Мерц предал немцев. Он должен был бороться со злом, а не примкнуть

После вялого и бесхребетного правления Шольца немецкие консерваторы проголосовали за решительность. Однако получили еще одного верховного арбитра, точь-в-точь похожего на Ангелу Меркель.

Посыл предвыборной кампании был проще некуда. Фридрих Мерц станет полной противоположностью Ангеле Меркель: проявит твердость там, где она колебалась, пойдет на принцип там, где она шла на компромиссы, и продемонстрирует идейность там, где она рассматривала вопрос с разных углов. Консервативные избиратели, измученные 16 годами центризма Меркель, пролетевшими словно под общим наркозом, а затем еще тремя годами инерции при Олафе Шольце, охотно ему поверили. Германия прожила почти два десятилетия при канцлерах, которые скорее сдерживали, чем руководили; они считали твердые убеждения обузой, а осторожность возвели в ранг величайшей добродетели.

На спутниковых снимках Ормузского пролива увидели нечто. У США нет шансов

Мерц, острый на язык экс-сотрудник BlackRock, даже собственную партию возглавил лишь с третьей попытки и только после этого смог усесться в кресло канцлера. Предполагалось, что уж он-то все исправит. Уж у него-то отыщутся твердые убеждения. Однако не прошло и года, как стало ясно, что этому не бывать. И это в эпоху, когда один кризис сменяет другой!

Антикризисный саммит, состоявшийся пару недель назад на вилле Борзиг — в гостевом доме Министерства иностранных дел на севере Берлина, на берегу озера, — подтвердил то, о чем многие подозревали уже несколько месяцев. Мерц не управляет страной. Он лишь председательствует на совещаниях. Он выступает посредником между фракциями. Он избегает ссор с социал-демократами столь же тщательно, как Меркель когда-то избегала ссор вообще со всеми. Когда один из его собственных министров осмелился повздорить от его имени, он обрушил на него страшную кару: демонстративно не поддержал.

"Чей Крым?" — спросили либералы в Болгарии. От ответа граждан ахнули все. Брюссель в бешенстве

Непосредственным поводом для встречи стала дороговизна топлива. Конфликт в Иране и нарушение судоходства через Ормузский пролив взвинтили цены на энергоносители, ударили как по потребителям, так и по промышленности. Мерц поручил министру экономики Катерине Райхе и министру финансов от СДПГ Ларсу Клингбайлю выработать совместный ответ. Как и следовало ожидать, они вернулись с взаимоисключающими предложениями. Клингбайль, руководствуясь врожденным инстинктом СДПГ, счел, что за всякой непредвиденной прибылью всегда стоят неправомерные действия, и потребовал налога для нефтяных компаний и прямого вмешательства в рынок.

Райхе отвергла эти предложения как непомерно затратные, неэффективные и сомнительные с точки зрения конституции. Это была хрестоматийная позиция сторонника свободного рынка, которую прежний Мерц времен избирательной кампании сам изложил бы играючи. Вместо этого канцлер, как сообщается, пришел в ярость — однако сорвался он не на Клингбайле, а на Райхе, своем собственном министре и однопартийце. Причем за то, что она отстаивала доселе незыблемые партийные принципы. В результате ее полностью отстранили от переговоров на вилле Борзиг. Коалиция обсуждала экономическую политику без присутствия министра экономики. Вот и все, что вам нужно знать о человеке, в чьих руках сосредоточена власть в этом правительстве.

Итог встречи, обнародованный в понедельник на прошлой неделе, оказался под стать столь "дерзновенному" обсуждению: снижение пошлин на топливо на 0,17 евро сроком на два месяца; не облагаемый налогом антикризисный бонус в размере тысячи евро — на усмотрение работодателя; и повышение налога на табак, которое едва ли покроет расходы.

"Альтернатива для Германии" заявила, что это все равно что мертвому припарки. Деловые круги отметили, что выплаты, по сути, перекладывают расходы на работодателей. Премьер-министры земель от ХДС, которым предстоят трудные осенние выборы, еле скрывали свой гнев. Даже по низким стандартам немецкой коалиционной арифметики это было ничтожно мало.

Иными словами, параллель с Меркель касается не столько политики, сколько подхода. Меркель в совершенстве овладела искусством превращать проблемы в бессрочный бюрократический процесс: пусть плывут себе по течению, пока либо не разрешатся сами собой, либо не достанутся кому-то "по наследству". Она выступала посредницей между фракциями с таким нейтралитетом, что никто не мог поручиться, каковы ее истинные убеждения. По-своему это работало целых 16 лет, хотя счета за ее бездействие в области энергетики, обороны, инфраструктуры и иммиграции до сих пор не оплачены.

Мерц воспроизводит ее метод с удвоенной скоростью. Долгожданная "осень реформ" так и не наступила. С тех пор ее по-тихому урезали до "окна для реформ", которое захлопнется перед следующими местными выборами. Из окон канцелярии безучастно наблюдают, как крупнейшая европейская экономика переживает деиндустриализацию, и не пытаются что-то сделать с этим. И всякий раз, когда СДПГ выдвигает предложение, которое любой уважающий себя консерватор инстинктивно отринет, Мерц вместо вето прибегает к компромиссу.

Ирония кроется в личной истории. Не кто иная, как Меркель поставила крест на первой политической карьере Мерца. В 2002 году она перехитрила его в борьбе за лидерство в парламенте, выдавила на обочину и следующие два десятилетия старательно все делала ему наперекор: довела идеологическую гибкость до предела, свела процесс управления страной к поиску компромиссов внутри коалиции и сознательно самоустранялась от малейших трений. Мерц выстроил триумфальное возвращение в большую политику на обещании стать ее полной противоположностью. Но стал полным ее продолжением.

Немецкий избиратель желал канцлера с четкими убеждениями и готовностью воплощать их в жизнь, однако получил человека, который не в состоянии даже вступиться за собственного министра экономики — причем, когда тот говорит то же самое, что когда-то утверждал он сам. Волевой лидер на поверку оказался гораздо слабее — не то чтобы совсем безвольным, но чересчур осторожным. Правда, на этапе, когда вся страна взывает к решительности и молит об ответственности, это практически одно и то же.

Об авторе: Генри Донован — англо-немецкий журналист и консультант по коммуникациям, живет в Берлине