НОВОСТИ СЕГОДНЯ
60 лет назад, 16 мая 1966 года, в китайской прессе было опубликовано сообщение партийного руководства, открывшее новую главу в истории КНР. Споры о начавшихся тогда процессах ведутся до сих пор как внутри Китая, так и за его пределами. И непосредственные участники тех событий, и их потомки по-прежнему либо идеализируют, либо демонизируют все произошедшее. Уже в первые дни после выхода «циркуляра 16 мая» появилось громкое название Великая Пролетарская Культурная Революция, однако правильно говорить проще – «культурная революция». Потому что ни революцией, ни тем более культурной она не была.
В середине 1960-х позиции Мао Цзэдуна, основателя КНР и лидера Компартии, пошатнулись из-за затеянных им неудачных социально-экономических экспериментов. На рубеже 1950–1960-х Мао пытался форсированно сделать из бедного, отсталого, крестьянского Китая передовую социалистическую и даже коммунистическую (то есть без частной собственности) державу. Попутно он рассорился с СССР и значительной частью своих бывших соратников, считавших, что к социализму нужно двигаться постепенно и уж точно не допускать гибель миллионов крестьян от недоедания (оценки числа жертв так называемого Великого голода 1959–1961 годов остаются предметом дискуссий: разброс составляет от 15 млн до 45 млн).
[embed]https://profile.ru/abroad/bolshaya-i-krasnaya-k-chemu-za-100...[/embed]
В силу этих причин Мао пришлось ослабить бразды единоличного правления. Вопросы экономического восстановления были отданы на откуп специалистам по народному хозяйству, а сам Великий кормчий сконцентрировался на идеологии и армии. К середине десятилетия стало очевидно: радикальные взгляды Мао кардинально расходятся со взглядами так называемых прагматиков – группы умеренно настроенных партийцев, среди которых выделялись номинальный глава государства Лю Шаоци и заместитель главы правительства Дэн Сяопин.
На стороне «прагматиков» была номенклатура (партийные и комсомольские работники, аппаратчики в широком смысле этого слова), ей сочувствовали интеллигенция и управленцы на производстве. Опорой Мао были армия, а также школьная и частично вузовская молодежь, выросшая в условиях тотальной пропаганды так называемых идей Мао Цзэдуна. Именно в этой среде еще за несколько лет до начала «культурной революции» появились своеобразные кружки – «группы по защите идей Мао Цзэдуна».
Защите от кого? От ревизионистов и «перерожденцев»! Тех, кто, внедрившись в партийные ряды, хочет сбить Китай с пути, ведущего в сторону коммунизма, и организовать что-то вроде советской «оттепели». К середине 1960-х в самом СССР «оттепель» уже сдавала позиции: Хрущёва сместили, считаные годы оставались до консервативной реакции на Пражскую весну 1968 года. Однако для китайцев результаты десталинизации в Советском Союзе были налицо – от относительной нормализации отношений с Западом до определенной «мещанизации» быта и повседневности.
[caption id="attachment_1862201" align="alignright" width="430"] Мао Цзэдун[/caption]
Китайская номенклатура в целом была не против пойти по пути СССР с обязательным сохранением власти партии и плановой экономики, но для Мао это было равносильно краху всех его устремлений. Он опасался «перерождения», вялотекущего превращения коммунистов в капиталистов и твердил о необходимости продолжения классовой борьбы и после установления социалистического строя. Главной движущей силой этого «перерождения» Мао считал бюрократов, которых ненавидел всей душой.
В своей ключевой работе «О правильном разрешении противоречий внутри народа» (1957) он писал: «Их революционная воля слаба. Их политика выродилась. Они напускают на себя важный чиновничий вид, но не пользуются ни умом, ни руками. Они едят досыта каждый день, легко избегают тяжелой работы, ходят на прогулки в горы и к морю. Они беспокоятся о своих личных интересах, но совсем не волнуются об интересах страны. Они – это деградировавшая бюрократия». Подобные взгляды и сейчас найдут в любой стране немало сторонников, а что уж тут говорить про Китай той поры с его тотальной пропагандой и ощущением «осажденной крепости».
Люди постарше еще способны были хотя бы иногда включать критическое мышление. Но молодежь, насквозь пропитанная пропагандой, слепо принимала предложенную ей простую схему. В этих условиях Мао Цзэдун и начал свою кампанию по переделу власти. В качестве повода для нее было использовано… обсуждение исторической пьесы.
Еще в 1964 году в рамках кампании по избавлению «пролетарского искусства» от чуждых явлений была создана небольшая, всего из пяти человек, «руководящая группа по делам культурной революции». В ее задачи входил контроль над деятельностью творческой интеллигенции. Группа стояла на довольно умеренных позициях и считала, что писателям допустимо ошибаться, а задача властей – помочь им осознать свои ошибки. Такой «вегетарианский» подход не устраивал Мао Цзэдуна, полагавшего, что и здесь «ревизионисты и перерожденцы» затабанят очередную его революционную идею.
[embed]https://profile.ru/politics/kak-kitaj-snova-stal-velikim-180...[/embed]
Вдобавок осенью 1965 года Мао сильно заболел (или сделал вид, что заболел) и вскоре обнаружил, что пекинская верхушка спокойно обходится без него – проводит закрытые совещания, о содержании которых докладывают ему скупо и только постфактум. Это был последний довод в пользу решительных действий.
10 ноября 1965 года в китайской прессе была опубликована статья, раскритиковавшая историческую пьесу «Разжалование Хай Жуя». Ее тональность и содержание шли вразрез с позицией «группы пяти». В классическом средневековом сюжете о чиновнике, осмелившемся перечить императору, усмотрели аллюзию на конфликт Мао и министра обороны Пэн Дэхуая. Это был явный удар по тем, кто верил в старый лозунг председателя «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». Вместо него предлагался тезис: правда одна, а все, кто против, – враги.
Ну а то, что борьба изначально велась такими «интеллигентскими» методами с помощью каких-то статей или обсуждения пьес, удивлять не должно. «Культурная революция» была прежде всего внутриэлитной разборкой. А в Китае элита – это всегда люди текстов, письменной культуры. Что именно они изучают и воспроизводят, конфуцианские догмы или марксистские, – вопрос второстепенный.
Неслучайно одной из ярчайших примет того периода стало повсеместное использование дацзыбао – рукописных газет, игравших ту же роль, что в сегодняшнем российском обществе играют посты в Telegram. Сами участники «культурной революции» подчеркивали, что их главное оружие не винтовки, а кисточки для туши. Правда, иногда в виде таких «кисточек» оформлялись копья и убить ими человека было довольно просто. Но это было чуть позже.
[caption id="attachment_1862202" align="alignright" width="476"] Хунвейбины развешивают дазцыбао, 26 января 1967 года[/caption]
Пока же «культурная революция» сводилась к критике литературных произведений и кампании по борьбе с «четырьмя старыми пережитками», в рамках которой уничтожались храмы и произведения искусства.
Почему же точкой отсчета считается «циркуляр 16 мая»? Потому что именно он впервые сфокусировал огонь критики на высокопоставленном чиновнике. Им стал Пэн Чжэнь, партийный руководитель столицы и по совместительству глава «группы пяти». Ему вменялись двурушничество и злонамеренное искажение идей Мао Цзэдуна. Вместо прежней «группы по делам культурной революции» создавалась новая, гораздо более многочисленная, которая и стала координатором того антиконституционного переворота, устранения законных органов власти, коим по сути и была «культурная революция».
Уже 29 мая 1966 года в средней школе при престижном пекинском Университете Цинхуа был создан военизированный отряд «защитников идей Мао Цзэдуна». Школьники назвали себя «Красными охранниками» (можно перевести и как «Красная гвардия», чего в советской литературе по понятным причинам не делали) – по-китайски «хунвэйбин». Под именем хунвейбины (у нас принято писать так, через Е) подобные отряды и вошли в историю, хотя первоначально существовали десятки других названий, и только когда на одном из митингов на площади Тяньаньмэнь Мао Цзэдун надел красную повязку с иероглифами «хунвэйбин», этот термин стал общенациональным.
Хунвейбины сыграли ключевую роль на первом этапе «культурной революции». Формально не подчиняясь никому, они наводили по всей стране порядок в соответствии со своими представлениями о должном. Сжигали «вредные» книги, учиняли погромы, избивали образованных или имеющих «эксплуататорское прошлое» людей, заставляли их публично каяться.
Естественно, ни о каком продолжении учебы речи не шло. Сами бывшие хунвейбины, с которыми автору этой статьи доводилось общаться, грустно шутят, что они «начали культурную революцию, чтобы не сдавать июньские экзамены». Да и вообще жизнь в стране, за исключением редких островков стабильности, связанных с армией и оборонными предприятиями, была парализована.
[caption id="attachment_1862200" align="aligncenter" width="1200"] Харбинские цзаофани – рабочие-бунтари, 1967 год[/caption]
Транспорт перевозил школьников по всей стране бесплатно, это называлось «великая смычка»; на производстве занимались политической учебой, критикой и самокритикой. Вскоре из фабричной молодежи стали создаваться отряды цзаофаней («бунтарей») – аналог хунвейбинов для тех, кто постарше.
«Прагматики» пытались защищаться и начали создавать на фабриках и заводах свои военизированные отряды, которые вступали с хунвейбинами в драки, часто со смертельными исходами. Впрочем, и среди самих хунвейбинов единства не было: они постоянно конфликтовали друг с другом, спорили о том, кто правильнее понимает идеи любимого председателя, а кто недостаточно рьяно борется с врагами революции.
Кстати, про врагов. Вопреки распространенному мнению «культурная революция» не была репрессиями по типу сталинских чисток. Оппонентам Мао грозила опала, а не смертная казнь. В тюрьму были отправлены единицы, и лишь главный соперник Мао, Лю Шаоци, погиб. А, например, Дэн Сяопин оказался в ссылке на тракторном заводе в провинции, но оставался на свободе, проживал в относительно сносных условиях, а вскоре был прощен и возвращен в Пекин.
В общем, это была внутриэлитная разборка, хотя и весьма специфичная по форме. Огонь по «старым привычкам», образованным людям – все это был, если так можно выразиться, сопутствующий ущерб (лес рубят – щепки летят). А главным был лозунг «Огонь по штабам», выдвинутый Мао Цзэдуном уже после начала хунвейбиновского беспредела.
Феномен хунвейбинства нельзя назвать чисто китайским и возможным только в рамках «культурной революции». Хунвейбины – явление универсальное, потому что во все времена и повсеместно найдутся желающие безнаказанно творить насилие, сводить счеты и реализовывать собственные комплексы, маскируя все это под «политическую борьбу».
[embed]https://profile.ru/politics/china/kak-ne-stoit-interpretirov...[/embed]
И в данном случае речь не про убежденных леваков, которые до сих пор наивно лепят из «культурной революции» икону, описывая ее как попытку защитить подлинный социализм от реакции и вырождения. Речь именно про тех, кого власть имущие (или, напротив, мечтающие стать новой властью «революционеры») цинично используют в своих интересах, а потом выбрасывают на помойку.
В Китае это произошло, когда молодежь выполнила свою задачу, уничтожив конституционные органы власти. Уже 22 декабря 1968 года газета «Жэньминь жибао» опубликовала призыв Мао Цзэдуна к так называемой образованной молодежи ехать для продолжения образования, на этот раз «подлинно трудового», в отдаленные сельские и горные районы. Примерно на 10 лет городским школьникам, так и не ставшим студентами, пришлось покинуть родные места. Причем среди них были и те, кто в силу возраста или происхождения не успел принять участие в эксцессах «культурной революции», например 15-летний Си Цзиньпин, сын высокопоставленного чиновника, подвергшегося травле. В 1969 году он со всем своим классом оказался в деревне Лянцзяхэ, где провел семь лет.
Ну а в Пекине праздновали победу. В апреле 1969 года состоялся IX съезд Компартии, зафиксировавший переустройство всей китайской политической и экономической системы в соответствии с установками маоизма.
На этом историю «культурной революции» стоило бы и завершить, но, как и в случае с точкой отсчета, однозначно сказать, когда все закончилось, сложно. С одной стороны, уже в 1969 году жизнь в стране начала нормализовываться. Заработали предприятия и новые органы власти (теперь это были ревкомы, объединившие партийные, административные и даже военные функции). В 1970 году Китай запустил свой первый спутник «Алеет Восток-1». В 1971 году Пекин восстановил место в ООН, вытеснив оттуда Тайбэй. В 1972 году в Китай пожаловала представительная делегация во главе с президентом США.
[caption id="attachment_1862203" align="aligncenter" width="1200"] Дэн Сяопин[/caption]
И все же назвать происходящее в стране нормальным язык не поворачивается. Продолжались масштабные пропагандистские кампании. Бывшие хунвейбины по-прежнему не могли вернуться из деревень. Нагнеталась антисоветская истерия. Весной и летом 1969 года она привела к провокациям на границе со множеством жертв. Тогда же, опасаясь атомного удара со стороны СССР, в китайских городах начали строить колоссальные подземные сооружения – некоторые из них сейчас используются для веток метро.
Все это длилось вплоть до осени 1976 года, когда в возрасте 82 лет умер Мао Цзэдун. Сразу после этого началась борьба за власть между его приближенными. Группа радикалов, которая хотела вести Китай и дальше по маоистскому пути, была арестована. Именно тогда Дэн Сяопин и Хуа Гофэн, формальный преемник Мао, объявили: «Культурная революция завершена».
Причины, по которым хронология «культурной революции» была продлена до этого момента, имеют чисто политический характер. Новому руководству требовалось списать на ее ошибки все плохое, что было раньше, и таким образом начать правление с чистого листа. Спустя два года, когда Дэн Сяопин окончательно оттеснил Хуа Гофэна от власти, по тем же причинам было провозглашено начало нового этапа – реформ и открытости. Впрочем, это уже совсем другая история.
Похожие новости: