У современной войны есть примета: на переднем крае всё чаще слышишь не только человеческие голоса, но и «язык машин». Запорожское направление. Унылая степь под снегом, редкие лесополки. В расположении батальона беспилотных систем Новороссийского гвардейского горного соединения ВДВ привычный боевой антураж дополнен новыми звуками – электрическим жужжанием сервоприводов и гулом наземных дронов. Здесь служит мой новый фронтовой приятель – лейтенант Данил с позывным «Алтай». Его должность – заместитель командира роты по военно-политической работе… наземных робототехнических комплексов (НРТК). Звучит как фраза из военно-фантастического романа. Но это не фантастика. Это уже военная реальность. Сейчас эти высокотехнологичные подразделения становятся ключевыми на передовой.


Путь «Алтая» в армию был, как он сам говорит, тернистым. После 11-го класса – педагогический университет, факультет физики и информатики. Первый курс без единой тройки. И – решение, которое мать и сестра, вся его семья, в которой никогда не было военных, наверное, приняли с тревогой: бросить гражданский вуз и уйти служить. Не по принуждению, не от безысходности – по мечте.

– Мне с детства нравилась армия, – говорит Данил просто, без пафоса. – Если бы в семье кто-то был военным, я бы, наверное, сразу после школы пошёл в военное училище. Но подсказать было некому.

Срочная служба забросила его на Дальний Восток – артиллерийская бригада Восточного военного округа. Отслужил добросовестно. Но мечтал о морской пехоте. И сразу после срочной – контракт, Камчатка, разведывательный батальон, должность снайпера. Год среди морпехов – людей, которые, как и десантники, считают себя элитой и имеют на это полное право. Но здоровые амбиции требуют большего – офицерских погон. В 2019 году – поступление в легендарный Военный университет имени князя Александра Невского в Москве, факультет военно-политической работы.

Университет военного времени

Пять лет учёбы. Командир отделения. Сборная университета по военно-прикладным видам спорта. И то, что оказалось, может быть, важнее всех зачётов и экзаменов: на последних курсах в аудитории пришли люди с фронта.

Не седые полковники с кафедр, хотя и они были, а рядовые и сержанты-инструкторы из учебных центров. Ветераны СВО, повидавшие ад штурмов. Они учили курсантов управлять «Мавиками», корректировать артиллерийский огонь с помощью дронов, работать с РЭБ, оказывать первую помощь под огнём.

Программу обучения перестроили под реальные нужды фронта – потому что замполит в этой войне такая же боевая специальность, как и командиры. Они точно так же воюют и, к сожалению, бывает, гибнут.

На этаже факультета все аудитории – именные. Посвящены героям - погибшим выпускникам. Данил говорит об этом коротко, без надрыва, но за этой краткостью – то, что не нуждается в комментариях: восемь портретов из десяти – в небесно-синей форме ВДВ.

Когда пришло время распределения, судьба снова сделала виток. «Алтай» попал в знаменитую Новороссийскую гвардейскую дивизию ВДВ. Артиллерийский дивизион, знакомая стихия. Но командование быстро разглядело в лейтенанте не только политрука, но и того самого студента-физика, «технаря» с системным мышлением. Ему предложили должность в батальоне беспилотных систем.

– Я, не раздумывая, согласился. Разбираюсь в технике, в компьютерах. Я вижу: будущее – за беспилотниками.

Так он оказался там, где рождается новая тактика войны.

Рота, которой нет в уставах

Если в небе дроны уже стали привычной реальностью, изменив тактику современной войны до неузнаваемости, то на земле революция только начинается. И Данил стоит в её авангарде.

- С воздушными БПЛА («птичками») уже всё понятно, – рассуждает «Алтай» тоном инженера. – Все знают, что ­такое FPV, что такое «крыло», как работает «Князь Вандал Новгородский» на оптоволокне. Схемы отработаны. А вот с наземными роботами пока вопросов больше, чем ответов. Многие даже не понимают, что это.

Но это непонимание быстро уходит, когда маленькая гусеничная машина спасает жизни целому отделению.

Рота «Алтая» – единственная в дивизии. Это экспериментальная лаборатория на передовой. Сюда приходят заводские комплексы – «Курьер», «Депеша», «Лягушка» и другие изделия, произведённые по заказу Министерства обороны. Но, как это часто бывает на Руси, заводскую мысль доводят до совершенства в полевых мастерских.

– У нас есть своя лаборатория. Совершенствуем технику под реальные условия, – объясняет офицер. – С заводчиками прямая связь. Показываем, что надо доделать. Они слушают. Если говорим «надо» – делают.

Боевая логистика

Война на истощение – это война логистики. Доставить воду, еду, ­боеприпасы на передовую всегда было самой опасной задачей. «Буханки» и пикапы горят первыми – они лакомая цель для вражеских FPV-дронов. Теперь в рейсы идут роботы.

Маленькая гусеничная платформа ползёт по воронкам, прячется в траве. На ней – обычная IP-камера. Управление – джойстик, как у FPV-дрона. Но вести робота по земле сложнее, чем лететь в небе.

– Сверху всё видно, преград нет. А здесь смотришь с уровня колена – камыши, бурьян, ориентиров нет, – поясняет «Алтай».

Выход находят в боевом братстве. Когда робот упирается в стену растительности, звонят соседям-разведчикам: «Гляньте сверху, куда нам?» Те выводят «мула» на тропу.

Огневая точка на гусеницах

Логистика – только начало. Вторая ипостась НРТК – огневое поражение.

– Есть дроны-камикадзе, – кивает Данил. – Небольшой робот везёт две противотанковые мины ТМ-62. Билет в один конец.

Сейчас в роте экспериментируют с управлением по оптоволокну. Такой робот не боится РЭБ: тонкая нить тянется за ним, и никакая «глушилка» не оборвёт связь. Правда, есть нюансы: проедет мотоциклист, перебьёт кабель – и машина встанет. Но работу над моделями «Лягушка» и аналогами продолжают.

Главная гордость «Алтая» – тяжёлые комплексы, превращённые в подвижные огневые точки.

– Мы экспериментируем с установкой на наших роботов мини-РСЗО и автоматических гранатомётов АГС-17. На «Курьерах», кстати, уже штатно предусмотрена такая установка.

Картина боя будущего: штурм опорника, враг ждёт пехоту, но из кустов выезжает приземистая машина. Оператор из безопасного блиндажа за километры наводит прицел. Очередь гранат накрывает окоп с хирургической точностью. И только потом заходят штурмовики.

А ещё есть роботы-сапёры, которые идут впереди, и роботы со станцией РЭБ, ползущие за штурмовой группой и создающие невидимый купол защиты.

- Мы помогаем всем, – с гордостью говорит Данил. – Инженерам даём платформу под разминирование, рэбовцам – тележку для глушилок, чтобы бойцам не таскать тяжёлые ранцы.

При этом вся эта цифровая экосистема работает исключительно на отечественном софте. Никаких «Старлинков».

– У нас своя связь, свои зашифрованные каналы, созданные специально для боевых действий. Русские программисты, русские инженеры, русские солдаты, – с гордостью признаётся «Алтай».

Замполит нового типа

Но никакие роботы не отменяют главного – работы с людьми. И здесь «Алтай» говорит о вещах, которые не запрограммируешь и не автоматизируешь.

Специфика батальона БПС в том, что личный состав не сидит в казарме. Люди рассредоточены по всей линии фронта: расчёты дронов в «норах», подвалах, лесопосадках. Как управлять их моральным духом? Как понять, чем дышит боец, если ты видишь его только в чате военного мессенджера?

– Военно-политическая работа – это глаза в глаза, – убеждён лейтенант. – На расстоянии не поймёшь, что у человека внутри. Надо ехать.

Он берёт автомат и мотается по позициям. Туда, где грязь, где прилетает, где страшно.

– Надо пожить с бойцами на позициях несколько дней в одном блиндаже. Выпить чаю, послушать, о чём говорят, о чём молчат. Только так поймёшь реальные проблемы. И люди это ценят.

Когда бойцы видят, что офицер не сидит в штабе, а спит рядом с ними на ящиках, рискует на тех же переездах – рождается доверие. То самое братство, которое крепче брони.

Его непосредственный начальник, замкомбата по военно-политической работе с позывным «Новосибирск», высоко оценивает подход молодого лейтенанта. В этом сплаве технической грамотности и человеческой эмпатии и рождается новый тип русского офицера.

Война машин и людей

Современная война стремительно и неумолимо становится войной машин. Это не метафора и не журналистское преувеличение. Это факт, который каждый день подтверждается на линии боевого соприкосновения – и с нашей стороны, и со стороны противника.

– НРТК активно стали использовать прямо сейчас, причём как мы, так и они. Одновременно додумались, – отмечает Данил с профессиональным хладнокровием. – Эволюция идёт параллельно, и побеждает тот, кто быстрее учится, быстрее внедряет, быстрее адаптирует.

Впереди у «Алтая» – новые задачи. Война роботов только начинается, и такие офицеры, как он, – её командующие.

Читайте больше новостей в нашем Дзен и Telegram