НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Спустя месяц после начала войны против Ирана — с применением чрезмерной силы — Соединенные Штаты и Израиль, по всей видимости, начинают испытывать разочарование в своей мощи. В то же время они открыто выражают удивление тем, как Тегеран упорно сопротивляется, продолжает военные действия и порой даже управляет их ходом.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Трамп: "Мы этого не ожидали"
В Турции есть поговорка: "Устами младенца глаголет истина", — ведь ребенок искренне выражает свои мысли, невольно раскрывая правду.
Сбить будет сложно: западные военные боятся российских гиперзвуковых ракет
В этой ситуации можно сказать: "Устами Трампа глаголет истина". Не из-за детской наивности, а потому что он говорит открыто и без стеснения. Иногда он раскрывает государственные тайны, делится знаниями, сознательной и бессознательной информацией, хвастается, бахвалится или даже жалуется — это его хорошо известный стиль.
И среди множества разговоров уже звучали признания примерно такого рода: мы не ожидали подобного ни от Ирана, ни от самих себя.
Похоже, многое им еще не удалось предвидеть, но не стоит преувеличивать — возможно, есть и то, чего не предвидели мы сами.
Мы еще не смогли постичь логику этой американо-израильской агрессии. С каждым шагом появляются новые сведения, результаты и расчеты.
Можно ли считать закрытие Ормузского пролива после событий в Венесуэле неожиданным, или это был тщательно спланированный шаг, направленный на сдерживание поставок нефти в Китай? Возникает вопрос: не Пекин ли был настоящей целью атак на Венесуэлу и Иран?
Если это так, какова тогда роль Израиля в этой войне? Не являются ли его сионистские, теологические и политические амбиции всего лишь инструментом в противостоянии Соединенных Штатов с Китаем?
Это, безусловно, серьезные вопросы. На них нельзя ответить, опираясь на одну-единственную теорию и цепляясь за нее до конца. На каждом этапе могут возникать события, которые испытывают на прочность любую гипотезу. Эта история подобна камню, брошенному авантюристом, который не смогут поднять даже тысяча мудрецов.
Военные расчеты и сопротивление реальности
Изначально вступление Вашингтона в конфликт, вслед за Нетаньяху, воспринималось как логичное с военной точки зрения превентивное действие. Однако нынешняя ситуация подтверждает, что это, вероятно, была серьезная стратегическая ошибка.
Изначально предполагалось, что удары по иранскому высшему руководству быстро парализуют его способность принимать военные решения, вызовут панику и приведут к внутреннему коллапсу, а интенсивные авиаудары за считанные недели выведут из строя ракетный и беспилотный арсенал страны.
Однако сегодня, похоже, эти цели были достигнуты лишь частично. По данным разведки, примерно треть иранского арсенала ракет и беспилотников была полностью уничтожена. Однако, как сообщается, остальная часть вооружения остается в целости и сохранности, спрятанной или перемещенной в подземные хранилища.
Это свидетельствует о том, что изначальный военный план не учитывал гибкость и рассредоточенность подпольных военных возможностей Ирана.
Трудно судить, насколько Вашингтон и Тель-Авив предвидели все последствия ответных шагов Тегерана. Его потенциал для ответных мер остается практически нетронутым. Напротив, чем дольше длится конфликт, тем более эффективно Иран использует методы асимметричной войны. Например, он оказывает давление на инфраструктуру Персидского залива, военные базы и морские торговые пути.
Более того, вступление йеменских хуситов в конфликт показало, что война не ограничится треугольником Иран—Израиль—США, а может распространиться на Красное море и Баб-эль-Мандебский пролив. Это расширение следует рассматривать как одно из самых значительных и неожиданных событий, которое существенно увеличило цену войны.
Если война начинается с целью ослабить основные силы противника, но в итоге открывает новые фронты и создает дополнительные точки напряжения, любые заявления о военных достижениях неизбежно вызывают вопросы.
Насколько сильно американо-израильские удары, включая устранение высшего руководства, ослабили иранский военный потенциал?
Честный ответ таков: в значительной мере, но не настолько, чтобы переломить ситуацию.
Удары по высшему руководству и ключевым центрам принятия стратегических решений вызвали значительный шок, особенно в первые недели конфликта.
С одной стороны, страны Персидского залива опасаются, что война спровоцирует еще большую агрессию со стороны Ирана, а с другой — боятся, что их территории и энергетическая инфраструктура станут прямыми мишенями в американо-израильском конфликте. Эти двойные риски заставляют государства Персидского залива занимать сбалансированную позицию, чтобы избежать обострения конфликта или вовлечения в него.
В этом контексте новая дипломатическая инициатива с участием Саудовской Аравии, Турции, Египта и Пакистана возникает из общего чувства уязвимости. Все больше становится ясно, что цель состоит не в полной изоляции Ирана, а в том, чтобы держать конфликт под контролем и ограничить его последствия.
Поэтому четырехсторонняя диалоговая платформа, которую примет Пакистан, приобретает особое значение: ее можно рассматривать как попытку создать региональный механизм управления кризисами, а не полагаться на привычную западную систему безопасности.
Энергетический шок и пределы терпимости Вашингтона
Как долго мировая экономика сможет выдерживать этот "энергетический шок", вызванный закрытием Ормузского пролива и ростом цен на нефть?
Ответ простой — недолго, и издержки растут с каждой неделей.
Ормузский пролив остается ключевым транзитным маршрутом для почти пятой части мировых поставок нефти, и любое длительное нарушение его работы приведет к росту цен не только на нефть, но и на сжиженный природный газ, удобрения, транспортировку и страхование.
В США бензин почти достиг психологического порога в 4 доллара за галлон, а резкий рост цен на дизельное топливо сильно ударил по транспортному сектору, что явно демонстрирует: шок уже ощущают сами потребители.
По мнению Федеральной резервной системы (ФРС), война может негативно повлиять на инфляционные ожидания и рынок труда, превращая региональный конфликт в фактор, серьезно повышающий риск глобальной рецессии.
Именно здесь проявляются пределы внутриполитической терпимости в Вашингтоне. Хотя американские администрации оправдывают свои зарубежные военные кампании, говоря о глобальной безопасности и сдерживании, для избирателей все сводится к счетам за бензин.
Постоянный рост цен на энергоносители, ускоряющаяся инфляция и неуклонно растущие транспортные расходы — все это усиливает давление на Белый дом, особенно учитывая высокую чувствительность среднего и низшего классов к стоимости энергоресурсов.
Поэтому предел внутренней экономической терпимости не менее важен, чем предел военной терпимости. Если Ормузский пролив останется закрытым и цены продолжат расти в течение нескольких месяцев, внутриполитическая поддержка войны начнет ослабевать, даже несмотря на ограниченные военные успехи.
Стратегия Турции: предотвращение межконфессиональной войны и сдерживание экспансии
В этом контексте Турция выбирает иной путь. Главная цель Анкары — не допустить перерастание войны в межконфессиональный конфликт, способствовать деэскалации и выстраивать региональную безопасность через консультации и сотрудничество между исламскими государствами.
Турция отвергает планы по перестройке региона в соответствии с израильским видением и противостоит неконтролируемой экспансии войны со стороны Ирана. По словам министра иностранных дел Хакана Фидана, для противодействия стратегии Израиля, стремящейся втянуть исламские государства в затяжной конфликт, необходима координация на региональном уровне.
В этом контексте Исламабад выступил организатором новой дипломатической инициативы, объединяющей Турцию, Египет, Саудовскую Аравию и Пакистан, что наглядно отражает существующую потребность в региональной координации.
Она строится не на военном союзе, а на управлении кризисами, посредничестве, обеспечении энергетической безопасности и создании каналов для регионального диалога. Другими словами, задача — не создание новой оси войны, а формирование "четырехстороннего механизма" для сдерживания эскалации.
Спустя месяц после начала конфликта становится ясно, что Вашингтон, следуя стратегии Нетаньяху, опирался на чрезмерно оптимистичные военные ожидания и неверные оценки политических рисков.
Иран понес значительные потери, но не пал. Конфликт вышел из-под контроля, энергетический шок перерос в глобальное экономическое давление, а региональные державы начали искать новые дипломатические решения.
Таким образом, то, что задумывалось как "короткая и решающая" война, превратилось в затяжной, сложный и все более дорогостоящий конфликт.
Отныне дело уже не в том, кто нанес больше ударов.
Куда важнее — кто сумеет погасить этот пожар, прежде чем он перерастет в полномасштабный региональный кризис.
Похожие новости: