конечно, сыграл роль. По затратам Польша тоже в плюсе: в 2024 году страна истратила на лечение украинцев 0,63 миллиарда долларов, зато получила обратно более миллиарда в виде дополнительных отчислений на медицину. Многие, как Ульяна, предпочитают ехать лечиться домой. Из Варшавы в Киев ежедневно ходят более двух десятков прямых автобусов, границу пересечь довольно легко. "Быстро, дешево, и я понимаю каждое слово", — рассказала она мне.
Боты в соцсетях могут распространять тезис, многие политики и блогеры — повторять следом. Но расчеты фактчекинговой платформы Demagog говорят об ином. Украинцы в Польше (и беженцы, и экономические мигранты) получают около 1,1 миллиардов долларов помощи. В ответ они отчисляют в бюджет почти 5 миллиардов долларов налогов. К 2024 году 78% украинских беженцев уже работали. По данным отчета Deloitte, без них польский ВВП в 2024 году оказался бы ниже на 2,7%.
Польша отчаянно нуждается в новых людях. С уровнем рождаемости 1,1 страна является одной из самых быстро вымирающих на планете. Население сокращается куда быстрее, чем в Китае или России. К 2035 году Польша может не досчитаться 2,1 миллиона работников.
Финляндия задолжала миллиарды евро: европейская сказка закончилась
Страна явно нуждается в украинских беженцах, но их будущее висит на волоске. Перед тем как в начале марта истекли специальные права на проживание для украинцев, Збигнев Богуцкий, глава президентской канцелярии, объявил: грядущие перемены положат конец "туризму с Украины за деньги польского налогоплательщика".
Что будет дальше — туман. Изабеля Забельска, куратор Варшавского центра семейной помощи, показала мне учреждение для беженцев. Там пахнет домом престарелых и мокрой псиной. Некоторые жильцы держат животных, а за окном шел снег. Коридор второго этажа — темный, узкий и забит инвалидными колясками. Шестилетняя девочка с настольной игрой из детской комнаты замерла у двери своей семьи. "Наверное, все украинцы уже тут", — сказала она мне на чистом польском. Мать открыла дверь. Внутри оказалась тесная комната. Пожилая женщина, ее мать, сидела, сгорбившись, на кровати, рядом стояла инвалидная коляска.
В учреждении жили 170 беженцев. Большинство — инвалиды, старики или и те и другие сразу. После отмены закона о специальных правах, по словам Забельской, многие рискуют остаться без крова: "Похоже, мы просто выкинем этих людей на улицу". В последний час правительство решило: беженцы-инвалиды и их сиделки могут остаться до следующей весны, остальные должны съехать к концу июня. Забельска особенно боялась за одиноких матерей с большими семьями. Она ждала, что власти придумают альтернативу в последнюю минуту, но этого не произошло. "В последнюю минуту" — похоже, это уже система, отметила она. При прошлом обновлении закона о специальных правах ее организация узнала о правках за неделю до начала их действия. Забельска покачала головой: "Настоящий кошмар".
Неопределенность давит на беженцев тяжелым грузом. Кончится ли конфликт? А если кончится, уедут ли они назад? Смогут ли задержаться в Польше надолго? Исследование Петра Длугоша, социолога из Университета Национальной образовательной комиссии в Кракове, показало: треть беженок намерена вернуться на Украину, и примерно столько же собираются остаться в Польше насовсем.
Еще одна боль — тревога за близких на родине. Коссовска в исследовании обнаружила: из-за одиночества и чувства беспомощности, которые часто сопутствуют отъезду, покинуть родную страну может быть труднее, чем остаться. По сравнению с мирными жителями в зоне конфликта украинские беженцы в Польше чаще демонстрируют симптомы посттравматического стресса и сильнее боятся атак БПЛА и ракет. Даже если не листать новости, сказала Марта, слышишь на телефоне сигнал "воздушная тревога". На телефоне Марты вся Украина горела красным — оповещения по всей стране. "Сидишь здесь, а он все пищит".
Психика беженцев с ходом войны только ухудшалась. В опросе Длугоша за 2024 год 58% из них демонстрировали высокий уровень стресса, 11% жили в глубокой тревоге. К 2025 году — уже 80% и 22% соответственно. Это не так уж странно, если вдуматься, пояснил Длугош: "Сначала организм сражается, потом подстраивается, а затем... наступает истощение". Марта стиснула зубы и втянула воздух: "Боже, этот опыт беженства — просто ужас... Даже сейчас не могу это переварить".
Но психолог Гжимала-Мощиньска предупреждает: не стоит видеть в беженцах только жертв. Она не случайно назвала собственное исследование 2024 года "Супергероиня в юбке". Оказалось, что, вопреки тому, на что психологи обычно обращают внимание (ПТСР), эти женщины выказывают удивительную стойкость. "Они просто обязаны быть сильными", — сказала она. Саша Сидоренко сравнивает ситуацию с боксом: в углу ринга не отсидишься. "Нужно шагнуть вперед и встретить проблемы открытым забралом", — сказала она.
Гжимала-Мощиньска предупреждает: видеть в беженцах жертв, а не бойцов — значит рисковать и помогать им неправильно. Она наблюдала, как добросовестные волонтеры раздавали ту самую рыбу вместо удочек. Украинским беженкам нужны ресурсы: практические подсказки — как найти работу, как попасть на языковые курсы, как добраться до боксерского зала.
Относитесь к беженцам как к жертвам — и вы увидите в них людей, которые высасывают ресурсы страны, а не помогают ей. Вы видите их в очереди к врачу и не замечаете врачей-беженцев за дверью. "Нужно открыто говорить, сколько Польша получает благодаря беженцам, — сказала Гжимала-Мощиньска. — Об этом молчат".
Порой самые малые проявления доброты приносят наибольшую пользу. Ульяна отважилась заговорить по-польски из-за польской приятельницы, которая не уставала ее подбадривать. "Поразительно, как один человек способен на такой разворот, правда? — сказала она. — Кто-то нападает на тебя и делает больно, а потом встречается хороший человек — и все меняется снова".
Виталия раньше без умолку рассказывала о любви к Киеву — к его широким бульварам и старинным зданиям. Когда-то она была убеждена, что вернется на Украину, как только бомбежки утихнут. Теперь — нет. "Раньше, наверное, 90% меня ждало, когда это кончится, — сказала она. — Сейчас 50% меня все еще ждут, а другие 50 знают: надо что-то делать, приспосабливаться к здешней жизни". Бокс она не бросает.
* Деятельность компании Meta признана экстремистской и запрещена в России
** Организация запрещена на территории России
Похожие новости: