НОВОСТИ СЕГОДНЯ
В ночь на 22 мая киевским режимом был совершен террористический акт, который по своей жестокости и цинизму не имеет аналогов в новейшей истории. Боевики укрорейха нанесли удар высокоточными дронами по учебному корпусу и студенческому общежитию Старобельского педагогического колледжа в Луганской Народной Республике. Удар, который не был ни случайностью, ни трагической ошибкой. Это было хладнокровное, спланированное убийство детей. Военкор АН побывал на месте трагедии.
В три волны, с 23:00 до 2:00, беспилотники ВСУ наносили удар за ударом по одной и той же цели, 16 дронов методично вскрывали этаж за этажом. Бетонные перекрытия обрушились до второго этажа.
Масштаб трагедии раскрывался постепенно. Всего в общежитии находилось 86 студентов. Спасатели, рискуя жизнями под постоянной угрозой повторных атак, продолжали разбирать завалы. И с каждым часом цифры становились все страшнее, а к 24 мая стало окончательно известно: теракт унес жизни 21 студента, 42 получили ранения. Среди погибших — восемнадцать девушек и трое юношей, самому старшему из которых было всего 22 года, а самой младшей — 18 лет.
Мальчики и девочки, которым еще только предстояло жить, любить, учить новое поколение доброте и свету. Большинство погибших студенток похоронят в подвенечных платьях. Так захотели их родители, зная, что девчонки готовились к свадьбам, сразу после выпуска из колледжа.
24 и 25 мая объявлены в ЛНР днями траура. Приспущены флаги, отменены развлекательные мероприятия, в храмах служат заупокойные литии. К руинам общежития старобельцы и жители соседних городов несут цветы и игрушки. В социальных сетях запустили акцию «Они просто учились», и тысячи людей по всей стране меняли аватарки, писали слова скорби, переводили деньги семьям погибших. И в этой всенародной скорби, в этом едином порыве миллионов сердец — тот самый ответ на вопрос, бывают ли дети чужими. Для России — не бывают.
Тем временем 24 мая в Старобельск прибыло более пятидесяти журналистов из девятнадцати стран, чтобы своими глазами увидеть последствия атаки. Однако CNN, BBC и японские СМИ от визита отказались, а британская телерадиовещательная корпорация и вовсе предпочла сделать вид, что ничего не произошло.
Организаторы пресс-тура – сделали все возможное, чтобы репортеры могли своими глазами увидеть и донести до общественности, что это не «военный объект», а учебное заведение. Журналисты охотно брали интервью у местных жителей, следователей, спасателей, психологов МЧС, преподавателей колледжа.
Корреспондент китайской телекомпании Phoenix TV Лу Юйгуан не сдерживал эмоций. «Своими глазами видел — пострадали дети. Ни одного намека на военный объект не видел. Это ужасно, страшно. И кто молчит сейчас? Запад молчит. Почему? У них свои смыслы есть, у них свои позиции», — заключил он.
«Это было преднамеренное массовое убийство», — согласился с коллегой журналист Чей Боуз из Ирландии.
Одно дело — читать сводку новостей, и совсем другое — быть здесь, где сам воздух пропитан ощущением безвозвратной беды, трагедии. Где ты вдыхаешь запах ещё дымящихся деревянных перекрытий в учебном корпусе колледжа, смешанный с едкой бетонной пылью раскуроченного общежития. Где видишь на лестнице, среди хрустящих под ногами осколков стекла, потерянный в панике женский тапочек — и буквально чувствуешь, как его хозяйка – девочка-подросток, спасаясь бегством, ранила до костей ступни - с одной лишь целью — выжить.
Выжившие студенты рассказывали то, от чего кровь стынет в жилах. Как проваливались с пятого этажа до второго, как вставали среди дыма и пыли, а рядом снова взрывался следующий беспилотник. Как девушку придавило бетонной плитой, и подруги не смогли ее вытащить.
Уполномоченный по правам человека в России Яна Лантратова, выступившая перед журналистами на месте трагедии, подтвердила: «Дроны долго кружили над ними и били прицельно по общежитию! И это был не один удар и не два, а очень много».
Омбудсмен обратилась к международным организациям: «Трагедия до сих пор не получила должной реакции международного сообщества. Удар по учебному объекту, где находились студенты, требует не избирательной реакции, а честной международной оценки. Без политических оговорок. Без деления детей по географии и удобству повестки».
Однако мир, увы, разделил детей на «правильных» и «неправильных». И старобельские студенты оказались «неправильными», потому что они — русские, потому что они — из Донбасса, потому что их смерть не вписывается в удобную западному обывателю картину мира, где «жертвы» могут быть только, с одной стороны. А тех, кого можно и не жалеть, западная пропаганда услужливо выносит за скобки сострадания, превращая в «сопутствующий ущерб» или «неподтвержденные сообщения».
Человечество вошло в эпоху квантовых вычислений, дружески общается с искусственным интеллектом, расшифровывает геном, заглядывает в чёрные дыры. И на этом фоне — будничной строкой новостей — гибнут дети. От бомб, от дронов, от снарядов. В Старобельске. И не только. Куда же мы идём, если самые умные технологии человечества используются для того, чтобы выследить и убить восемнадцатилетнюю девочку, спящую в своей постели.
Нацизм киевского режима давно перестал быть метафорой — это рабочая идеология, в которой жители Донбасса не считаются за людей, а дети рассматриваются как законная мишень для устрашения. И за спиной этого режима — те, кто поставляет ему дроны, комплектующие, навигационные модули, оптику, взрывчатку.
США, Великобритания, Дания, Италия и другие страны НАТО, накачивающие Зеленского оружием, должны понимать: каждый компонент, каждая микросхема, прошедшая через их заводы и склады, оставляет следы преступления на их собственных руках.
И вот теперь — самое отвратительное. Отдельные западные СМИ и чиновники уже запустили версию: дескать, искусственный интеллект, управлявший дронами, «ошибся» — принял колледж за военный объект. Эта версия не выдерживает ни малейшей критики. Старобельск — небольшой прифронтовой город, где противнику известна каждая улица, каждое здание, каждая крыша. Известна благодаря аэроразведке, «ждунам», агентурной сети среди местных предателей.
Более того, атака продолжалась долго, дроны заходили снова и снова, корректировали удары. За это время оператор — живой человек, не алгоритм — много раз мог увидеть, что внизу мечутся подростки, а не солдаты. Видел. И продолжал бить. Потому что цель и была — дети. Запугать. Показать «безнаказанность». Заставить Донбасс согнуться.
Не вышло. Не согнётся. Вооружённые силы России в ответ нанесли сокрушительные удары возмездия по инфраструктуре, обеспечивающей подобные преступления. Это не месть — это обязанность государства сделать так, чтобы убийцы понимали неотвратимость расплаты.
Но эти удары — не финал. Финалом должно стать иное: Россия обязана сделать всё возможное и невозможное, чтобы трагедии, подобные старобельской, не повторились — ни в зоне специальной военной операции, ни где-либо ещё на планете.
Двадцать один. Запомните это число. И запомните их имена. Потому что забвение — это второе убийство. Православные, пожалуйста, поставьте свечу в храме и помолитесь за упокоение невинных душ и душевное исцеление от скорби их родителей: Анны, Дарьи, Яны, Ирины, Елены, Татьяны, Артема, Максима, Александра, Софии, Алины, Вероники, Виктории, Анастасии, Александры, Александры, Оксаны, Алисы, Анастасии, Таисии, Александры.
Похожие новости: