НОВОСТИ СЕГОДНЯ
73-летний Александр Юрасов из Приморско-Ахтарска содержится в СИЗО по обвинению в убийстве своей жены, хотя первичная экспертиза не нашла следов насилия. Защита настаивает на первоначальном давлении на подзащитного и последующем попустительстве в ходе расследования, а следствие — на умышленном преступлении. Полтора года следствие не видело состава преступления, но после ареста пенсионера «нашлась» удавка.
22 января 2024 года в хуторе Морозовский Приморско-Ахтарского района Краснодарского края умерла 79-летняя София Шингирей. Судебно-медицинский эксперт зафиксировал: «При визуальном осмотре следов насильственной смерти не обнаружено». Однако спустя полтора года бывшего мужа женщины, Александра Юрасова, арестовали по обвинению в убийстве. В деле появились странгуляционная борозда, перелом подъязычной кости и признание, которое пенсионер написал, по его словам, под шестичасовым давлением, без адвоката и не зная, что ему инкриминируют убийство. 16 января 2026 года защита направила жалобу председателю СК Александру Бастрыкину, и 21 февраля получила ответ, датированный 5 февраля 2026, о том, что дело передано на контроль в следственный комитет Краснодарского края. Но контроля по-прежнему нет.
40 лет вместе и формальный развод
Александр Юрасов и София Шингирей поженились в 1984 году и прожили вместе более 40 лет душа в душу! У обоих за плечами были предыдущие браки и разводы, у Софии Васильевны — два сына от первого мужа, у Александра Валентиновича — четверо детей от первой жены, умершей в 1983-м. В 2003 году пара развелась формально, но продолжила жить вместе, вести общее хозяйство и приобретать имущество.
Всё недвижимое имущество София Васильевна завещала внучке и сыну. Как следует из копии завещания, имеющейся в распоряжении защиты, Александру Юрасову гарантировано право пожизненного проживания в доме. О завещании он знал, но содержимое не было ему известно: именно он возил жену к нотариусу за три года до ее смерти.
Сын Софии Васильевны, Андрей Д. (имя изменено по этическим соображениям), переехал к матери уже взрослым. По словам Юрасова и его сына, Андрей Д. злоупотреблял алкоголем, не работал и конфликтовал с матерью из-за денег. В 2021 году Софья Васильевна попросила сына съехать, и их общение практически прекратилось.
Хронология: от инсульта до смерти
В сентябре 2023 года у Софии Шингирей случился первый инсульт. Уход осуществлял только Юрасов. 26 декабря женщина потеряла сознание во дворе, упала, ударившись головой и шеей о бордюр и металлическую трубу. Юрасов вызвал скорую.
В больнице диагностировали повторный инсульт. Но при этом перелом руки и перелом подъязычной кости (позже станет ключевым доказательством обвинения) зафиксированы не были — рентген рук и шеи не делали, и в выписке травма не упоминается.
6 января Юрасов забрал жену домой, поскольку в больнице за ней не было должного ухода, и питания. Она с трудом глотала, почти не говорила, не могла есть твердую пищу - это признаки перелома подъязычной кости, которые медики ошибочно относили к последствиям инсульта. Через день Юрасов повторно повез Шингирей в больницу — женщина жаловалась на боль в руке. Только тогда диагностировали перелом и наложили гипс, хотя рука была сломана еще 26 декабря, как и подъязычная кость, но полноценное обследование медики так и не догадались провести.
Следующие две недели Александр Валентинович кормил жену детским питанием и перемолотой пищей через медицинский шприц без иглы, ухаживал, менял белье. Сын, по утверждению защиты, в этот период не появлялся, так же сын не удосужился поздравлять маму с днями рождения и вообще не интересовался ее здоровьем.
21 января 2024 года по звонку соседки, помогавшей Юрасову по хозяйству, и информации о том, что Юрасов сетовал ей о том, что стоит изменить завещание в связи с тем, что родственники никак не заботятся о Шингирей, в дом приехал Андрей Д. Он остался ночевать в летней кухне.
Утром 22 января Юрасов покормил жену, затем попросил Андрея Д. сходить за фельдшером — состояние женщины ухудшалось, а скорая из города ехала бы долго. Сам пенсионер всё время оставался в летней кухне, из которой не видно двух входов-выходов в домовладение.
Фельдшер пришел через полтора часа. Почему сын не настоял на том, что помощь нужна срочно остается загадкой. К этому моменту София Васильевна была мертва. Прибыли полицейские и ритуальная служба.
Доказательства, которые разделили дело на «до» и «после»
23 января 2024 года экспертизу тела начал эксперт Приморско-Ахтарского отделения бюро СМЭ В.Г. Матвеев. 13 февраля он подписал Акт судебно-медицинского исследования № 20/2024.
Согласно документу, «при визуальном осмотре трупа следов насильственной смерти не обнаружено».
Зафиксирован неполный перелом левого большого рога подъязычной кости, но с признаками срастания, без смещения и кровоизлияний в мягкие ткани. Такой перелом мог быть получен при падении 26 декабря и не является смертельным — с ним живут неделями, испытывая дискомфорт при глотании.
Явка с повинной: «надавил на горло, когда кормил»
13 февраля, в день подписания акта, Юрасова доставили в отдел полиции для «опроса». По словам пенсионера, сотрудники уголовного розыска удерживали его более шести часов, не давая уйти и требуя признания, не пускали в туалет больного пожилого мужчину с сахарным диабетом 2 типа, хотя он предупреждал о недержании.
По словам Юрасова под давлением полицейских, он был вынужден написать явку с повинной. Текст, как он утверждает, не содержал признания в умысле: он лишь допустил, что «мог надавить на горло, когда кормил». Адвоката в момент подписания явки не было.
28 февраля на повторном допросе пенсионер заявил следователю, что явка — результат давления и он себя оговорил. В ответ, по словам пенсионера, следователь сказал: «Если будете менять показания — арестуем». Однако уголовное дело по-прежнему не возбуждали.
Новая экспертиза нашла в старой «механическую асфиксию»
27 марта 2024 года, несмотря на отсутствие уголовного дела, следователь Икорский назначил комиссионную судебно-медицинскую экспертизу, которая сделала вывод, что смерть наступила от механической асфиксии (сдавления шеи), якобы на шее умершей обнаружена странгуляционная борозда шириной 0,4 мм и кровоподтеки. При этом перелом подъязычной кости был квалифицирован как криминальный.
Как позднее укажет рецензент, новые исследования в указанной экспертизе не проводились. Специалисты использовали данные из акта № 20/2024, но дали им иную интерпретацию. Гистологическое исследование подъязычной кости хоть и выполнялось, но данных нет даже у следователя. Зато, эксперт Матвеев определил перелом руки давностью 5-10 суток до наступления смерти, хотя от момента перелома до момента смерти прошел практически месяц. И таких ошибок в экспертизе по срокам множество. Также асфиксия может произойти из-за острой сердечно-сосудистой патологии, у людей, перенесших инсульт.
Несмотря на выводы об убийстве, уголовное дело возбудили только 27 августа 2025 года — спустя почти год после экспертизы и полтора года после смерти женщины. Хотя дело возобновили по рапорту следователя, предыдущий адвокат Журавлев сообщил, что импульсом к возобновлению проверки стало давление со стороны родственников самих наследников (потерпевшие), которых не устраивал факт нахождения “убийцы” на свободе дома, а не в тюрьме за решеткой.
Арест и признание, которого не было
27 августа 2025 года следователь вызвал Юрасова на допрос в качестве подозреваемого. Пенсионер вновь заявил о своей невиновности.
Тогда, по версии защиты, адвокат Юрасова Журавлев вместе со следователем убеждали старика: «Признай, что случайно надавил на шею, когда кормил. Это не убийство, а причинение смерти по неосторожности. Срок давности по этой статье — два года, он уже прошел. Тебя сразу освободят».
Юрасов отказывался. Его задержали и поместили в ИВС. На следующий день, 28 августа, допрос продолжился — по словам пенсионера, с криками и угрозами. После ночи в камере он согласился подписать признание в причинении смерти по неосторожности. Протокол, как он утверждает, он не читал, следователь только показывал, где ставить подпись.
29 августа 2025 года суд избрал меру пресечения в виде ареста. В суде Юрасов заявил, что признание ложное и получено под давлением и обманом. Суд это заявление не учел. Только тогда пенсионер узнал, что его обвиняют по ч. 1 ст. 105 УК РФ (умышленное убийство), а не по неосторожности.
Адвокат Журавлев больше не защищает Юрасова. На него подана жалоба в Адвокатскую палату Краснодарского края. Новый защитник — Елена Люфт.
Таким образом, следствие подстраивалось под доказательства периодически: сначала была версия, что убийство из корыстных побуждений - наследство, потом после получения признания под давлением, изменила версию на причинение вреда по неосторожности, но после отказа Юрасова подписывать показания в умышленном убийства - вернулось к корыстным побуждениям, а когда защита запросила наследственное дело, выяснилось, что ничего Юрасову не достается, в этом случае ему нужна была жена живой и здоровой, но следствие изменило статью на ч. 2 ст. 105 УК РФ и выдвинуло новый мотив - убийство на почве того, что устал ухаживать за супругой последние несколько месяцев, личная неприязнь.
Рецензия защиты: «экспертиза проведена с нарушениями»
25 декабря 2025 года была подготовлена независимая рецензия на заключение экспертов, узревших удушение. Выводы специалиста: указывают на нарушения, которые вызывают сомнения в объективности.
Исследование проведено с нарушениями Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности».
Анализ материалов дела фактически отсутствует — заключение переписывает данные акта СМЭ.
Гистологическое исследование подъязычной кости по требованию защите не предоставлено следствием, без чего невозможно установить давность перелома и отличить прижизненную травму от посмертной или старой, такие выводы носят лишь вероятностный характер.
Странгуляционная борозда описана поверхностно; не исключена ошибка дифференциальной диагностики — за нее могли принять естественную складку кожи («кольцо Венеры»), либо след от посмертной повязки, наложенной фельдшером. Таким образом, прижизненные складки на шее не описаны, не взяты срезы ногтевых пластин, не описаны пигментные пятна на лице, не описано повреждения щитовидного хряща, что свидетельствует о неполноте самого заключения.
Рецензия настаивает на необходимости повторной комиссионной экспертизы с эксгумацией тела.
Мотив, который не вяжется с фактами
Следствие утверждает, что Юрасов убил жену из корысти — узнал о завещании и разгневался. Но эта версия рассыпается при первом же взгляде на факты. О наличии завещании он знал целых три года. Он лично возил жену к нотариусу. Он понимал, что имущество переходит её внучке и сыну. Завещание гарантировало ему право пожизненного проживания в доме. Следствие также не рассмотрело варианта о естественной причине смерти (подавиться воздухом или остатками пищи), либо об убийстве тем, кому это действительно могло быть выгодно, когда стариков нет, а имущество можно продать.
Александр каждое утро брал шприц, набирал детское питание и кормил её, борясь за её жизнь до последнего дня.
Сейчас ему семьдесят три года. За его плечами гипертония, сахарный диабет, бронхиальная астма, вывих локтевого сустава, пупочная грыжа, обнаруженная уже в камере. Он с трудом передвигается. В следственном изоляторе ему негде сушить одежду, потому вынужден ходить в мокром нижнем белье и-за болезни недержания мочи. Это не просто дискомфорт — это ежедневное унижение человеческого достоинства. Но следствие это не волнует. Как не волнует и ходатайство защиты о медицинском освидетельствовании, чтобы выяснить фактическое состояние здоровья подзащитного.
С 26 октября 2025 года по 15 января 2026 года с обвиняемым не провели ни одного следственного действия. Но меру пресечения продлевают каждые полтора месяца, как по расписанию.
15 января 2026 года адвокат Елена Люфт направила жалобу на имя Председателя Следственного комитета России Александра Бастрыкина. Двадцать три пункта: давление на обвиняемого, подлог экспертиз, отказ в эксгумации, бездействие следствия, бесчеловечные условия содержания пожилого больного человека. Она просила личного контроля над расследованием и проверки каждого факта, однако практической реакции на жалобы до сих пор.
В деле Юрасова отражается сразу несколько системных проблем, знакомых каждому, кто сталкивался с отечественным правосудием за пределами столичных адвокатских кабинетов.
Здесь сошлось всё: первичная экспертиза, которая не увидела криминала, — и «уточняющая», которая нашла его через полгода, не проведя новых исследований. Признание, написанное без адвоката под шестичасовым давлением, — и обвинение, которое подменили прямо в суде, пообещав одно, а предъявив другое. Отказ в эксгумации, отказ в предоставлении ключевого документа, отказ в проверке версии защиты. И главное — полуторагодовая пауза между смертью и арестом, когда следствие явно понимало шаткость собственных доказательств, но, спустя время, уже другой следователь по делу, увидел возможность раскрыть это “преступление” и получить плюсик в отчете.
Это классические признаки «палочной системы», где важен не столько результат расследования, сколько отчётность: раскрытое дело и арестованный фигурант. Но сегодня эта система переживает не лучшие времена. Антикоррупционная «чистка», затронувшая высшие эшелоны МВД, СК и прокуратуры, показала: методы, десятилетиями считавшиеся рабочими — давление на подследственных, фабрикация доказательств, подмена понятий, — больше не являются гарантией неприкосновенности. Те, кто ещё вчера штамповал дела по отработанным лекалам, сегодня сами могут оказаться по другую сторону решётки.
Закон должен быть одинаков для всех: для пенсионера с инсультной женой и для генерала с именной табличкой на двери.
Именно поэтому дело Александра Юрасова требует не просто судебного решения, а системного разбирательства: кто, когда и зачем «не заметил» отсутствие следов насилия в акте №20? Почему полтора года следствие молчало, а потом внезапно «нашло» удавку? И главное — сколько ещё таких дел ждут своего часа в папках с пометкой «не раскрыто», пока кто-то не решит, что пора дожать?
Ответы на эти вопросы — не только вопрос справедливости для одного человека. Это вопрос доверия к системе в целом. А доверие, как известно, восстанавливается дольше, чем фабрикуется любое уголовное дело.
Данный материал является официальным запросом в правоохранительные органы Краснодарского края и Приморско-Ахтарского района для правовой оценки изложенной информации и принятия необходимого процессуального решения. Наша редакция продолжает следить за ситуацией.
Похожие новости: