НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Новая книга лауреата премии имени Владлена Татарского военкора Дмитрия Селезнева «Смерть в июле. Всегда в Донецке» вошла в лонг-лист Всероссийской литературной премии «Гипертекст». «Культура» побеседовала с автором новинки.
— Чем примечательна ваша новая книга? Как бы вы определили ее жанр?
— Нескромно сравню себя с Хемингуэем, написавшим «Праздник всегда с тобой» о послевоенном Париже. Моим Парижем, Мадридом и Детройтом стал прифронтовой Донецк — город, которого уже нет. Сейчас там налаживается мирная жизнь и другая атмосфера, другие люди! По сути эта книга — литературная винегрет; там есть очерки, художественные рассказы, эссе, заметки — я себя никакими рамками жанров не ограничивал... Как говорил Эдуард Лимонов, «черт-те что» и, думаю, это будет интересно читателю.
Дмитрий Селезнев. Фото предоставлено Дмитрием Селезневым
— В ней даже комиксы есть...
— Моя дебютная книга «выстрелила» потому, что на тему СВО написалась одной из первых. Сегодня текстов об этом стало много, и я решил выделиться из общего ряда сотрудничеством с художником Владимиром Сахновым. Он проиллюстрировал книгу и сделал два комикса. За них пришлось побороться с издателем, но мы победили. Получилось интересно, бодро, молодежно и концептуально.
— Не в последнюю очередь это — мемуары, вы оговариваетесь: «Военная журналистика умерла. Ее убили FPV-дроны».
— Я громко высказался, но этот факт отмечают многие военкоры. Раньше мы (команда канала WarGonzo) могли оказаться на передке. При штурме Мариуполя были на острие атаки. А сейчас опасность возросла в разы, шансы на выживание неподготовленного человека на «нуле» близки к нулю. Десять-пятнадцать километров до линии фронта — kill-зона, которую сутки напролет мониторят дроны, и если враг обнаруживает там какой-нибудь блиндаж или человека, туда прилетает все.
Раньше, если тебя выцеливал дрон — ты был обречен в девяносто процентах случаев. Сейчас дронов уже не боятся, отстреливают из ружей. Но кто станет рисковать ради военкора? Поэтому о яркой журналистике, основанной на непосредственным участии в событиях, теперь приходится только вспоминать. Да и военные действия сейчас изменились — стали окопными, позиционными. Как выбраться из этого тупика, пока не придумали... Фактически сейчас фронт двигают группы в два-три человека при поддержке дроноводов.
— Моя дебютная книга «выстрелила» потому, что на тему СВО написалась одной из первых. Сегодня текстов об этом стало много, и я решил выделиться из общего ряда сотрудничеством с художником Владимиром Сахновым. Он проиллюстрировал книгу и сделал два комикса. За них пришлось побороться с издателем, но мы победили. Получилось интересно, бодро, молодежно и концептуально.
— Не в последнюю очередь это — мемуары, вы оговариваетесь: «Военная журналистика умерла. Ее убили FPV-дроны».
— Я громко высказался, но этот факт отмечают многие военкоры. Раньше мы (команда канала WarGonzo) могли оказаться на передке. При штурме Мариуполя были на острие атаки. А сейчас опасность возросла в разы, шансы на выживание неподготовленного человека на «нуле» близки к нулю. Десять-пятнадцать километров до линии фронта — kill-зона, которую сутки напролет мониторят дроны, и если враг обнаруживает там какой-нибудь блиндаж или человека, туда прилетает все.
Раньше, если тебя выцеливал дрон — ты был обречен в девяносто процентах случаев. Сейчас дронов уже не боятся, отстреливают из ружей. Но кто станет рисковать ради военкора? Поэтому о яркой журналистике, основанной на непосредственным участии в событиях, теперь приходится только вспоминать. Да и военные действия сейчас изменились — стали окопными, позиционными. Как выбраться из этого тупика, пока не придумали... Фактически сейчас фронт двигают группы в два-три человека при поддержке дроноводов.
Кадр из документального фильма «10 историй о любви и смерти»
— Одним из полнокровных персонажей книги стал ваш «железный конь» — бронированный инкассаторский форд. Часто выручал из беды?
— Пару раз я забирался под него — переждать прилеты осколков. Все обошлось, как видите, живой. В нем чувствуешь себя уверенней, чем в какой-нибудь легковушке. Создается иллюзия безопасности, ведь прямого попадания он, конечно, не выдержит, взрыв будет направленный, и ударная волна может переломать внутри всех. Сейчас автомобиль в ремонте. Я усиленно эксплуатировал свой «йелоу-субмарин» в первый год, а теперь машинка стала сдавать...
— Часто ли бываете в Донецке, как изменилась ваша журналистская повестка?
— Сейчас Донецк стал не столь интересен... Но город ожил, появились уличные пробки, повсюду перекладывают мостовые — верный признак того, что сюда заехали наши чиновники. Как описано в книге, у меня была элитная квартира в самом центре — сто квадратов на одиннадцатом этаже (я сразу видел прилеты в соседних районах). Съехал из нее в октябре 2024-го и стал приезжать уже в командировки, по нескольку раз в год. Но по-прежнему пишу колонки, снимаю репортажи и могу монтировать на коленке — у нас работают универсальные люди, все всё умеют.
Кадр из документального фильма «10 историй о любви и смерти»
— Сколько человек трудятся на WarGonzo, растет ли ваша аудитория?
— Нас десять человек, включая водителей, операторов и монтажеров. Есть и постоянные спецкоры, сейчас это девушки — Екатерина Романова и Ульяна Стриж. Главный варгонзо — конечно, Семен Пегов, лицо проекта, очень талантливый человек. Недавно по его историям сняли сериал («10 историй о любви и смерти». — «Культура»). Наша аудитория растет в социальной сети ВКонтакте. А в «телеге» постепенно падает (впрочем, как у всех), в ней мы скатились с миллиона двести до 750 тысяч. На ютубе нас снесли под надуманным предлогом, по-моему, в первый месяц СВО, а мы уже подходили к миллиону. В других сетях растем. Например, на Дзен, где большую роль играют тексты, у моих постов, например, хорошие просмотры.
— Сколько человек трудятся на WarGonzo, растет ли ваша аудитория?
— Нас десять человек, включая водителей, операторов и монтажеров. Есть и постоянные спецкоры, сейчас это девушки — Екатерина Романова и Ульяна Стриж. Главный варгонзо — конечно, Семен Пегов, лицо проекта, очень талантливый человек. Недавно по его историям сняли сериал («10 историй о любви и смерти». — «Культура»). Наша аудитория растет в социальной сети ВКонтакте. А в «телеге» постепенно падает (впрочем, как у всех), в ней мы скатились с миллиона двести до 750 тысяч. На ютубе нас снесли под надуманным предлогом, по-моему, в первый месяц СВО, а мы уже подходили к миллиону. В других сетях растем. Например, на Дзен, где большую роль играют тексты, у моих постов, например, хорошие просмотры.
Фото предоставлено Дмитрием Селезневым
— Какой материал стал самым востребованным?
— Репортаж о Бердянске прочитало 105 тысяч. Меньше читают мою авторскую колонку «Искусство о войне», где я цитирую и разбираю художественные произведения, но и к ней растет интерес. Я, кстати, вычислил рецепт успеха: нужно допустить небольшую неточность, чтобы тебя бросились поправлять бдительные умники и умницы, коих в России немало... А сейчас я завел новую рубрику «Вульгарная геополитика», в которой рассказываю о мировых новостях в жанре памфлета, в художественной форме, без банальностей диванных экспертов.
Кадр из документального фильма «10 историй о любви и смерти»
— Авторам WarGonzo доводилось приравнять перо к штыку, влиять на ход военных действий?
— Нас читают наверху, иногда цитируют. Перезванивают из высоких кабинетов, уточняют информацию. Но мы никогда не злоупотребляем своим ресурсом, стараемся действовать тонко и осторожно.
— Авторам WarGonzo доводилось приравнять перо к штыку, влиять на ход военных действий?
— Нас читают наверху, иногда цитируют. Перезванивают из высоких кабинетов, уточняют информацию. Но мы никогда не злоупотребляем своим ресурсом, стараемся действовать тонко и осторожно.
Кадр из документального фильма «10 историй о любви и смерти»
— В каких ситуациях ресурс приносил максимальную пользу бойцам?
— Когда привлекал внимание к их проблемам. Например, сейчас актуальна тема «500-х»: добровольцев — верно отслуживших еще в тот период, когда ДНР не была частью России, ушедших со службы по ранению — задним числом записывают в мобилизованные, объявляют в СОЧ (самовольное оставление части), задерживают и отправляют на фронт. Люди вынуждены отбиваться, собирать документы, нанимать адвокатов или возвращаться на передовую. Это — большая проблема, возникшая из-за неразберихи при прежнем руководстве.
— А еще есть проблема мобилизованных, мечтающих о ротации!
— Да, и очень серьезная. Их фактически мобилизовали бессрочно. А если вновь потребуется мобилизация? Как поведут себя люди, насмотревшиеся на плохие примеры?..
— Наблюдая войну на протяжении лет, замечаете ли, что количество несправедливостей и беспорядка — постоянная величина? Или же безобразий становится меньше?
— Война непредсказуема. Она постоянно подкидывает новые проблемы. Я — гуманитарий и многого не понимаю, но даже мне очевидно, что, допустим, нельзя «брать в лоб» населенный пункт между занятыми противником возвышенностями. А такие приказы отдаются. Или же населенники «берутся в кредит», об успехах наступлений рапортуется досрочно, что приносит колоссальный вред.
— Когда привлекал внимание к их проблемам. Например, сейчас актуальна тема «500-х»: добровольцев — верно отслуживших еще в тот период, когда ДНР не была частью России, ушедших со службы по ранению — задним числом записывают в мобилизованные, объявляют в СОЧ (самовольное оставление части), задерживают и отправляют на фронт. Люди вынуждены отбиваться, собирать документы, нанимать адвокатов или возвращаться на передовую. Это — большая проблема, возникшая из-за неразберихи при прежнем руководстве.
— А еще есть проблема мобилизованных, мечтающих о ротации!
— Да, и очень серьезная. Их фактически мобилизовали бессрочно. А если вновь потребуется мобилизация? Как поведут себя люди, насмотревшиеся на плохие примеры?..
— Наблюдая войну на протяжении лет, замечаете ли, что количество несправедливостей и беспорядка — постоянная величина? Или же безобразий становится меньше?
— Война непредсказуема. Она постоянно подкидывает новые проблемы. Я — гуманитарий и многого не понимаю, но даже мне очевидно, что, допустим, нельзя «брать в лоб» населенный пункт между занятыми противником возвышенностями. А такие приказы отдаются. Или же населенники «берутся в кредит», об успехах наступлений рапортуется досрочно, что приносит колоссальный вред.
Фото предоставлено Дмитрием Селезневым
— И все это никак не согласуется с девизом министра обороны: «Ошибаться можно, врать нельзя»...
— Никак! Объявляя проблему, ты начинаешь ее решать, и тебе помогают в этом все службы. А иначе получается «Третий штурм Плевны».
— К чему невозможно привыкнуть на войне?
— К смерти друзей и детей. Когда я был в Северной Корее, увидел в музее знаменитую фотографию — голого, чумазого малыша, орущего на разбомбленных руинах. И у меня брызнули слезы из глаз, потому что я видел такое наяву: частный дом на окраине Донецка, куда угодил шальной снаряд, убивший троих детей, а покалеченная мать, вдова ополченца, осталась жить...
— На пятый год войны ни наша победа, ни достижение целей СВО не кажутся ближе. В чем глобальная причина патовой ситуации?
— Нам явно не хватает привлекательных образов и объединяющих людей идей. Если бы они у нас были, то, наверное, конфликт уже давно был бы завершен. Запад украинцев обманывает, но предлагает нечто заманчивое, а наша национальная идея еще не сформировалась... Допустим, для русского важна справедливость, но можем ли мы предложить ее от лица толстосумов и вороватых чиновников? Одним из приемов власти является создание красивой презентации, но это — как красить свежей краской покосившийся ржавый забор... Войну же можно выиграть только тогда, когда она становится народной, когда ее поддерживает народ, а иначе... Сейчас складывается ощущение, что военные действия на Украине будут длиться вечно.
— Вы, судя по всему, еще не раз смените творческую ипостась. Недавно освоили новую профессию...
— Наш оператор и режиссер Владислав Зиздок снял фильм о бывших зэках, которые вступили в «Вагнер» и искупили вину. А после пригожинского демарша добровольно перешли в «Ахмат» и сформировали костяк его сборной артиллерийской группы. Этот фильм — об их буднях, о боях в Курской области... В основе сюжета — история танка Т-62 с позывным «Афган». Он был обнаружен врагом и попал под удар. Противник решил, что сжег машину, но выяснилось, что она не может двигаться, зато способна стрелять... Я стал директором фильма «Вольные невольные» и предложил его к показу на грядущем Московском кинофестивале.
Похожие новости: