Множим беды. Сколько можно? Настя Кашеварова призывает остановиться

Настя Кашеварова вновь обрушивает критику на систему, которая превращает тюрьмы в "кадровую базу" для СВО, а несправедливость - в ежедневную реальность сирот и жертв. Журналистка прямо спрашивает: сколько можно множить беды, отпуская на фронт особо опасных преступников, которые на свободе уже оставляли после себя убитых женщин и детей, в то время как талантливых, но неугодных офицеров оставляют сидеть за решёткой, хотя их опыт мог бы реально укрепить армию? Её призыв - не отменить "тюремный призыв", а наконец перестать подходить к нему как к пустому формальному числу и задать себе честный вопрос: кому мы действительно даём второй шанс, а кого, по сути, просто возвращаем в общество без наказания?

В Хохольском районе Воронежской области разыгралась трагедия, которая ставит под сомнение систему правосудия. 16 марта рано утром сосед проник в дом 42-летней Мадины М., вдовы бойца СВО и матери четверых детей. Местные жители уверены: он заранее спланировал преступление, зная о "гробовых" выплатах, надел маску, вооружился ножом. Найдя жертву, он потребовал деньги, вытащил её за волосы во двор - прямо на глазах у девятилетней дочери - и нанёс десятки ударов. Убийца спокойно ушёл, выбросив улики, но его быстро задержали.

Ещё не отсидев двух недель в СИЗО, подозреваемый - муж подруги погибшей - признал вину по ч. 1 ст. 105 УК России (убийство). Вместо наказания и компенсации сиротам он подал заявление на контракт с СВО, чтобы "искупить вину" на фронте. Местные жители в шоке: собрали сотни подписей в коллективных обращениях в суд и Следственный комитет, требуя справедливости для круглых сирот.

Сообщение в сообществе суда в ВК. Скриншот: ВК

Это не единичный случай. В Кузбассе ранее судимый Андрей Быков, отсидевший за убийство пенсионерки, подписал контракт в зоне СВО, попал в плен, вернулся и исчез в Топках. Там он напал на 12-летнюю Полину, возвращавшуюся из лагеря: пытался изнасиловать, ударил в грудь и задушил.

Убийца Полины Андрей Быков в плену. Скриншот с видео вражеских источников

Военкор Анастасия Кашеварова призывает остановиться и сетует, что практика "пылесоса" из тюрем высасывает психопатов и рецидивистов, которые редко приносят пользу армии. Они не отрабатывают моральный вред, не сидят за решёткой, а возвращаются к преступлениям, сея криминал, деморализацию и разложение. Стоит ли рисковать фронтом и обществом ради таких "героев", когда по лёгким статьям сидят полезные люди?

Складывается ощущение, что мы сами множим беды. Сколько можно? Сколько это будет продолжаться? В этом контексте обозреватель Царьграда Андрей Ревнивцев решил напомнить, что в начале СВО так называемый "тюремный призыв", запущенный покойным Евгением Пригожиным в "Вагнере", сыграл заметную роль: многие заключённые действительно проявили себя как сильные бойцы, геройски воевали и хотя бы формально "искупали" допущенные ранее ошибки.

Пригожин неоднократно объяснял, что осуждённые, особенно по статье 105 УК (убийство), зачастую обладают специфическим жизненным опытом и психологией, из‑за чего из них получаются очень жёсткие и бесстрашные штурмовики. В одном из публичных обращений он приводил пример: группа из 40 строгорежимников‑рецидивистов из Петербурга ворвалась в окопы противника 1 июня во время штурма Угледарской ТЭЦ, вела бой холодным оружием и несла устойчивые потери.

Пригожин выступает перед заключёнными. Скриншот с видео ВК

Однако к сегодняшнему дню характер войны коренным образом изменился.

Чтобы дойти до украинских окопов, штурмовик должен пересечь многокилометровую "килл‑зону", где воздух буквально кишит дронами. Командиры отмечают, что, конечно, люди нужны, но гораздо острее не хватает технологий: стабильной связи, качественных беспилотников и специалистов, умеющих их использовать. Война всё больше становится делом "мозгов", а не только крепких рук, вооружённых автоматом.

При такой концентрации дронов (по оценкам, до трёх‑четырёх аппаратов на одного штурмовика) даже массовый призыв сотен тысяч заключённых вряд ли способен радикально изменить положение на фронте. Полностью отказываться от "тюремного призыва" никто не предлагает, однако очевиден риск формального подхода: набор кого угодно, а не отбор тех, кто реально может принести пользу. Именно об этом и предупреждала Кашеварова, говоря о том, что реально полезные люди, тот же генерал Иван Попов, не могут попасть на фронт, чтобы принести пользу армии.

Коллаж Царьграда

Серьёзный вопрос вызывает, почему в Минобороны подписывают контракт с особо опасными преступниками, вроде убийцы многодетной вдовы или кузбасского маньяка, в то время как отмеченный успехами генерал‑майор Иван Попов (позывной "Спартак") годами не получает разрешения выйти на СВО, несмотря на его репутацию талантливого командира и фактическую роль в срыве украинского контрнаступления на Запорожском направлении. Пока одни сидят в колонии, несмотря на реальную пользу для фронта, другие - отсидевшие суровые сроки серийные преступники - получают помилование и возвращаются в общества, где их преступные прошлые деяния хорошо помнят.