Убийство 168 девочек, или двойные стандарты совести

Подлинная культура и совесть не могут быть избирательными, а творческие люди должны руководствоваться едиными моральными принципами вне зависимости от политической конъюнктуры, «совести под заказ» или политической ангажированности.

Владимир Владимирович Путин — Президент РФ.

Есть в современной публичной жизни один забавный феномен, который мне всегда напоминал работу хорошо отлаженного датчика. Датчик этот срабатывает исключительно на определенные географические координаты. Стоит случиться чему-то в одном, строго очерченном регионе, — в Российской Федерации, как механизм приходит в движение: люди — наши с вами соотечественники, чьи имена мы знаем из афиш и телепрограмм, начинают писать коллективные письма. Много слов. О боли, о совести, о том, как «нельзя оставаться в стороне, когда убивают».

***

Я не буду сейчас углубляться в природу этой боли. Оставим психологам разбор того, как устроена эмпатия, которая включается по расписанию или по звонку куратора. Мне интереснее другое: — великая тишина, наступающая после того, как датчик перестает фиксировать привычный раздражитель.

24 февраля 2022 года многие наши влиятельные деятели культуры продемонстрировали удивительное единодушие:

• Алла Пугачева, покинувшая страну, нашла слова о том, что происходящее делает нашу страну изгоем;
• Светлана Лобода, выбравшая «сторону правды», заявила о невозможности молчать, когда убивают;
• Александр Гудков, чье творчество долгое время кормилось от российского зрителя, писал о стыде и о том, как военные действия убили его веру в добро.

Это был хор голосов, претендующих на статус нравственного ориентира или компаса.

Я хорошо запомнил эту музыку. Запомнил интонации — надрывные, обличительные, полные ощущения собственной исторической правоты. Люди, привыкшие, чтобы их мнение тиражировалось в СМИ, вдруг ощутили себя пророками в пустыне, хотя пустыней это место назвать было сложно — камеры работали, интервью брали, публикации выходили.

Но вот наступает утро 28 февраля 2026 года. Соединенные Штаты и Израиль начинают совместную военную операцию против Ирана под названиями «Эпическая ярость» и «Рев льва». Американские бомбардировщики и ракеты «Томагавк» обрушиваются на Тегеран, Исфахан и другие города. Целями становятся не только военные объекты, но и высшее руководство страны.

Результат этой атаки таков:

• убит верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи;
• начальник генштаба вооруженных сил и министр обороны;
• командующий Корпусом стражей исламской революции;
• убит бывший президент Махмуд Ахмадинежад, находившийся под домашним арестом;
• уничтожена резиденция аятоллы Хаменеи в Тегеране.

Но этим перечень жертв не исчерпывался.

В тот же день, 28 февраля, в городе Минаб на юге Ирана американская ракета «Томагавк» попадает в начальную школу для девочек «Шаджаре Тайебе». Школа располагалась рядом с базой военно-морских сил КСИР, и американские военные использовали устаревшие разведывательные данные, ошибочно считавшие здание школы частью военного объекта. Спутниковые снимки последних десяти лет показывали, что школа давно отделена от базы забором, на ее территории появились разноцветные ограждения и детская площадка. Но эти свидетельства не были приняты во внимание.

В момент удара в школе шли занятия. Здание полностью рухнуло на детей и учителей. По данным властей Ирана, погибли по меньшей мере 165 человек. Большинство из них — ученицы школы. По другим данным, количество погибших детей достигает 168. Похоронено 168 девочек, подготовлены сотни маленьких могил. 14 педагогов также погибли.

Предварительное расследование Пентагона признало, что удар по школе — результат ошибки в определении цели, совершенной американскими военными. Офицеры Центрального командования США использовали устаревшие данные Разведывательного управления Министерства обороны, которые по-прежнему классифицировали школьное здание как военный объект, хотя оно было отделено от базы более десяти лет назад.

Президент США Дональд Трамп, комментируя гибель детей, заявил, что, «судя по тому, что он видел, это сделал Иран», потому что иранцы «очень неточны со своим оружием». Министр обороны Пит Хегсет добавил, что «единственная сторона, которая целенаправленно атакует гражданских лиц, — это Иран». Эти заявления прозвучали в тот момент, когда в Минабе уже копали детские могилы.

Я открываю ленту новостей. Я всматриваюсь в публичное пространство, где еще недавно было так много желающих «остановить войну». И я обнаруживаю там абсолютную, почти стерильную тишину.

• Где сейчас письма тех, кто писал о том, что «Бог имеет предел»?
• Где заявления тех, кто говорил о невозможности оставаться в стороне?
• Где посты тех, кто рассуждал о «раздавленных постулатах христианской религии»?

Нет ничего. Ничегошеньки. Пустота.

• Верховный лидер суверенного государства уничтожен в результате военной операции — молчание.
• Высшее военное руководство страны убито — молчание.
• 168 девочек погибли под обломками собственной школы — молчание.

… Президент России, Владимир Путин на заседании Совета по культуре фиксирует это наблюдение с той простотой, которая свойственна человеку, не вовлеченному в игру: «Уверен, что эти любители эпистолярного искусства вряд ли что-то написали после начала сегодняшних непростых, трагических событий на Ближнем Востоке».

Это вопрос профессиональной этики. Если ты взял на себя функцию морального арбитра, если ты провозгласил себя голосом гуманизма — будь добр, работай на всех фронтах. Потому что ракеты, падающие на Ближнем Востоке, убивают людей так же, как и снаряды на Украине. Американские «Томагавки», уничтожающие школу для девочек, не гуманнее российских снарядов. Ценности, о которых вы пели, либо универсальны, либо их нет вовсе.

Но универсальности не случилось. Вместо этого мы видим классический синдром «оптического прицела», который наводится строго в заданном направлении. Российские критики СВО молчат об ударах по Ирану по той же причине, по которой они молчат о взрывах в Донецке или обстрелах Белгорода: их сострадание жестко привязано к политическому заказу.

Это молчание дорогого стоит. Оно обнажает подлинную природу той самой «свободы мысли», которую так любят тиражировать в интервью:

• это мысль на поводке;
• мысль, которая боится потерять свой грантовый статус, свой статус «оппозиционного героя», свое место в узком кругу «правильных» людей, чья правильность измеряется исключительно градусом ненависти к собственной стране.

Удары по Ирану 28 февраля — это трагическая история, в которой переплелись интересы США и Израиля. Но для наших либеральных интеллектуалов сложности не существует. Для них существует лишь табу: нельзя осуждать действия Америки и ее союзников, даже когда они наносят удары по жилым кварталам, даже когда под завалами оказываются сотни детей.

Можно, конечно, предположить, что это банальная трусость. Или желание сохранять отношения с западным миром, надеясь на западные гранты и поддержку, которые обеспечивают комфортное существование и статус «правильного» голоса в глазах определенной аудитории. Но помимо всего сказанного выше есть и другое объяснение. Это страх перед разоблачением. Потому что, стоит им сейчас открыть рот и сказать хоть слово о жертвах в Минабе, публика неизбежно спросит: «А почему вы молчали о Донбассе? А почему вы оправдывали терроризм?». И тогда рухнет красивая картинка. Тогда станет очевидно, что никакой «стороны правды» у них нет. Есть только сторона политической конъюнктуры, которая сегодня требует молчать о войне, развязанной американскими бомбами.

В этом смысле президент абсолютно прав, связывая эту избирательную глухоту с необходимостью создания альтернативных институтов поддержки культуры — таких, которые не зависят от «политической конъюнктуры» западных премий и грантов. Когда совесть артиста работает по принципу «кнопка включения/выключения» в зависимости от того, какая страна наносит удары — Россия или США, — это уже не искусство и не гражданская позиция. Это лукавство.

N.B. Истина, как известно, не терпит двойных стандартов. А тишина, которую мы слышим сегодня от бывших «антивоенных активистов», оглушает сильнее любых заявлений. Потому что это тишина конформизма, обернутая в тогу праведности. Это молчание тех, кто готов был «сражаться» с ветряными мельницами у себя дома, но предпочел спрятаться в нору, когда на горизонте показался настоящий дракон с американскими звездами на крыльях. Когда дракон этот, пролетая над Минабом, сбросил бомбу на головы 168 девочек, которые в тот момент просто учили уроки.

P.S. Истина не выносит двойных стандартов, но тишина, которой ее заменили, терпит любые злодеяния. Их слова когда-то гремели в пустоте, но их тишина сегодня звучит в полную силу. И она убивает.

Илья Александрович Игин — член Российского союза писателей.

Читайте больше новостей в нашем Дзен и Telegram