НОВОСТИ СЕГОДНЯ
С Сергеем Белых мы впервые встретились в Челябинске, в динамовской группе рукопашного боя. Я был старше и опытнее, но он очень старался… Сергей, как и я, окончил мединститут. Служил в МВД. По выслуге лет вышел в отставку майором с должности участкового инспектора. И ни одного дня не работал судебно-медицинским экспертом. При этом совсем недавно в Российском университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы в Москве он защитил уникальную кандидатскую диссертацию «Диагностика давности наступления смерти по процессу изменения температуры трупа в условиях инсоляции». Что стало прорывом в расследовании убийств, совершенных в условиях неочевидности, в непростом и принципиальном деле проверки алиби.
— Сергей, мне очень интересно, вопросов-то много профессора тебе задавали?
— Ну какие вопросы они могут задавать, когда работа единственная… Единственная вообще, тема единственная... Не было таких больше тем ни в России, ни за рубежом до меня… Основные результаты моих исследований были до этого представлены на научно-практических конференциях различного уровня. Шесть работ были напечатаны в научных журналах, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией РФ для публикаций исследований на соискание научных степеней. Из них две индексированы в международных базах данных…
Первый шаг и тысяча открытых дверей…
— Удивительно, что до тебя никто не занимался математическим моделированием температурных процессов и влиянием солнечной радиации на изменение температуры тела погибшего… Даже не верится. Это же важнейший вопрос при расследовании убийств…
— Заведующий кафедрой судебной медицины и медицинского права Российского университета медицины Министерства здравоохранения, доктор медицинских наук, профессор Олег Ромодановский в своем отзыве прямо указал: «Научная новизна исследования заключается в том, что впервые была разработана подобная математическая модель». И что «работ, пытавшихся решить подобные проблемы, не проводилось». Этот отзыв был обсужден и одобрен на заседании кафедры судебной медицины и медицинского права НОИ клинической медицины имени Семашко. Он также указал, что практические рекомендации целесообразно широко применять в работе врачей и судебно-медицинских экспертов в Бюро судебно-медицинской экспертизы, и порекомендовал использовать их в учебном процессе, в том числе и на уровне последипломной подготовки.
— Сергей, напомни, чем ты занимался до поступления на службу в милицию и когда так увлекся судебной медициной?
— В нашей группе в мединституте на пятом курсе судебную медицину преподавал молодой тогда Александр Юрьевич Власов, очень интересный человек. А буквально очаровал меня этим заведующий кафедрой Петр Иванович Новиков. У него очень были интересные лекции. И они строились так, что буквально завораживали меня. Необычайно много жизненного материала у него было из собственной практики. Он же не только научной работой занимался, а был еще и практиком: постоянно выезжал в составе следственно-оперативной группы на места происшествий. И мы слушали его так, как будто это остросюжетный детектив…
Наши отношения предполагали долговременность…
— А я, Сергей, еще студентом подружился с Петром Ивановичем, много времени проводил у него на кафедре. И мы с ним даже обменивались книжками. Оба любили захватывающие детективы…
— Книжки — это да. Помню, курсовую работу писал… Всю областную публичную библиотеку перелопатил. Настолько увлекся темой. А после окончания института не без подачи главного специалиста области по акушерству и гинекологии семь лет работал хирургом в гинекологическом отделении областной клинической больницы № 1. Как мне объяснили, работа там тяжелая и нужны мужские руки. Я много оперировал. И ездил по санавиации еще…
— Летал или ездил?
— Дежурили мы по неделе на дому. Куда уходишь на какие-нибудь празднества, всегда оставляешь адрес. Если поступает вызов, подъезжает туда машина, тебя забирают — и поехал. А так-то да… летали самолетами, вертолетами, ездили по железной дороге. А в самые непролазные места добирались машиной, и всегда с пересадкой. Из города на служебной. А когда бензин заканчивался, то уже в точке «рандеву» ждала местная. И мне такая жизнь нравилась…
— И в каких случаях тебя вызвали на операцию?
— В самых тяжелых случаях, когда местные доктора не могли разрулить сложившуюся ситуацию. Случаи бывали очень тяжелые, всякие-разные. Перитониты были, тяжелые кровотечения были.
— Но ты же молодой врач тогда был. Откуда у тебя опыт?
— Владимир, отделение-то было хирургическое, где я работал, а там три раза в неделю сначала на крючках стоишь, ассистируешь, потом потихонечку начинаешь делать сам…
— И так набил руку? А чего ушел из хирургии?..
— Ельцин пришел (хмурится) потому что, изменилась вся система здравоохранения, начала меняться кардинально и в худшую сторону. Потому что снабжение медицины стало страдать, хромать. Врача заставляли требовать с пациентов белье постельное, перевязочный материал.
— В смысле? Как требовать белье?
— Вот на операцию в областную больницу человек приходит, а ему сразу говорят, мол, вы должны принести там, например, шесть метров марли… и еще постельную наволочку, ты-ты-ты-ты-ты, шприцы, ну и прочее, прочее, прочее. То есть вот таким образом все стало…
— Ну и тебя что, Сергей, не устраивало?
— Понимаешь, я учился на врача, а не на вымогателя… Мечтал со школьной скамьи помогать людям. Профессию врача боготворил…
— Хочешь сказать, что пациенты в основном были небогатые?
— Почему? При чем здесь богатые или небогатые? Нельзя же так. Если до Ельцина они шли на операцию спокойненько, им все предоставляли. И перевязочный материал был в достатке, и няньки были, и все-все-все. И все, и всё было, было по уму. А тут началось недофинансирование, задержки зарплат…
— Ты имеешь в виду, что наступила перестройка?
— И потом я еще посмотрел, Владимир, как наших корифеев от хирургии стали увольнять пачками. Самых грамотных специалистов в 60 лет. Полных сил и желания работать… А им говорят: «Все, сроки у вас пришли на пенсию». И всех их повыгоняли, всех и забыли тут же… А тут мне предложили место преподавателя в учебном центре МВД в Челябинске, пообещали, что будет зарплата немного побольше, чем у оперирующего хирурга в областной больнице. И, по крайней мере, там работа поспокойнее была, чисто преподавательская. Преподавал милиционерам первую медицинскую помощь, судебную медицину и судебную психиатрию.
— Ну это не тот уровень. Это совсем не наука…
— А меня Петр Иванович Новиков, оказывается, не забыл. Именно в это время я и занялся научной деятельностью, потому что были завязки с кафедрой судебной медицины мединститута, причем серьезно все было, поэтому я там и пропадал. У Новикова…
Тыканье палкой в мертвого енота — не наука
— За счет своего личного времени?
— Меня, как и профессора Новикова, интересовала общая проблема: как установить давность смерти в условиях неочевидности, когда труп лежит на открытой местности? Как действуют на него погодные условия? Начали мы, собрали сначала всю-всю вот эту климатологию… То есть солнце, ветер, влажность, осадки. Потом, когда кое-что собрали, посмотрели и считать стали, там большой объем выкладок и математики получился… Ну и решили остановиться только на солнечной радиации. Вот. Практически очень долго это все собирали. Очень долго и муторно было. Вплоть до того, как одежда влияет на остывание тела. В том числе и в зависимости от ее цвета… В отпусках, в своих отпусках я сутками сидел в бюро с этими электронными градусниками…
— Мне тоже пришлось немного поработать с градусниками, выезжая на места преступлений. Тогда мы все понемногу, похоже, собирали информационную базу. А до этого все было совсем убого. Пощупал у мертвого лоб — и делаешь вывод, остыл он уже или нет. Ну и окоченение тоже приблизительно помогало… Сергей, а чего с тобой Петр Иванович возился? Ты же у него не работал в штате…
— Очень хороший человек был. И мне поставил условие: «Ты должен стать кандидатом. Раз у меня работаешь, должен стать обязательно». Работал я во внештатном режиме, за счет своего энтузиазма. И Новиков это оценил, конечно. Он мне дал еще в помощь своего преподавателя, который мне немножко помогал, консультировал…
А я дома по ночам писал литературный обзор по моей теме. Литературу собирал в публичной библиотеке. Через знакомых я брал все подшивки журнала «Судебная медицинская экспертиза» за 10 лет. Украдкой делал ксерокопии нужных мне статей.
— И дальше…
— А дальше я уволился из учебного центра. Немного устал за эти годы от его руководителей. И немного поработал участковым инспектором в Металлургическом районе Челябинска. Пару лет понюхал, что такое «милицейская земля». А в 2008 году уволился на пенсию по выслуге лет. Ну и, конечно, забросил свои научные изыскания, не до того было. Жизнь новую надо было устраивать. Преподавал хирургию в медицинском колледже. Был период, когда я не работал, жил на пенсию. А потом потихонечку-потихонечку решил вернуться в медицину. И с 2013 по 2014 год я прошел платную интернатуру по скорой медицинской помощи. Заканчивалась она у меня где-то в июле 2014 года, а с сентября я пошел учиться на врача ультразвуковой диагностики. Опять же, за свой счет. Работал специалистом широкого профиля. Я смотрел все, кроме головного мозга и сердца, смотрел живот, почки, сосуды, суставы.
— А как вернулся к работе над диссертацией?
— К диссертации… Это я уже в 2020 году, тогда что-то мне стукнуло. Сидел дома, перебирал-перебирал бумаги и наткнулся, как всегда это бывает, неожиданно... Собрал ее, посмотрел... Она у меня разрозненная была. Я собрал ее, смотрю, а у меня ведь вроде это все есть от начала и до конца, до последнего листочка. Дальше надо было руководителя найти. Хорошего руководителя. Вот я стал искать руководителя. У нас хорошая научная база и руководители в Ижевске. Я созвонился со своим будущим руководителем. Договорились… Все сам. Петр Иванович к тому времени уже умер.
Я приехал в Ижевск. Меня, конечно, сразу огорчили, сказали: «Вам нужно пройти срочно-срочно платную профессиональную переподготовку. Вот. А тогда, если вы ее пройдете, то в августе я вас возьму к себе». Ну я ему отдал мою работу, он ее почитал, и она его устроила.
А дальше поиски были. Где, что? В Екатеринбурге такого нет, в Перми тоже нет. Где я ее нашел? В Башкортостане, в городе Уфе. Практически тоже она за деньги была. Буквально очень быстро, в течение недели, я оформил документы и с февраля по май прошел профессиональную переподготовку. Дальше была аккредитация.
Аккредитацию я уже проходил здесь. Первично. И потом в 2021 году, в августе, он взял меня в аспирантуру, заочную, платную. Ну я с пенсии деньги откладывал. Там год стоил 70 000. И с сентября 2021 года я работаю у Власова Александра Юрьевича в качестве судебно-медицинского эксперта в его научно-исследовательском институте судебных экспертиз «СТЭЛС».
Началась подготовка к защите диссертации. Выбрали Российский университет дружбы народов имени Патриса Лумумба. Сказали, что защищаться придется в докторском совете. Дальше стали ждать, хотели… думали, что в 2025 году защита будет. Нет, так не получилось. Нас поставили на 10 февраля 2026 года. Очень волновался, потому что данной тематикой никто больше не занимался практически за длительный промежуток времени ни у нас, ни за рубежом.
— Сергей, получается, что ты практически всю жизнь интересовался судебной медициной? Казалось бы, надо тебе было просто прийти в бюро к Новикову и сказать: «Петр Иванович, я хотел бы работать судебным медиком-экспертом».
— Ну не получилось у меня тогда, не получилось. Другие были интересы, другие проблемы жизненные были.
Похожие новости: