НОВОСТИ СЕГОДНЯ
За последние месяцы некоторые высокопоставленные чиновники из Евросоюза заявляли, что блок изучает варианты, которые позволят ускорить процесс вступления Украины в ЕС. Кое-кто даже предполагал, что официальный Киев может присоединиться к Европейскому союзу уже в 2027 году. Владимир Зеленский разделяет это оптимистичное мнение: он полагает, что к тому времени его страна будет готова вступить в европейские ряды. Украина официально получила статус кандидата в ЕС в июне 2022 года, вскоре после начала конфликта с Россией. Несмотря на то, что вступление в ЕС является длительным и технически сложным процессом (страна должна соответствовать обширным критериям, которые сгруппированы в шесть политических "кластеров"), в декабре 2025 года Европейская комиссия заявила, что Украина добилась значительного прогресса сразу в нескольких областях. Однако конфликт с Россией все еще не разрешен. Украина здорово отстает, например, в вопросе борьбы с коррупцией, а также в осуществлении судебной реформы. Именно поэтому официальные лица ЕС все чаще утверждают, что следует изучить альтернативные пути членства. Один из таких вариантов — предложение о последовательном вступлении, согласно которому Украина будет присоединяться к Европейскому союзу поэтапно, а не в рамках нынешнего сценария "все или ничего". Безусловно, эти инициативы позволят наладить более тесное сотрудничество между ЕС и Украиной в ближайшие годы. Однако перспектива полноправного или даже поэтапного членства неизбежно столкнется с многочисленными препятствиями.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Стратегический императив: Привязка к Западу
Индия продолжит закупать российскую нефть. Но в меньших объемах. Почему?
Существует множество причин, по которым Европейский союз ратует за привлечение Украины в свои ряды. По своей сути, вступление в ЕС закрепило бы прозападный курс Украины, одновременно ослабив военное присутствие России на Западе. Членство в ЕС интегрировало бы Украину в правовые и экономические структуры блока, повысив инвестиционную привлекательность и уровень жизни, одновременно снизив социальную, политическую и экономическую нестабильность вдоль восточной границы Европейского союза — а это те "слабые места", на которых Россия могла бы сыграть. В этом отношении вступление Украины в Евросоюз пошло бы по тому же пути, что и членство бывших советских республик, таких как Латвия, Литва и Эстония. Была бы и небольшая — весьма скромная! — экономическая выгода. Наличие Украины в рядах ЕС способно укрепить продовольственную безопасность и экспортный потенциал блока. Аграрная держава может предоставить критически важные сырьевые материалы, необходимые для "зеленого" перехода и оборонного сектора, и потенциально интегрироваться в производственные цепочки поставок ЕС со временем (особенно в оборонной сфере), подобно тому, как это сделали государства Центральной и Восточной Европы в середине 2000-х годов. Существует также аспект доверия: Европейский союз вложил огромные финансовые ресурсы и политический капитал в сохранение Украины как суверенного государства, и отступить сейчас означало бы подорвать позиции ЕС как геополитического игрока и ослабить его влияние в восточном секторе. Такая убедительная готовность принять Киев в свои ряды также должна побудить частные компании инвестировать в восстановление страны, сигнализируя о том, что после окончания конфликта Украина будет вполне благополучным государством.
Но есть и серьезные препятствия. Ключевое и приоритетнейшее из них — это продолжающийся конфликт. Крайне маловероятно, что Европейский союз примет в свои ряды страну, которая в настоящее время ведет боевые действия с Россией. Даже если конфликт прекратится, многое будет зависеть от характера его урегулирования. Простое прекращение огня, при котором будут остановлены боевые действия, но основные противоречия не разрешатся, — совсем не то, что могло бы поспособствовать вступлению в объединение. Такой вариант, вероятнее всего, оставил бы территориальные вопросы и вопросы безопасности нерешенными. Вступление Кипра доказало, что Европейский союз юридически способен принять в свой состав разобщенную страну. Но при этом на плечи блока легла ответственность за разрешение территориального спора с Турцией. Брюссель крайне опасается "интернализации" яростного или замороженного конфликта с Россией, который обещает быть гораздо более нестабильным, чем ситуация в восточном Средиземноморье. Всеобъемлющее мирное соглашение, затрагивающее вопросы территориального контроля и гарантии безопасности, улучшило бы перспективы Украины. Однако многие государства-члены ЕС все равно будут колебаться, принимая в свои ряды страну, которая может столкнуться с возобновлением конфликта в среднесрочной или долгосрочной перспективе. Пункт о взаимной обороне Европейского союза, обязывающий членов оказывать помощь государству, которое подверглось нападению, — мощный стимул для большинства правительств избегать риска возникновения обязательств по коллективной обороне в отношении Украины.
Даже в рамках мирного соглашения, которое Европа сочтет надежным и устойчивым, Украина все равно столкнется с проблемами, связанными с коррупцией и независимостью судебной системы, а также влиянием политиков и олигархов на экономику и демократические институты. Брюссель обеспокоен тем, что готовность Украины проводить нужные реформы может ослабнуть после вступления в ЕС, пусть даже некоторые реформы будут реализованы заранее, как это было в случае с Венгрией. Более богатые страны ЕС обеспокоены бюджетными последствиями принятия в блок сравнительно бедной страны с большим населением, которая потребует долгосрочной финансовой поддержки. Более бедные страны-члены, в свою очередь, опасаются перенаправления фондов сплочения и сельскохозяйственных субсидий. Влиятельные фермерские группы в таких странах, как Франция, Польша, Румыния и Испания, уже протестуют против импорта из Украины. Чем ближе перспектива ее вступления в ЕС, тем громче будут подобные протесты.
Существуют также более широкие политические соображения. Многие правительства стран ЕС считают, что блок уже стал слишком большим и сложным в управлении, и что дальнейшее его расширение лишь усугубит институциональную дисфункцию. Прежде чем принимать кого-то в свои ряды, нужно провести внутреннюю реформу ЕС, утверждают они. Это отчасти объясняет, почему темпы расширения блока значительно замедлились: Хорватия стала последней страной, присоединившейся к Евросоюзу, а произошло это более десяти лет назад. Нынешний политический климат еще больше осложняет ситуацию: ультраправые партии усилили свои позиции по всей Европе и резко выступают против иммиграции, что подталкивает даже центристские правительства к более жесткой риторике. Многие государства опасаются резкого наплыва украинских мигрантов после вступления в ЕС многонаселенной страны с крайне низким уровнем жизни. И это — еще одна политическая трудность. Наконец, важны двусторонние политические споры. Решение о вступлении страны в Евросоюз должно быть принято государствами-членами единогласно. Здесь на пути встает Венгрия, ключевой антагонист Украины. Дело в исторических обидах, расхождениях в идеологической позиции и личной неприязни между премьер-министром Виктором Орбаном и Владимиром Зеленским. Даже если правящая партия Венгрии проиграет предстоящие в апреле выборы, даже если Брюссель найдет юридическую лазейку и сможет обойти принцип единогласия, другие государства-члены все равно могут попытаться замедлить процесс вступления Украины в Евросоюз по политическим или экономическим причинам.
Интеграция будет проходить поэтапно?
Эти ограничения объясняют, почему Европейский союз все чаще рассматривает модель поэтапного вступления, которая отходит от традиционных рамок. При таком подходе Украина могла бы получить постепенный доступ к части единого рынка ЕС до получения полноправного членства. Это основывалось бы на существующих договоренностях в рамках Соглашения об ассоциации между ЕС и Украиной, которое вступило в силу в 2017 году и уже допускает частичное свободное перемещение товаров. Украина также могла бы получить более полный доступ к программам ЕС, таким как Erasmus, и оборонно-промышленным инициативам вроде SAFE. Однако политически деликатные составляющие — свободное перемещение рабочей силы, полный доступ к сельскохозяйственным субсидиям и фондам сплочения, вероятно, будут исключены на начальном этапе и отложены. Европейский союз также вряд ли предоставит Украине право голоса в директивных органах, оставляя Киев за пределами Европейского совета, Европейского парламента и Европейской комиссии.
Теоретически, такой подход позволил бы Украине сблизиться с ЕС без необходимости реформирования договора (хотя некоторые ученые оспаривают это), что является политически рискованным процессом, который мало кто из государств-членов готов возобновить. Это также снизило бы непосредственные фискальные и политические издержки за счет смягчения шоков от перераспределения, которые повлекут за собой программы сплочения и сельскохозяйственные расходы. В то же время это сохранило бы рычаги воздействия ЕС, сохраняя стимулы для реформ, поскольку откат назад мог бы быть наказан замедлением интеграции или и вовсе ее обращением вспять. Подобная модель могла бы сохранить доверие к Евросоюзу, избегая немедленных институциональных изменений, и послужить образцом для других кандидатов, таких как Сербия, Албания и Молдова. Обещание более глубокой интеграции в ЕС могло бы сделать политически сложные компромиссы, необходимые для прекращения конфликта, на которые сейчас Украине трудно согласиться (речь о территориальных уступках России), более приемлемыми внутри страны. Фактически, право Украины на членство в Евросоюзе включено в самые последние версии гарантий безопасности, которые Киев обсуждал с Белым домом.
Однако последовательный подход сопряжен с серьезными рисками. Частичная интеграция может загнать Украину в постоянную неопределенность, когда первоначальный прогресс сменится апатией как в Брюсселе, так и в Киеве. Страна навечно останется неполноценным членом блока. Со временем это спровоцирует внутреннее недовольство, поскольку украинцы будут сталкиваться с экономической интеграцией в блок без политического участия в его жизни. В головах закрепится представление о "второсортности" Украины. Такая динамика может изменить политику киевского режима, когда некоторые партии будут бороться за восстановление суверенитета и отход от, по их мнению, навязанных извне, невыгодных реформ. Критики внутри Европейского союза смогут утверждать, что последовательное вступление подрывает цель расширения блока, предоставляя преимущества до полного соблюдения требований. Уже сейчас многие предупреждают, что "половинчатое членство" еще больше осложнит управление и без того перегруженными институтами.
Риск серой зоны
Несмотря на продолжающиеся споры, ключевое препятствие остается неизменным. Покуда конфликт не будет разрешен таким образом, который Европа сочтет удовлетворительным и устойчивым, Украина вряд ли станет полноправным членом ЕС. Даже инновационные подходы вроде поэтапного вступления, будет проблематично применять, пока продолжается конфликт. Вполне вероятно, что так будет даже в случае прекращения боевых действий или заключения неконкретного мирного соглашения. Европейский союз уже влил в Украину значительные средства, и продолжит оказывать финансовую и политическую поддержку в будущем. Блок не откажется от намерения придать Киеву прозападную ориентацию. Однако, как полноправное, так и частичное принятие его в ряды Евросоюза маловероятны во время активного конфликта и вряд ли возможны в непосредственный после его завершения период.
Что же в результате? Украина, скорее всего, останется ключевым партнером, близким к ЕС. В ряды блока страну вряд ли допустят в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Евросоюз продолжит оказывать Киеву финансовую поддержку, и, несомненно, вложится в восстановление страны после прекращения огня. Однако Украина так и останется "серой зоной", что повлечет за собой высокие инвестиционные риски и политическую нестабильность. Для России такой исход будет означать частичную победу. Москве не нужна ориентированная на Запад Украина (даже вне Европейского союза). В интересах Кремля осуществлять собственный контроль над Киевом. Неопределенность в отношении будущего Украины сыграет на руку Кремлю и четко продемонстрирует, что продолжительное военное давление может заморозить внешнеполитические амбиции Европейского союза. Суверенитет Киева будет ограничен, что сделает Украину уязвимой для новых попыток дестабилизации со стороны Москвы и ослабит авторитет Брюсселя как гаранта безопасности и политического якоря в спорных регионах.
Адриано Бозони — директор по анализу разведывательно-аналитической компании RANE, Stratfor
Похожие новости: