Золотой век Зацепина: Александр Сергеевич, с днем рождения!

Александр Сергеевич создал удивительно много замечательной музыки, но самое веское свое слово сказал как автор саундтреков к фильмам. Ярлыком «кинокомпозитор», в отличие от многих коллег по цеху, сегодняшний юбиляр нисколько не тяготится. Напротив, считает его предметом особой гордости.

«Там живут несчастные люди-дикари, налицо ужасные, добрые внутри»

Путь мастера в мир большого экрана был не совсем типичным. Технический аспект кино привлекал Зацепина ничуть не меньше, чем творческая составляющая: с раннего возраста будущий мэтр интересовался тем, как работают различные механизмы и прочие хитрые приспособления.

Все началось с того, что в седьмом классе Саша сделал из металлической линейки... узкопленочный кинопроектор. Сегодняшним молодым людям, привыкшим решать большинство вопросов щелчком по клавиатуре, подобное ноу-хау трудно себе вообразить. Но в тридцатые годы прошлого века все было иначе, а за свое изобретение мальчик получил на олимпиаде премию. Правда, радость омрачило то, что аппарат у изобретателя в скором времени украли...

Первое знакомство Зацепина с кинотехникой впоследствии привело его на курсы профессиональных киномехаников. (Позже эти знания пригодятся Александру в армии: периодически он будет «потчевать» сослуживцев джазовыми фильмами, которые станут очень популярными.)

 

Словом, мир кино Зацепин открыл для себя с ранних лет. Росшему без отца юноше приходилось где-то подрабатывать. Он сменил много мест, пока однажды кто-то не посоветовал ему пойти на киностудию и попробовать себя в качестве музыкального оформителя. Он так и сделал и приобрел много-много полезных навыков...

Параллельно учился в консерватории. В один прекрасный день его попросили написать песню для киножурнала. Дальше — больше: в 1957 году на студии «Казахфильм» вышла кинолента «Наш милый доктор», где прозвучала написанная Зацепиным песня «Надо мной небо синее». Она стала популярной, ее активно крутили по радио и даже выпустили на пластинке.

Этот успех сыграл важную роль в карьере Александра Сергеевича. Когда Леонид Гайдай снимал картину «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» (1964), вопрос поиска композитора стоял перед постановщиком весьма остро. Прежде Леонид Иович сотрудничал с Богословским, но незадолго до начала съемочного процесса они поссорились. Начинающего композитора Зацепина посоветовала режиссеру его жена Нина Гребешкова (ей когда-то приглянулась песня «Надо мною небо синее», и актриса о ней своевременно вспомнила).

 
Так состоялась судьбоносная встреча. Фильм про Шурика (по сей день остающийся одним из самых дорогих для нашего героя) имел оглушительный успех, и это положило начало долгому и плодотворному сотрудничеству двух выдающихся корифеев киноискусства.

Об их совместной работе Зацепин впоследствии вспоминал: «Гайдай никогда не мешал мне работать, более того, все время призывал: «Ты пиши современную музыку. Я в ней ничего не понимаю, а вот ты пиши»... Насколько искрометным и остроумным Леня представал в своих картинах, настолько же неулыбчивым и даже немного угрюмым он был по жизни. Смеялся крайне редко, бывало лишь, когда кто-то расскажет уж очень смешной анекдот, мог улыбнуться на пару секунд».

«Мимо плывут столетья, спят подо льдом моря. Трутся об ось медведи, вертится Земля»

Благодаря этому сотрудничеству у Александра Сергеевича сложился не менее важный для истории советского искусства творческий альянс — с еще одним Леонидом. Так возник тандем Зацепин/Дербенев. В летописи отечественной песенной культуры данный союз занимает такое же исключительное место, как авторские дуэты Пахмутова/Добронравов и Тухманов/Рождественский. На стихи Леонида Дербенева Александр Зацепин написал свои лучшие вещи. На на одной из них следует заострить внимание — хотя бы потому, что каждый из участников творческого процесса (помимо композитора и поэта, это и Олег Анофриев) песню «Есть только миг», впервые прозвучавшую в фильме 1973 года «Земля Санникова», считал едва ли не самой значимой в своей творческой судьбе.

«Чем дорожу, чем рискую на свете я — мигом одним, только мигом одним».

«Это, несомненно, удача, — рассказывал композитор газете «Культура». — Мелодия у меня получилась сразу, что называется, на одном дыхании. С первого такта, что я приступил к ее написанию, в дальнейшем не менял ни одной ноты. Часто ведь бывает так: тема приходит, когда сидишь дома на диване или когда просыпаешься утром рано. Чувствуешь: из этого может получиться нечто стоящее. И вот бежишь быстрее этот фрагмент фиксировать, дабы не забыть — чтобы в дальнейшем к нему вернуться и довести до конца. А «Есть только миг», словно под стать названию, и родилась фактически за миг...

Что же касается Дербенева, то это был совершенно уникальный человек. После того, как Лени не стало, я не мог найти соавтора, который хотя бы немного приближался к его уровню. Такого «эквивалента» просто не существует в природе. Бывают поэты, которые просят сочинить музыку на уже готовые тексты — мне подобный сценарий создания песен не совсем по душе. Я привык сначала писать музыку, и лишь когда чувствую, что она у меня получилась, тогда можно подумать и о песне. Так вот, Леня всегда писал на уже готовую, написанную мной, музыку. Причем, в отличие от многих авторов текстов, которые порой просят набросать, как это называется, «рыбу» (набор слов, для того чтобы почувствовать, какой нужен ритм, где правильно расставлять логические ударения и так далее), Дербенев этого никогда не делал. Эта самая «рыба» ему только мешала, уводила в сторону: он должен был создать собственный поэтический образ, для чего ему требовалось проникнуться мелодическими и гармоническими интонациями, то есть как следует расслышать музыку. Подобным образом у Лени и рождались такие мощные стихи, как «Есть только миг». Там все мелодические нюансы блистательно подчеркнуты величественной и мудрой лирикой».


«Реки, моря, проливы — сколько от них вреда! Губит людей не пиво, губит людей вода!»

Зацепин неслучайно выделял Гайдая и Дербенева среди прочих своих соавторов. С ними ему работалось легко, а важнейшим условием для создания достойного произведения Александр Сергеевич всегда считал творческую свободу. Вмешательства в сочинительский процесс категорически не приветствовал и на свою авторскую «кухню» старался никого не пускать.

Не каждый соавтор учитывал данное обстоятельство. Однажды Зацепину поставили пластинку и попросили написать «примерно такую» музыку. В ответ композитор посоветовал заказчику пригласить «именно этого композитора», с тем, чтобы тот написал «не примерную, а в точности такую же» музыку. Режиссер настаивал на своем, Александр Сергеевич — аналогично, и в итоге сотрудничество не состоялось...

Шедевры рождались у него тогда, когда никто не пытался диктовать ему свои условия, не напирал на свое «видение» партитуры. Так, к примеру, появился саундтрек к фильму Михаила Калатозова «Красная палатка». Проникновенную музыку к этой ленте 1969 года (речь идет о советской версии картины, в итало-британском варианте звучат темы Эннио Морриконе) принято относить к главным творческим победам Зацепина.

Мэтр объяснял, почему так получилось: «Калатозов мне ничего не указывал. Более того, когда некоторые «доброжелатели» пытались его отговаривать, напирая на то, что Зацепин, дескать, только ненавязчивую музычку для гайдаевских комедий пишет, Михаил Константинович возражал: «Нет, у него есть и совершенно иные произведения». В общем, Калатозов в мои композиторские дела не лез, иногда только мог мягко и вежливо посоветовать: «Мне кажется, что здесь было бы лучше так-то и так-то, не находите?» Словом, мы легко находили общий язык, потому что этот выдающийся мастер прекрасно понимал: ставить задачу перед композитором до того, как последний будет представлять себе сюжетную линию картины, вникнет в ее нюансы, — задача неблагодарная».

«Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь, все мне ясно стало теперь»

Несмотря на то, что всенародную славу Зацепину принесла работа с упоминавшимися выше корифеями, сотрудничал он со многими режиссерами — «роман с кинематографом» у него был увлекательным, полноценным и взаимовыгодным: кинокомпозиторам в советское время платили хорошие деньги. Но любил он кино не по этой причине. Просто чувствовал ценность и важность того, чем занимался.

Любому творцу всегда необходимо видеть результаты своего труда. Александр Зацепин в годы расцвета отечественного киноискусства не был обделен ни общественным признанием, ни зрительской любовью. Его музыка звучала с экранов, транслировалась по радио, пластинки с его песнями и инструментальными темами регулярно издавались, и все это наполняло автора радостью и гордостью, приносило чувство творческого удовлетворения. При этом маэстро всегда относился к своей работе критически. «Порой я думал: эх, вот здесь надо было бы по-другому сделать, да и вот тут кое-что поменять не помешало бы. Не исключено, конечно, что публика подобных огрехов не замечала, и эти ошибки были видны только мне», — откровенничал композитор.

Публика действительно может не замечать огрехов, но в случае с наследием Зацепина это не имеет ни малейшего значения. Какими бы ни были, эти, с авторской точки зрения, «недостатки» — мимо слушателя не проходит главное: запоминаемость, узнаваемость, притягательность волшебных мелодий.
У Александра Сергеевича (задумывались ли мы когда-нибудь об этом?) — не только знаковые, совершенно особые в сознании русского человека имя и отчество, но и поистине «говорящая» фамилия: человек с фамилией Зацепин, избравший профессию композитора, просто не имеет права писать песни, которые не «цепляют».

PS: Любые сколь угодно восторженные эпитеты в отношении юбиляра в этот знаменательный день кажутся слишком банальными. Масштаб личности Александра Сергеевича настолько велик, что мы, благодарные поклонники его творчества, вправе заявить: «Нам повезло жить в эпоху Зацепина, и пусть эта эпоха длится как можно дольше!».