Запад против России: тысячелетняя история

Как уже говорилось, в ходе Второй мировой войны в «Большую игру» вступил принципиально новый игрок – США. И мы вполне можем говорить уже не о «Второй», а о «Третьей Большой игре», и не только потому, что у англосаксов поменялся лидер, но и потому, что поменялись у них и планы.

Британские геополитики считали, что кто контролирует «Хартленд», тот, может, и будет рано или поздно контролировать весь мир, но одержать над ним окончательную победу не сможет. Отсюда и уже цитированные нами слова Р. Киплинга: «Большая игра закончится тогда, когда все умрут». Американцы же с их доктриной Мэхэна – Спайкмэна могли бы сформулировать этот вопрос так: «Большая игра кончится тогда, когда одна из сторон перестанет представлять из себя самостоятельную геополитическую величину». Собственно, все предыдущие великие противостояния англосаксов – с Испанией, Францией, Германией – заканчивались именно этим.

По сути дела, Вторая мировая война и в самом деле завершилась реализацией доктрины Мэхэна – Спайкмэна. Теперь задачей «Большой игры» со стороны англосаксов стало потуже затянуть кольцо вокруг «Хартленда», попутно укрепив его своими военными базами, тогда как со стороны России – СССР – попытаться это кольцо прорвать.

Когда началась «Большая игра 3.0»? Принято считать, что началом нового противостояния – холодной войны – стала речь У. Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 года. Однако могла ли речь частного лица (ибо на тот момент он уже восьмой месяц не был британским премьером) начать глобальное противостояние? Скорее Черчилль лишь озвучил настроение части западного истеблишмента – на тот момент меньшей части. Лишь осенью и зимой 1946–1947 гг. большинство политиков в США и Европе стали склоняться к поддержке Черчилля. Практическим выражением этой поддержки стали вывод коммунистов из правительств некоторых западноевропейских стран (например, Франции) и появление «доктрины Трумэна» (12 марта 1947 г.) по оказанию поддержки Греции и Турции против СССР. В Греции в это время (1946–1949 гг.) шла гражданская война между бывшими соратниками по Сопротивлению – коммунистами из ЭЛАС и националистами из ЭАМ и ЭДЕС (впрочем, реставрации навязанной британцами монархии не хотели ни те ни другие). Что же касается Турции, то СССР рассчитывал получить базы в Проливах и некоторые территории, прилегающие к сухопутной советско-турецкой границе.

Таким образом, и третья «Большая игра» началась там же, где и две первые – в Турции, в Греции, а также в Иране: весной 1946 г. СССР вынужден был под давлением США и Британии вывести войска из Северного Ирана. И подобно тому, как с уходом Красной армии в 1921 г. была подавлена Гилянская Советская Республика на южном берегу Каспийского моря, так и теперь с уходом Советской армии были разгромлены просоветские образования в Иранских Азербайджане и Курдистане.

Забегая вперёд, добавим, что в начале 1950-х гг. СССР упустил шанс «прорвать кольцо» в Иране. В марте 1951 г. эта страна предприняла попытку освободиться от зависимости от Великобритании – было национализировано имущество Англо-Иранской нефтяной компании (АИНК). А 29 апреля правительство возглавил настроенный антизападно М. Мосаддык. В 1952 г. дело дошло даже до разрыва дипломатических отношений между Британией и Ираном. Но СССР не предпринял никаких шагов навстречу правительству Мосаддыка – вероятно, потому, что тот отнюдь не симпатизировал коммунистам вообще и советскому строю в частности. В итоге 19 августа 1953 г. правительство Мосаддыка было свергнуто при активном участии американских и британских спецслужб.

С другой стороны, в СССР также не сразу осознали, что ситуация изменилась, и поворот к конфронтации также происходил постепенно в течение 1946–1947 годов. 15 февраля 1947 г. был принят закон о запрете браков советских граждан с иностранцами. А 16 декабря того же года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о том, что отношения советских учреждений и граждан с заграницей могут осуществляться только через МИД. Окончательным переходом к холодной войне с советской стороны можно считать постановление ЦК ВКП(б) от 20 июня 1949 г. о работе общества «Знание», смысл которого сводился к тому, что теперь надо изображать США не союзником, а врагом.

Что касается США, то там 21 марта 1947 г. был издан декрет президента Г. Трумэна о проверке государственных служащих на лояльность. Собственно, комиссия «по расследованию антиамериканской деятельности» работала ещё с 1944 г., но до этого она занималась в основном лицами и организациями фашистского толка. Теперь же основной удар был направлен на коммунистов и сочувствующих им. 20 июля 1948 г. последовал арест 12 коммунистических лидеров. А в феврале 1950 г. печально известный сенатор Маккарти обнаружил в Госдепартаменте США 205 коммунистов, что считается началом «охоты на ведьм», продолжавшейся до 1954 года. Бесспорно, по американским меркам эта «охота» стала грубым нарушением принципов демократии. Во всяком случае Г. Трумэн несколько раз выступал с публичными обвинениями Маккарти и ему подобных в «перегибах».

Вершиной «охоты на ведьм» стала казнь летом 1953 г. супругов Розенберг по обвинению в передаче СССР атомных секретов. Историки до сих пор спорят, насколько обоснованным было это конкретное обвинение, но несомненно, что СССР вёл активную работу по добыче атомных секретов. Ещё с сентября 1941 г. в СССР регулярно, раз в месяц или два, начала поступать разведывательная информация о проведении в Великобритании и США секретных интенсивных научно-исследовательских работ, направленных на разработку и создание атомных бомб. По воспоминаниям П.А. Судоплатова, уже менее чем через две недели после окончания сборки первой атомной бомбы в США описание её устройства было получено в Москве. И это были весьма подробные документы о некоторых практических вопросах, связанных с разработкой и боевым применением атомной бомбы. Материалы, как правило, передавались в зашифрованном виде по радио, причём на тот момент американские дешифровщики не смогли раскрыть содержание радиограмм – это удалось только после осуществления проекта «Венона» несколько лет спустя.

Но продолжим о «Большой игре». Попытки прорвать кольцо СССР предпринимал не только в Греции, Турции и Иране, но и в Западной Европе. Не случайно вместо распущенного в 1943 г. Коминтерна четыре года спустя был создан Коминформ. Это произошло 22–27 сентября 1947 г. на совещании лидеров стран «народной демократии» в Варшаве. Отметим, что все участники совещания, кроме СССР, говорили о внутренних проблемах и способах их решения, а не о «мировом коммунизме».

И в апреле 1948 г. коммунисты были близки к победе в Италии, хотя в итоге уступили на выборах христианским демократам (31% против 49%). Можно вспомнить и блокаду Западного Берлина в июне 1948 – мае 1949 года.

США, понятно, оказывали противодействие такому варианту развития событий. 5 июня 1947 г. был утверждён «План Маршалла» – план помощи Западной Европе в деле послевоенного восстановления, в первую очередь с целью не допустить победы коммунистов. Тем же летом 1947 г. СССР заставил подконтрольные ему страны Восточной Европы отказаться от «Плана Маршалла», однако большой вопрос, предложили бы США его этим странам: ещё раньше они отказали в финансовой помощи нескольким из них, возможно, опасаясь, что СССР заставит их использовать эту помощь «не по назначению».

В конечном счёте попытки установления коммунистических режимов в других, кроме уже занятых Советской армией, странах Европы окончились неудачей, включая и гражданскую войну в Греции. Кроме того, в 1948 г. СССР поругался и с Югославией, которая претендовала на самостоятельность во внешней и особенно во внутренней политике. Дошло до того, что в 1949–1953 гг. югославский режим в СССР именовался «фашистской кликой»: официально Тито был объявлен «фашистом» в ноябре 1949-го на очередном совещании Коминформа в Румынии.

В 1949 г. окончательно разделилась Германия. Ещё 2 декабря 1946 г. было принято решение о слиянии американской и британской оккупационных зон в Германии в так называемую Бизонию. 23 февраля 1948 г. состоялось присоединение к Бизонии и французской оккупационной зоны и создание Тризонии. 18 июня того же года в Тризонии начались рыночные реформы Л. Эрхарда, после чего официальное разделение Германии стало лишь вопросом ближайшего времени. 20 сентября 1949 г. на месте Тризонии была образована Федеративная Республика Германия (ФРГ), а 7 октября последовало провозглашение Германской Демократической Республики (ГДР).

А полугодом ранее, 4 апреля 1949 г., для противостояния СССР был создан военно-политический блок – Организация Североатлантического договора (НАТО), первоначально в составе 12 государств: Бельгии, Великобритании, Дании, Исландии, Италии, Канады, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Португалии, США, Франции. В феврале 1952 г. к этому Альянсу присоединились Греция и Турция, а в 1955 г. – ФРГ. Важнейшим пунктом в уставе НАТО было то положение, что нападение на любого из членов Альянса должно было расцениваться как нападение на всё НАТО. Позднее, 6–8 сентября 1954 г., был создан блок СЕАТО (вопреки названию – Организация договора Юго-Восточной Азии – из стран последней в блок входили только Таиланд и Филиппины; также – Австралия, Великобритания, Новая Зеландия, Пакистан, США, Франция. Впрочем, партнёрами блока по диалогу были Южный Вьетнам, Лаос, а также Южная Корея), а с апреля по ноябрь 1955 г. – Багдадский пакт (с 1959 г. – СЕНТО) в составе Ирака, Ирана, Пакистана и Турции, а также Великобритании на Ближнем и Среднем Востоке.

Большим успехом со стороны СССР в плане «разрыва кольца вокруг «Хартленда» стала победа коммунистов в Китае. Однако этот успех был временным, по крайней мере если говорить о советском этапе «Большой игры» (о постсоветском мы ещё скажем), и вот почему. А.Г. Дугин в одной из ранних работ («Основы геополитики», 1996 г.) писал, что англосаксы выиграли глобальное противостояние, а русские и немцы проиграли, потому что первые слушали своих геополитиков, а вторые нет. Причина, конечно, не единственная и даже едва ли главная, однако и не из последних.

Из истории известно, что практически все евразийские государства – геополитические предшественники России – были во враждебных отношениях с Китаем. И есть основания думать, что в Вашингтоне и Лондоне понимали: советско-китайская дружба – ненадолго. Та точка зрения, что «с Китаем поссорились из-за Хрущёва», критики не выдерживает: есть достаточно свидетельств того, как вёл себя Мао Цзэдун, например, в 1942–1945 гг. (наиболее полно это описано в дневниках П.П. Владимирова, изданных в 1974 г. в виде книги «Особый район Китая»); не было бы ХХ съезда и осуждения культа личности, товарищ Мао нашёл бы другой предлог для разрыва.

Возможно, лучшим решением с точки зрения интересов России стало бы разделение Китая на Северный и Южный, на манер Кореи. Тогда Северный Китай был бы вынужден крепче привязаться к СССР. Но идеология, увы, взяла верх над национальными интересами.

Правда, на это можно возразить, что КНДР особой привязанности к СССР не испытывала, но так происходило именно из-за позиции КНР: ухудшение советско-китайских отношений в 1960‑х гг. дало Пхеньяну возможность лавировать между Москвой и Пекином, получая материальную помощь от обоих центров мирового коммунизма. Будь коммунистический Китай теснее привязан к СССР, такого пространства для политических маневров у КНДР не было бы.

Впрочем, Сталин, обоснованно не доверяя Мао Цзэдуну, сумел «повязать его кровью» (американцев и их союзников) в ходе Корейской войны 1950–1953 гг. и тем самым, есть основания думать, отсрочил разрыв. Таким образом, если сама по себе трёхлетняя война в Корее кончилась ничем, то с точки зрения китайского фактора она дала СССР определённый выигрыш, хотя и временный.

С конца 1940-х гг. в мире стала нарастать угроза атомной войны. Дело в том, что в мае–июле 1948‑го состоялись американские военные игры «Пэдрон» с отработкой сценариев будущей войны в Европе, а в октябре–ноябре того же года – аналогичные учения «Станнер». Результаты оказались неутешительными для американцев и их союзников: в случае «обычной» войны СССР мог достаточно быстро оккупировать Западную Европу.

ИТОГДА основной упор был сделан на ядерное оружие, в котором США тогда обладали подавляющим, а до 1951 г. – абсолютным превосходством.

Первый американский план на случай войны с СССР – «Тоталити» – был разработан ещё в конце 1945 г. в штабе Д. Эйзенхауэра по приказу президента США Г. Трумэна на случай, если войскам США в Германии и Австрии «будут угрожать другие силы» (открыто называть СССР по имени тогда ещё стеснялись). В литературе также упоминается исследование «Стратегическая уязвимость СССР для ограниченного воздушного нападения» (декабрь 1945 г.), в котором оценивалась возможность сброса 20–30 атомных бомб на 20 советских городов.

Разработка «ядерных» военных планов активизировалась после начала блокады Западного Берлина. Немедленно был составлен план войны с СССР «Чариотир», который, однако, не был утверждён Трумэном.

19 декабря 1949 г. Комитетом начальников штабов США был утверждён план нанесения ядерного удара по территории СССР «Дропшот». Удар планировался для противодействия предполагаемому вторжению СССР в Западную Европу, на Ближний Восток и в Японию. Согласно ему, по СССР должен был быть нанесён удар 300 ядерных и 29 000 фугасных бомб по 200 целям в 100 городах и посёлках, чтобы одним ударом уничтожить 85% промышленного потенциала Советского Союза, а также его ВВС. Предполагаемая дата начала войны – 1 января 1957 г., причина – нападение СССР или его союзников. Можно спорить, имели ли США и их союзники основания бояться такого развития событий, но они, несомненно, боялись.

Можно добавить ещё, что 27 октября 1951 г. в американском журнале «Кольерс» появилась знаменитая статья о будущей третьей мировой войне 1952–1955 гг. с применением ядерного оружия, завершавшейся полным разгромом СССР.

После того как умер И.В. Сталин, а в США пошла на спад, а потом и вовсе прекратилась «охота на ведьм», в международных отношениях обозначилось некоторое подобие разрядки. Уже в мае 1953 г. новое руководство СССР, которое формально возглавлял Г.М. Маленков, а фактически – Л.П. Берия, обнаружило склонность согласиться на создание единой Германии при условии, что она станет нейтральной страной. Пример Австрии, из которой в сентябре 1955 г. были выведены размещавшиеся там с 1945 г. оккупационные войска четырёх держав-победительниц и которая после этого стала нейтральным государством, показывает, что данная идея была не фантазией. В этом случае между советским блоком и НАТО образовался бы нейтральный буфер, резко снижавший опасность новой войны. Однако тогда в руководстве СССР восторжествовали «ястребы», среди которых постепенно (окончательно – в 1957 г.) выдвинулся на первое место Н.С. Хрущёв. Не исключено, что дело испортили сами восточные немцы, в июне 1953 г. поднявшие восстание. В итоге Берии планы преобразований (в том числе внутриполитические – есть сведения, что они с Маленковым планировали примерно то, что четверть века спустя начнёт осуществлять в Китае Дэн Сяопин; но здесь речь о внешней политике) стоили жизни, а Маленкову – карьеры. В результате, как уже говорилось, в мае 1955 г. ФРГ стала членом НАТО.

Но Г.М. Маленков допустил и ещё одно высказывание – двадцать лет спустя оно станет общим местом, но в середине 1950‑х звучало как жуткая крамола. 12 марта 1954 г. он заявил: «В ядерной войне победителей не будет». Есть основания думать, что печально известные учения на Тоцком полигоне в сентябре того же года стали именно результатом намерения доказать обратное и в итоге свалить «пацифиста и оппортуниста» Маленкова, что и удалось ещё полгода спустя, в феврале 1955 года.

Вместе с тем во второй трети 1950-х гг. произошли изменения в отношениях внутри социалистического лагеря. Помимо нормализации отношений с Югославией (впрочем, весьма относительной – уже в 1961 г. на XXII съезде КПСС югославских лидеров назовут «ревизионистами») 14–15 мая 1955 г. была создана Организация Варшавского договора, что означало установление более равноправных отношений со странами «соцлагеря», чем при Сталине: последний мог назначить, например, К.К. Рокоссовского министром обороны, а И.А. Серова – госбезопасности Польши.

Также 18 апреля 1956 г. последовал роспуск Коминформа, который, впрочем, почти тут же заменили международными совещаниями коммунистических и рабочих партий, собиравшимися в Москве раз в три года (первое прошло в 1957 г.).

Новые тенденции в «Большой игре» со стороны СССР при Хрущёве выразились в том, что стало уделяться больше внимания «стратегическим тылам» США и их союзников в «Третьем мире», чем при Сталине практически не занимались (вспомним Мосаддыка в Иране). Наладились отношения с Индонезией (её лидер Сукарно стал одним из лучших друзей СССР), предпринимались попытки наладить их с Индией (при Сталине её первого премьера Дж. Неру объявили «прислужником британского империализма»), большое внимание уделялось Египту, где летом 1952 г. произошла революция, возглавлявшаяся Г.А. Насером.

Сближению Египта с СССР способствовала и интервенция Британии, Франции и Израиля против Египта (29 октября – 6 ноября 1956 г.). Целью агрессии было восстановление контроля над Суэцким каналом и смещение Насера, который только что национализировал принадлежащую иностранцам компанию Суэцкого канала. После начала агрессии Н.С. Хрущёв угрожал Великобритании, Франции и Израилю самыми решительными мерами, вплоть до применения термоядерных ударов.

Прекратить агрессию на Ближнем Востоке потребовали от своих союзников и США, причём сделали это первыми уже 30 октября (Британия и Франция наложили вето на предложенную ими соответствующую резолюцию Совета Безопасности ООН), и понятно, почему: именно «тройственная агрессия» на долгие годы (почти на 20 лет) толкнула Египет в объятия СССР, и это не могло не раздражать США. Правда, контакты Египта со странами «соцлагеря», в том числе в плане поставок военной техники, имели место ещё начиная с 1954 г., но окончательный выбор был сделан именно теперь. Кроме того, Египетский кризис отвлёк внимание мирового сообщества от известных событий октября–ноября 1956 г. в Венгрии.

При этом СССР зачастую не смущало, что дружественные арабские лидеры подвергали преследованиям в том числе и коммунистов, как это было в том же Египте, а позднее и в Ираке. В последней стране 14 июля 1958 г. произошёл коммунистический переворот Касема (после чего страна вышла из Багдадского пакта, в 1959 г. переименованного в СЕНТО), но уже 8 февраля 1963 г. он был свергнут. В результате в Ираке и в Сирии пришла к власти Партия арабского социалистического возрождения ­Баас. В этих странах коммунистов тоже, мягко говоря, не жаловали, тем не менее СССР их поддерживал как противников Запада. Таким образом, соображения «Большой геополитической игры» взяли верх над идеологией.

А вот с Индией при Хрущёве отношения наладить так и не удалось. Вероятно, это произошло потому, что СССР поддержал Китай в серии его конфликтов с Индией начиная с весны 1959 г. и до конца 1962 г. (пик китайско-индийского военного конфликта пришёлся на 14–20 ноября 1962 г.). Впрочем, в конце 1962 г. поддержка со стороны СССР была скорее символической, возможно, из-за кубинских проблем, о которых речь чуть ниже. В результате Индия оказалась отброшенной на прозападные позиции, в 1963–1966 гг. доходило до военных маневров совместно с США, Британией и некоторыми другими странами. Более того, Запад фактически простил Индии насильственное возвращение в декабре 1961 г. «в родную гавань» португальских колоний, включая столь полюбившийся ныне россиянам Гоа, хотя по уставу НАТО Альянс должен был расценить действия Индии как агрессию против всего блока.

На рубеже 1950–1960-х гг. СССР предпринял ещё одну, вероятно, самую масштабную диверсию в самом «подбрюшье» США – на Кубе, где, как известно, 1 января 1959 г. была свергнута диктатура Батисты и к власти пришли бывшие партизаны во главе с Ф. Кастро. Уже в конце сентября того же года вопреки сопротивлению МИД СССР Хрущёв принял принципиальное решение о поставках оружия на Кубу. Хотя, между прочим, только 16 апреля 1961 г. Ф. Кастро впервые заявил о социалистическом характере кубинской революции, до этого его отношения с кубинскими коммунистами были, скажем так, неоднозначными, а в первые месяцы своего пребывания у власти он вообще позиционировал себя как антикоммунист. Не исключено, что если бы в 1959–1960 гг. президентом США вместо Д. Эйзенхауэра был более гибкий Дж. Кеннеди, то Вашингтону удалось бы перетащить Кастро на свою сторону. Теперь же СССР получил очень ценного в геополитическом и геостратегическом плане союзника.

События вокруг Кубы совпали с рядом других драматических событий. 1 мая 1960 г. советские ракетчики впервые сбили самолёт У‑2, управлявшийся Ф. Пауэрсом. Хрущёв потребовал от Эйзенхауэра официальных извинений, но не получил их, после чего отказался ехать на четырёхстороннюю встречу по Германии в Париже.

Летом 1961 г. обострилась проблема бегства из ГДР на Запад, так что, по словам В. Ульбрихта, приводимым советским дипломатом Ю. Квицинским, «в этой ситуации крушение ГДР было неизбежно». Ситуацию удалось взять под контроль лишь с возведением Берлинской стены (начато 12–13 августа). 1 июля 1962 г. на заседании Президиума ЦК КПСС был принято решение предложить западным странам сократить свои войска в Берлине наполовину, оставшиеся войска оставить на шесть лет под флагом ООН, после чего заменить их войсками ООН ещё на четыре года (а потом?).

И вот в такой обстановке чуть раньше, 24–25 мая 1962 г., на заседании Президиума ЦК КПСС был утверждён план операции «Анадырь», представленный начальником Генштаба. В августе–сентябре были переброшены на Кубу 54 тыс. советских солдат, а самое главное – ракеты с ядерными боеголовками, по некоторым данным – 148 штук. Правда, большинство из них были тактическими, но с Кубы до США можно было достать и такими. Возникает вопрос: зачем это было сделано?

Едва ли для защиты Кубы – Ф. Кастро просил для этой цели обычное оружие (на Плайя-Хирон полутора годами раньше оно уже пригодилось), и СССР в качестве условия его поставок потребовал согласия на размещение ракет. Версия про американские ракеты в Турции и вовсе выдумана задним числом – вывод этих устаревших жидкотопливных «Юпитеров» (и вообще снятие их с вооружения) и замена куда более совершенными твердотопливными «Поларисами» морского базирования были задолго до того запланированы на 1963 год. Не бесспорной, но наиболее правдоподобной версией, с учётом того, что происходило в Германии, представляется желание СССР предъявить требование вывести войска США и их союзников из Западного Берлина, а возможно, и из ФРГ.

В конечном счёте из этой затеи ничего не вышло, и ракеты с Кубы пришлось убирать. При этом в соглашение о выводе был вписан пункт о том, что ракеты убираются якобы в обмен на вывод американских ракет из Турции. По одной версии, Дж. Кеннеди дал таким образом Н.С. Хрущёву «сохранить лицо», по другой – он всё же испугался и согласился на такой обмен, думая, что Хрущёв не знает о запланированном на 1963 г. выводе «Юпитеров». Кроме того, Кеннеди дал обещание не нападать на Кубу, но – от себя лично. Когда через год с небольшим его убили, то среди остававшихся на Кубе советских военных имели место опасения, что новый президент Л. Джонсон всё-таки нападёт.

Как бы то ни было, кое-чего СССР всё же добился. Ракеты пришлось убрать, но на Кубе остались важнейший светский зарубежный центр радиоэлектронной разведки в Лурдесе (пригород Гаваны), функционировавший до 2002 г., а также мотострелковая бригада численностью 3000 человек, в 1979 г. переименованная в «учебный центр для кубинцев», а в 1989 г. выведенная совсем.

Карибский кризис ознаменовал собой окончание самого напряжённого и опасного этапа холодной войны. Однако противоборство двух сверхдержав продолжилось.

Выражаем искреннюю благодарность Председателю Правления международной организации «Евразийский союз промышленников и предпринимателей» (ЕАСПП) ­Андрею Валерьевичу Копытку и его заместителю ­Пикалову Игорю Викторовичу, академику РАЕН Нагерняку Юрию Ивановичу, а также директору ООО «Стройиндустрия» Эрику ­Фанисовичу Улимаеву за помощь в подготовке издания книг из серии «Великие Правители Евразии».

Справка «АН»

Вадим Мингалёв – историк, политолог, аналитик, геополитик, председатель правления Международного общественного движения «Открытая Конфедерация Евразийских Народов» – МОД «ОКЕАН».

Георгий Ситнянский – историк, этнограф, геополитик, старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии Российской академии наук, заведующий отделом геополитики Института ноосферных разработок и исследований.

Читайте больше новостей в нашем Дзен и Telegram