НОВОСТИ СЕГОДНЯ
24 марта исполнилось бы 100 лет Леониду Яковлевичу Бронштейну, почетному гражданину Ангарска, заслуженному работнику нефтехимической промышленности, дважды орденоносцу
О таких, как Бронштейн, много говорят, судачат, сплетничают. Одни ими восхищаются, другие ненавидят. Что и неудивительно: эти талантливые люди, имеющие неординарные способности, не хотят следовать стандартным правилам, подчиняться чужому мнению. Всегда идут наперекор!
Леонид Яковлевич Бронштейн — легенда ангарской нефтехимической компании, отработал здесь полвека, из них 35 лет заместителем и первым заместителем генерального директора. Как удалось еврейскому мальчишке из колхозной семьи сделать такую карьеру?
Вошел во вкус
Многие, наверное, думают, что Бронштейну в жизни крупно повезло — успешная карьера, высокая зарплата, роскошная жизнь, отдых за границей, положение в обществе достались ему на блюдечке с золотой каемочкой. Если бы!
Леонид Яковлевич родом из Бурятии, село Баргузин. В 1941 году два его старших брата ушли на войну. Когда один из них погиб, Леониду было шестнадцать лет, он рвался на фронт, чтобы отомстить за брата. Прибавил себе год в паспорте, но его уличили в подделке и на фронт не взяли. Пошел учиться. В 1946 году двадцатилетний Леонид закончил юридический институт, работал старшим следователем прокуратуры Бурятии, потом прокурором в Смоленской области. В его семье уже было двое детей, а зарплата низкая… Леонид решил сменить работу, в 1952 году приехал в Ангарск, устроился оператором на крупное предприятие — комбинат—16 (сейчас АНХК). Он работал и получал второе высшее образование в Политехническом институте. Признавался, что вначале комбинат ему не понравился. Но он заставил себя работать — надо было содержать семью. А потом вошел во вкус, пошел вверх по производственной лестнице. Уже в 1961 году (!) был назначен первым заместителем генерального директора комбината-16.
Его вдова Изольда Арсентьевна вспоминает:
— Когда Лёня был первым заместителем генерального директора АНХК, всегда работал по субботам, а по воскресеньям мучился — ходил кругами по квартире. Я ему говорила: «Езжай на работу!» Он целовал меня и убегал, довольный.
Как рассказывают коллеги Бронштейна, Леонид Яковлевич до мозга костей был предан производству. Он считал, что самое важное — работа, остальное может подождать. Он буквально дневал и ночевал на комбинате. Дел было невпроворот. Так, работая первым заместителем генерального директора, занимался коммерческими вопросами, а в те времена это был размах — более чем тысяча предприятий в нашей стране, сто пятьдесят за рубежом. Многие годы Леонид Яковлевич без отрыва от основной работы возглавлял штабы по строительству установок, их реконструкции и ремонту. Когда на предприятии случалось ЧП, то начальником оперативного штаба назначали именно Бронштейна. И ни одного срыва! Он истово служил комбинату: «В 1979 году, когда я исполнял обязанности генерального директора, случилась крупная авария на нефтепроводе и ТЭЦ, которая могла парализовать весь комбинат. Нет ни энергии, ни тепла, а на дворе январь, сильные морозы. Я семь дней не покидал промплощадку. Комбинат спасли. Героев Советского Союза нам, конечно, не дали, но отметили наш труд премиями».
Он болел за предприятие, как за родное дитя, дорожил им. В начале двухтысячных многие были уверены, что АНХК не выберется из глубокой ямы, в которую компания попала. Бронштейн был уверен: «Выберется! Для этого нужно акционерам не подстраиваться под новых хозяев, а отстаивать свою позицию!» И это были не пустые слова, градообразующее предприятие удалось спасти от краха. В том числе и благодаря личному участию и непререкаемому авторитету Бронштейна.
Леонид Яковлевич был человеком строгим. Собранность и пунктуальность, ответственность, говоря современным языком, были его пунктиком. Сам никогда и никуда не опаздывал, и не терпел, когда это делали другие. Опоздал на совещание, лучше не заходи! Получишь такое публичное внушение, что в следующий раз придёшь раньше всех. Таким педантичным он был и с коллегами, и с родными. Людмила Собитова, дочь, рассказывала, как однажды она минут на десять опоздала на встречу с отцом. Он дождался, когда она пришла, молча сел в свою машину и уехал.
На пешеходной дорожке
Судьба свела их в 1976 году на... пешеходной дорожке. Изольда Баженова, старший экономист планового отдела управления АНХК, с подругой ходили на работу пешком. Леонид Яковлевич тоже вел здоровый образ жизни: смолоду каждое утро по полтора часа (до пота! ) делал зарядку, очень любил баню. Имея служебную машину, в любую погоду ходил на работу пешком. Они познакомились. По дороге Леонид Яковлевич много говорил. Шутил: «Раньше я был молодым и красивым, а сейчас только красивый». Как вспоминает Изольда Арсентьевна, она больше молчала, что и понятно: Бронштейн был для нее персоной недосягаемой. К тому же на комбинате про него говорили: «Человек с крутым нравом». Его побаивались — прямолинейный до грубости. Когда идет по коридору, все сотрудники по кабинетам разбегаются.
В то время Бронштейн разошелся с женой, привлекательный мужчина, красиво ухаживает, но старый — ему — 50, а ей — всего 35. Молодая блондинка Изольда долго держала дистанцию, но через три года они с Леонидом зарегистрировали брак.
Изольда Арсентьевна со смехом вспоминает, как «грозный» Леня боялся сказать своей маме, что он женится на женщине с двумя несовершеннолетними дочками. Его спасла Иза, когда рассказала будущей свекрови про свою несладкую жизнь сироты (отец погиб на войне, мама умерла) и два несчастливых брака. Лина Исаевна приняла невестку, очень ею дорожила.
У каждого из супругов было по двое детей. Как рассказывает Изольда Арсентьевна, с ее дочерьми Леонид возился как с родными, и они его любили. Его дети были постарше, отношения с ними сразу не сложились, но со временем они подружились. Вместе супруги прожили 45 лет! Каждый новый год вся большая семья — дети, внуки и правнуки отмечали у дяди Лёни и Изули, так ласково называл жену радушный хозяин.
В семьдесят лет Леонид Яковлевич ушел на пенсию, но не отдыхал до 89 лет — работал советником президента «Росинвестнефти», СИДАНКО, консультантом «Ангарск–Нефто», советником директора «СибхиммонтажВосток». В марте 2021 года он отметил свой 95‑летний юбилей. Родные и знакомые были уверены, что он сумеет «сотку пробежать». Но смерть сына — Виктора Середкина, генерального директора Ангарского управления строительства, и дочери Людмилы Собитовой, директора Универмага, выбили его из колеи. Сердце Леонида Яковлевича Бронштейна остановилось 5 июня 2021 года.
Коттедж в Канаде
— Почему вы всегда на вторых ролях? Неужели вам ничего первого не предлагали?
— Почему же? Мне предлагали первые роли: генеральным директором Усольского и Саянского химкомбинатов, потом — п/о «Пермьнефтеоргсинтез», «Грознефтехимзавод». Я кое-как отбился. Хотели назначить и директором АНХК, но тогда я развелся с женой — в то время это не очень поощряли.
Не скрою: где бы я ни работал, меня уважали. И фактически я всегда первую роль исполнял. Про меня говорили: он не первый, но и не второй.
— На вас когда-нибудь жаловались?
— Жаловались. Перед 8 марта я всегда делал женщинам подарок — отпускал их с работы пораньше. Мои недоброжелатели доложили об этом генеральному директору Блудову. Но тот сказал, что мне, его первому заместителю, такое позволительно.
— Что вас держит в Ангарске?
— Когда я работал в АНХК, то десятки раз бывал в заграничных командировках. Однажды мне предложили остаться в Канаде, давали хорошую работу, высокую зарплату, коттедж. Я отказался, сказав, что никогда из России не уеду. И это не бравада, я действительно люблю свою страну и свой город.
Из интервью Л. Я. Бронштейна газете «Время» от 22.03.2001 года
Беречь, как слиток золота
— Леонид Яковлевич ценил рабочих?
— Да. Как-то работник АНХК поехал в Москву, в министерство, за дефицитными запчастями. Он несколько дней не мог пробиться, потратил все свои деньги. Сидит в приемной и вдруг из кабинета министра выходит Бронштейн, оглядывает всех и подходит к нему. Ты, спрашивает, из АНХК? Помог и детали выбить, и денег дал.
Лёня ценил рабочих, считал, что они создают богатство страны. Когда мы наняли работников для строительства веранды на даче, муж говорил мне: «Не забудь людей хорошо накормить, у них работа тяжёлая». Я кормила, и мужчины, закончив работу, сказали: «Мы у Бронштейна на даче были как на курорте».
— А своим положением Леонид Яковлевич когда-нибудь пользовался?
— Никогда! У меня однажды дочь заболела, а в это время Леонид был за границей, его сын Виктор вышел на руководство АНХК, просил помочь. Узнав об этом, Леонид ругал меня, что я весь комбинат на ноги подняла, хотя я этого не делала.
У нас была возможность купить дом за границей, как это сделали некоторые руководители АНХК, но Леонид считал, что нам достаточно квартиры и дачи в Стеклянке.
— В Израиль уехать не собирался?
— Нет. Как турист был там два раза. Еврейского языка не знал. Шутил: «Я скорее, бурят, чем еврей», потому что он родился в Бурятии.
— Чем для него была семья?
— Крепким тылом, который давал ему возможность спокойно отдохнуть, набраться сил.
Директор одного из заводов накануне нашей свадьбы сказал мне: «Не старайся его переделать. Леонида, как слиток золота, нужно любить и беречь таким, какой он есть». Я часто вспоминала эти слова. Не зря говорят, что, если хочешь быть счастливой, сделай счастливым другого. Думаю, мне это удалось.
Из интервью Изольды Баженовой газете «Время» от 1 июля 2021 года
Похожие новости: