Локальный ренессанс: три источника и три составные части российского виноделия

Сегодня в РФ собирают рекордные урожаи винограда, развивают винный туризм и принимают законы в его поддержку; место для российских вин на полках и в винных картах стремительно расширяется, а доля импортных вин из недружественных стран так же стремительно сжимается. О движущих силах и процессах в российском виноградарстве и виноделии – в материале «Профиля».

Темпы изменений, которые происходят в отрасли виноделия, можно сравнить только с двумя периодами в отечественной истории. В конце XIX века, в эпоху правления Александра III, наблюдался настоящий бум инвестиций – как государственных, так и частных – в южные регионы. Происходило это на фоне промышленной революции в России и достаточно высоких ставок ввозных пошлин на весь импорт, в том числе и вино. Доля его поставок в страну не превышала 5% от общего объема рынка и была сосредоточена на сегменте «для высших классов».

Для СССР стать одним из мировых лидеров в виноградарстве и потреблении вина было не менее важно, чем первенствовать в области балета и спорта. С середины 1970-х по 1985 год в виноградарство и строительство виноделен вкладывались огромные ресурсы. Советский Союз занимал тогда первое место в мире по площади виноградников и одно из первых – по производству вин. Возросли и объемы импорта: вина ввозили из государств СЭВ, из Северной Африки и даже из отдельных стран Западной Европы.

[embed]https://profile.ru/society/na-trezvuju-golovu-prichiny-i-pos...[/embed]

Сегодня мы наблюдаем новый виток развития. Ежегодно винодельческая отрасль получает около 4 млрд рублей из федерального бюджета по программам Министерства сельского хозяйства, есть собственные инвестиционные программы у регионов. Такая финансовая подпитка за последние несколько лет привела к росту общих площадей виноградников примерно на 10 тыс. гектаров, до 113,3 тыс. га. В 2026-м заложат еще около 5 тыс. гектаров.

В прошлом году, по данным Минсельхоза, виноградари собрали 955 тыс. тонн винограда – это очередной рекорд постсоветского периода. Планы были значительно скромнее: около 870 тыс. тонн, т. к. во многих регионах погода не способствовала вызреванию плодов и ягод.

Отметим, что виноградники у нас в среднем достаточно молодые: возраст кустов составляет 5–15 лет. Это важно для экономической эффективности отрасли. Старые лозы хоть и красиво выглядят в рекламе, но дают скромные урожаи, пусть и хорошего качества. Для того чтобы обеспечить массовые потребности рынка, виноградник должен приносить стабильно высокий урожай – в молодом возрасте лоз это проще.

Прогресс заметен не только в области виноградарства, но и в виноделии. По итогам 2025 года производство тихих вин в России выросло на 13,6%, игристых – на 7,7%, а суммарный объем винодельческой продукции превысил 560 млн литров. И это с высокой базы 2024-го, когда отечественный рынок впервые перевалил за полмиллиарда литров вина всех типов, а игристые вообще стали «русской ракетой»: их производство увеличилось на 24,7% по сравнению с предыдущим годом.

Общая оценка эффективности виноградарства: это самый быстрорастущий за последние пять лет сектор сельскохозяйственной отрасли. Как говорится, чего же боле?

Государственная поддержка виноделия, как и в прошлые исторические периоды, не «висит в воздухе». Деньги из казны выделяются для отрасли, к которой сохраняется стабильный интерес рынка. В Российской империи с начала винодельческих реформ Александра III до 1900-х потребление вина увеличилось примерно на 20%, до шести литров на душу населения в год. В СССР запрос на вино дал троекратный по сравнению с послевоенными показателями рост к 1984-му: примерно до 15 литров на человека в год (без учета плодовых вин).

Так же и в наше время вторым стимулом развития виноделия стал кратный рост интереса к отечественному вину. С 2017 года рынок демонстрирует увеличение показателей розничной продажи основных типов винодельческой продукции. С 2017 по 2024 год сбыт тихих вин прибавил около 100 млн литров, игристых – почти 78 млн литров. Общий объем реализации к 2024-му вырос до 816 млн литров, и это абсолютный рекорд продаж примерно с 2010 года. Кроме количества литров нужно учитывать и качество потребления. Структура винного спроса сейчас кардинально иная, чем, например, в нулевые, когда основной объем продаж давало дешевое вино в мягкой упаковке, прозванное в народе «Шато Пакет». Как правило, производилось оно из импортного виноматериала и качеством не блистало.

[caption id="attachment_1856890" align="aligncenter" width="1200"] Сбор урожая на виноградниках винзавода "Массандра" в поселке Кипарисное в Крыму. Сентябрь 2020 года[/caption]

Сейчас – другое дело. Благодаря усилиям участников рынка, среди которых и виноторговые компании, и ретейлеры, и винные школы, сформировался новый класс потребителей – «винный покупатель», для которого сорт, регион происхождения, история винодельни и ее терруар (совокупность природных факторов, влияющих на характеристики винограда и вина) важнее, чем содержание сахара в готовом продукте. В разных каналах продаж доля таких покупателей колеблется, но лояльность и интерес к вину в последние годы сохраняются на высоком уровне. Его не поколебали ни ковидный карантин, ни кризисные эффекты 2022 года.

Впрочем, в марте 2025-го неожиданно «повеяло холодом»: результаты первого квартала оказались хуже, чем годом ранее. Розничные продажи тихих вин сократились на 2%, игристых – почти на 5%. Поначалу эти показатели заинтересовали в основном аналитиков. Даже общие итоги года, которые подтвердили спад продаж, почти не отразились на отечественных виноделах: большую часть 2024-го и весь последующий год на рынок российского вина воздействовала живительная сила протекционизма.

[embed]https://profile.ru/society/vinnaya-karta-rossii-kak-razvival...[/embed]

Дело в том, что ранее рост спроса во многом обеспечивался снижением цен и повышением доступности импортного вина. Покупатели накрепко выучили надписи на этикетках типа Pinot Grigio или Prosecco и выбирали эти вина в первую очередь. Нашим производителям приходилось пробивать дорогу к сердцам и кошелькам аудитории при поддержке таких федеральных акций, как «Дни российских вин», которые начали проводиться в ретейле с 2018 года. Рост продаж шел, но медленнее, чем хотелось бы, учитывая объемы инвестированных средств.

Низкий курс доллара во втором полугодии 2022-го и в 2023-м серьезно повернул спрос в пользу импорта, и государство включило защитные механизмы для рынка, в сырьевую базу которого вложены миллиарды рублей. Пошлины на вина из недружественных стран были подняты вдвое (до 25%, но не менее двух долларов с литра), акцизная нагрузка на все вино, кроме российского, выросла в три раза. Конкуренция снизилась, и наши виноделы вздохнули свободнее.

При этом из ассортимента практически полностью ушло вино сегмента до 350 рублей (как импортное, так и российское), где еще недавно был весьма приличный выбор. Основная масса европейских вин (свыше 65%) в 2025-м продавалась дороже 800 рублей (годом ранее 60% таковых стоили от 300 до 800 рублей), спрос на них упал, а ввоз из ЕС снизился примерно на 40%. Именно этот спад в первую очередь и отразился на общих показателях продаж. Вместе с тем доля российского вина в реализации увеличилась до 63%, объем в литрах тоже рос, хотя рынок в целом падал.

Долго ли можно расти на падающем рынке? Этот вопрос в первом квартале 2026 года все чаще задавали себе российские виноделы. В конце XIX века, во времена князя-винодела Голицына, при крайне низком объеме импорта наши производители говорили «о винодельческом кризисе». Впрочем, сам Лев Сергеевич утверждал, что «никакого специального винодельческого кризиса нет, а есть общий кризис – денежный». На рост цен в этом сегменте наложился общий спад потребительского рынка, где целый ряд категорий алкоголя (например, пиво) потеряли куда больше.

В целом розничные продажи вина на фоне повышения цен устояли, и речь пока идет о коррекции, выходе спроса на плато и его концентрации в сегменте до 800 рублей. В этом ряд производителей видят определенные риски, поскольку себестоимость выращивания винограда и производства вина в условиях санкций и высоких банковских ставок не позволяет винодельням среднего и малого масштаба делать вино с ценой на полке ниже 1000 рублей. Но есть ли у покупателя, привыкшего к другим ценникам, возможности и желание тратить такие деньги?

Частично ответ на этот вопрос дает ситуация в сегменте HoReCa. Если ретейлеры, столкнувшись с повышением отпускной цены, могут за счет объемов закупок и снижения маржи балансировать в розничных продажах вина, то в кафе и ресторанах любое подорожание поставок сразу отражается на винной карте. В результате реализация вина в заведениях общепита сократилась в прошлом году примерно на 13%, а удельный вес сегмента снизился до исторического минимума. Если до 2020-го на рестораны приходилось около 8% всех продаваемых в России бутылок вина, то теперь этот показатель составляет 3,75%.

Третьим источником развития рынка, кроме структуры предложения и ценообразования, можно назвать формирование лояльности через эмоции. Путешествия в винодельческие регионы (от Крыма до Южного Дагестана), встречи с виноделами, экскурсы в историю, дегустации – погружение в столь сложно устроенный мир переводит восприятие вина как алкогольсодержащего напитка к вину как некоему «квесту для взрослых». Интерес к процессу производства, сортам винограда, личности винодела – все это создает дополнительную ценность и ведет к готовности покупателя отдать за вино больше 500–800 рублей, что сейчас так актуально для российских виноделов.

И тут нам тоже есть чем похвастаться. Спрос на энотуризм вырос после пандемии в несколько раз. Только в прошлом году винодельческие хозяйства страны посетили более 1 млн человек, и это не считая турпотока в населенных пунктах, связанных с вином (например, Абрау-Дюрсо). Три четверти рынка винного туризма занимает Краснодарский край, на втором месте – Крым, растет интерес и к другим регионам. В Дербенте одна из виноделен, расположенная в центральной части старого города, приняла в 2025-м свыше 10 тыс. туристов. Маршрут по четырем винодельням предлагает Волгоградская область. Винные туристические объекты появились в Самаре, Саратове, в Северной Осетии.

Перспективным направлением видится развитие винных кластеров. При таком подходе турист не просто заезжает на винодельню с экскурсией и отправляется затем в свой пляжный отель с упаковкой бутылок. Гостя приглашают посетить ресторан местной кухни, где к блюдам подают свои же вина, его оставляют ночевать в отеле или глэмпинге. В идеале программа продолжается несколько дней. Двигатель этого направления в России – малые винодельни. Если смотреть по числу лицензий на производство, из 250 объектов почти половина (свыше сотни хозяйств) принадлежит виноделам-фермерам. А если посчитать не только по типу лицензий, но и по фактическим концепциям, малых (семейных) проектов с площадью виноградника до 10–15 га наберется точно больше половины. Так происходит и в других винодельческих странах.

[embed]https://profile.ru/society/nadziratel-pitejnogo-sbora-uchet-...[/embed]

Разнообразие – ключевой фактор эмоционального восприятия виноделия, и обеспечивается оно как раз множеством малых объектов. Для них в России действует целый комплекс льгот: от стоимости лицензий (в 12 раз меньше, чем для крупного производства) до грантов. Немаловажно, что в прошлом году был принят закон «О винном туризме», который позволяет развивать рынок по кластерному принципу. Виноделам разрешили строить объекты приема гостей рядом с виноградниками.

Еще одна история в пользу хорошего настроения – винные ярмарки. Вокруг них выстраивается целая система образовательных мероприятий, гастрономии, досуга. Человек приходит на такую ярмарку на целый день и не только дегустирует вино, но и общается с виноделами, участвует в семинарах, пробует сочетания вина с фермерскими сырами и другими продуктами и т. д. Ярмарки стартовали в 2022 году в Анапе и сегодня охватывают огромное количество городов – Москва, Ярославль, Тюмень, Самара, Псков… Одна специализированная ярмарка позволяет реализовать от 10 до 25 тысяч бутылок вина (сравнимый объем вин всех стран продает за год сеть из нескольких супермаркетов). Для некоторых малых хозяйств участие в таких мероприятиях – главный, если не единственный канал продаж. Помимо ярмарок есть также винные фестивали, которые проводят рестораторы, винные клубы и пр.

Отметим, что бум интереса к российскому виноделию соседствует с проводимой в ряде регионов антиалкогольной кампанией и общим вектором на снижение потребления алкоголя, к которому вино по законодательству относится. В истории это также повторяющийся сюжет. В СССР второй половины 1970-х экономическая стабильность и рост благосостояния граждан создавали запрос на товары изысканнее, чем «сорокаградусная», – вино было дефицитным продуктом. Запросы населения совпадали с идеями государства о том, что крепкий алкоголь надо бы заместить в потреблении более культурными напитками.

Об антиалкогольной кампании 1985 года много мифов, но последовательность действий всегда одинакова: огромные вложения в виноградарство, а затем разворот на 180 градусов. Любая кампания по борьбе с пьянством в первую очередь ударяет именно по вину. Достаточно сказать, что с 15 литров на душу населения в СССР потребление вина к 1990-м упало втрое, до 5–6 литров. При этом потребление водки выросло на треть, а пива – в три раза по сравнению с показателями до антиалкогольной кампании. И этот «статус-кво» сохраняется до сих пор.

В любом развитии присутствуют риски и кризисы. Будем надеяться, что на сей раз – третий в российской истории – все источники и составные части развития винодельческой отрасли будут работать в унисон. К этому есть немало предпосылок.