НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Алексей Яловенко — личность уникальная. Ювелир, краевед, коллекционер минералов. Долгое время был помощником депутата Госдумы. В девяностых годах Алексей Федорович возглавлял челябинскую ячейку ЛДПР. Упорно работая в архиве ГУВД, собрал большой материал об узниках политизоляторов Челябинской области. Его сборники «Тайны Верхнеуральского политизолятора» и «Архипелаг ГУПВИ» (Главное управление по делам военнопленных и интернированных. — Прим. авт.) давно стали библиографической редкостью. Но подлинной страстью Алексея, и об этом знают немногие, был, конечно же, Пушкин. Об Александре Сергеевиче он мог говорить часами. В течение всей своей жизни Яловенко собирал многотомное досье на «солнце русской поэзии». И в день памяти Александра Сергеевича Пушкина невольно вспоминаю обстоятельные разговоры с этим удивительным человеком:
К нему не заросла народная тропа…
— Владимир Васильевич, мне из Филадельфии тут недавно прислали очень интересный номер местного русскоязычного журнала. И там еще в 2002 году вышла статья нашего эмигранта, инженера по образованию, о поистине мистическом значении для Пушкина некоторых драгоценных камней. О том, какое место в его жизни занимали его уникальные перстни, признаваемые им талисманами и оберегами. Как интересно, далекого автора, как и меня, волнует эта тема… Ты помнишь, конечно же, пушкинские строки:
Храни меня, мой талисман,
Храни меня во дни гоненья,
Во дни раскаянья, волненья:
Ты в день печали был мне дан.
Когда подымет океан
Вокруг меня валы ревучи,
Когда грозою грянут тучи —
Храни меня, мой талисман.
В уединенье чуждых стран,
На лоне скучного покоя,
В тревоге пламенного боя
Храни меня, мой талисман.
Священный сладостный обман,
Души волшебное светило...
Оно сокрылось, изменило...
Храни меня, мой талисман.
Пускай же ввек сердечных ран
Не растравит воспоминанье.
Прощай, надежда; спи, желанье;
Храни меня, мой талисман.
Напомню тебе, Владимир Васильевич, это стихотворение было посвящено Елизавете Воронцовой, еще одной возлюбленной Пушкина. Перед отъездом поэта из Одессы она подарила ему на память золотой перстень с сердоликом. И для Пушкина этот подарок был очень дорог: он, кроме всего, верил в его волшебную силу и способность защищать от напастей…
— Эти строки — классика российской поэзии, Алексей Федорович… А что касается мистики, то, насколько я понимаю, в то время суеверие было очень распространено, и даже среди самых образованных людей…
— Да, конечно. Подобные пушкинскому сердоликовые перстни носили еще два великих поэта, что интересно… Один из них — немец, Иоганн Вольфганг Гёте, второй — англичанин, Джордж Гордон Байрон…. Считалось, что сердолику присущи два могущественных свойства: предохранять человека от беды и помогать сохранять верную и преданную любовь. Думаю, именно это было особо дорого Александру Сергеевичу…
— Елизавета Воронцова — это же жена генерал-губернатора Новороссии и Крыма Воронцова, в канцелярии которого Александр Пушкин служил в Одессе до ссылки в Михайловское… Как интересно…
— Да, и у нее, оказывается, была пара перстней-близнецов, принадлежавших некогда ее отцу. Каждый перстень представлял собой массивное витое золотое кольцо со вставленным восьмиугольным полированным сердоликом багряного цвета. На каждом из камней была выгравирована одна и та же надпись на древнееврейском языке. Возлюбленная поэта верила в магическую силу перстней-талисманов и их, что особо важно, взаимную связь. В невидимую связь…
И после очередной встречи с Елизаветой Ксаверьевной, уже в Москве, родились новые строки об этом перстне:
…Где, в гаремах наслаждаясь,
Дни проводит мусульман,
Там волшебница, ласкаясь,
Мне вручила талисман.
И, ласкаясь, говорила:
«Сохрани мой талисман:
В нем таинственная сила!
Он тебе любовью дан.
От недуга, от могилы,
В бурю, в грозный ураган,
Головы твоей, мой милый,
Сохранит мой талисман…
Человечество еще века будет разбираться в оставленном им наследстве…
— Какое тесное переплетение мистического значения пушкинского перстня с романтическим. И трудно сказать, чего тут больше…
— Историки утверждают, что во время двухлетней ссылки в село Михайловское Пушкин время от времени получал письма от Воронцовой. Сестра поэта Ольга Павлищева сама была не чужда поэтического вдохновения и тоже была романтической натурой, она даже тайно от родителей вышла замуж… Ее упоминал в своих письмах Павел Аненков, один из биографов Александра Сергеевича: «Ольга Сергеевна говорила нам, что, когда приходило из Одессы письмо с печатью, изукрашенною точно такими же каббалистическими знаками, какие находились и на перстне ее брата, последний запирался в своей комнате, никуда не выходил и никого не принимал к себе…» И только прочитав и перечитав письмо, покрыв поцелуями сургучный оттиск перстня-талисмана любимой женщины, он бросал бесценное письмо в огонь…
— Бедный Александр Сергеевич, в женском сердце страсть и стабильность действительно плохо уживаются…
— Да бог с ней с Воронцовой. Тут важнее другое. В русской литературе возникла своеобразная несколько мистическая легенда-традиция. Обладающий чудодейственной силой пушкинский перстень должен был последовательно принадлежать самым талантливым литераторам своего времени. Вот имена, связанные с этой легендой, — Пушкин, Жуковский, Тургенев, Лев Толстой… А вот подлинные слова Ивана Тургенева: «У меня есть драгоценность — это перстень Пушкина, подаренный ему Воронцовой и вызвавший с его стороны ответ в виде великолепных строк известного всем «Талисмана». Я очень горжусь обладанием пушкинского перстня и придаю ему, так же как и Пушкин, большое значение. После моей смерти я бы желал, чтобы этот перстень был передан графу Льву Николаевичу Толстому, как высшему представителю русской современной литературы, с тем чтобы, когда настанет «его час», граф Толстой передал бы мой перстень по своему выбору достойнейшему последователю пушкинских традиций между новейшими писателями…»
Похожие новости: