НОВОСТИ СЕГОДНЯ
В обществе давно зреет запрос на подлинную элиту — не на «богачей» 90-х, сколотивших состояния на распродаже страны, а на тех, для кого служение Родине — высший долг.
Владимир Владимирович Путин — президент РФ.
Было. Звучит это слово сегодня как выстрел в тишине — резко, болезненно, безнадежно. Было. Это скрип паркета в брошенной усадьбе под ногами мародеров — звук, в котором смешались память о прежней жизни и грубая реальность распада. Но есть слово, чей смысл изменился еще радикальнее. Когда-то «элита» значила не список в Forbes, а первое место в строю. Привилегию первой пули. Право умирать в авангарде.
Представьте эту картину: царская Россия, дворянская аристократия и потомственные князья. Не в модных салонах и на балах, а в окровавленных мундирах, ведущие полки на штурм Шипки или под картечь Аустерлица. Этот привилегированный класс в первых рядах закрывал собой Родину. А потом — другой век, другая форма, но та же суть. Советская Россия: сыновья наркомов и государственных секретарей, сгорающие в танках под Прохоровкой или таранящие «мессеры» над Москвой. Элита как вертикаль жертвенности. Элита как долг, обращенный в плоть. Сословие, которое служило — и в этом служении обретало свою исключительность. Патриотическая исключительность была их истинной честью и глубинной сутью.
Этот образ теперь живет в коридорах нашей коллективной памяти. Мы помним, что было — и потому с особой ясностью видим, что стало.
Падение Советского Союза было геополитической катастрофой и метафизическим взломом. Трещины пошли по карте и по самой душе нации. Между идеологическими плитами хлынула иная антропология. Западные «советники» принесли нам антинациональную идею: священным объявлялось частное накопление. Их ритуалы — ваучеры, аукционы, залоговые торги — были черными мессами, на которых расчленяли труп великой державы, продавая по частям то, что создавалось поколениями как целое и неделимое народное достояние.
И на эти похороны пришли ловкие люди. Их безнравственное мышление было аппаратом, настроенным на захват. Они смотрели на государственные предприятия, создаваемые поколениями, и не видели в них симфонию труда, а видели лишь финансовый «актив». Их «героизм» жил в темных лабиринтах юридических схем, где можно было заграбастать целую вселенную, оформив это как «инвестиционный договор».
Так родилась псевдоэлита. Ее исключительность измерялась в нулях на счетах и количеством приобретенных фабрик и заводов. Ее качества воплощались в изворотливости и беспринципности. Они были наследниками флибустьеров, только вместо Карибского моря — бескрайние просторы государственного имущества, вместо галеонов — нефтяные вышки.
И как всякие пираты, они прожили жизнь по авантюрному сценарию: одни пали в «разборках» лихих 90-х, другие уплыли за океаны с сундуками награбленного, третьи оказались в казематах на родной земле. Зачастую пиратская республика оканчивалась виселицей или бегством. Но были многие, кто смог мимикрировать в общество, сохранив и даже приумножив капиталы.
И вот они — «богачи». Уже не элита, ибо кроме денег и активов их уже ничего не волнует. Они «богачи».
Русский язык, этот гениальный диагност, еще в седой древности дал им имя, обнажающее суть: слово богач — возникло от слова «бог». В смысле всемогущества. Богач для бедняка — как бог для человека: непостижим, всесилен, капризен, далек. Его яхты — облака, его дворцы — небесные чертоги, его капризы — законы. Ему служат. Ему приносят жертвы.
Эти новые «боги» построили свой Олимп из «снежного мрамора» Куршевеля и стекла Рублевки. Их мифология — глянцевые журналы. Их литургия — светские рауты. Их добродетель — «толерантность», их кредо — «либерализм». Но либерализм особого рода: либерализм как принцип вседозволенности для избранных. Либерализм как этическая капитуляция: мягкость к злу, «понимание» любого извращения, любой подлости, если она упакована в красивый дискурс «свободы». Это был троянский конь, внутри которого сидело полное отрицание любой русской связности — соборности, братства, чувства локтя.
Они искренне считали себя элитой. А нас — чернью, обслугой, статистами в собственном спектакле. Их трагедия заключалась в полном разрыве с реальностью и собственным народом:
- они молились на Запад, но Запад видел в них лишь инструмент для ослабления России;
- они гордились космополитизмом, оставаясь слепы к тому, что космополит — это человек без родины, а значит — человек, которого в любой момент можно выбросить как использованный материал.
И тут появляется Он. Народный президент. Феномен Владимира Владимировича Путина — в его антропологическом соответствии. Он — из тех, кто знает, что государство существует для блага народа и защиты Родины. Он — тот, кто утверждает этот закон и требует его выполнения.
Его появление стало ударом тока для системы псевдоэлиты — богачей. Они почуяли экзистенциальную угрозу. Их испугала справедливость власти и требование служить, принося пользу государству и собственному народу. Их укоренившееся индивидуалистическое мировоззрение вошло в полное противоречие с коллективизмом и стремлением к укреплению государства как нового президентского курса.
Началась холодная война внутри страны. Пятая колонна — эта псевдоэлита — богачи с двойными гражданствами, с деньгами в офшорах, с сердцами, бьющимися в ритме лондонского Биг-Бена — ополчилась против государства. Их кульминация — Болотная площадь. Это были судороги класса, чувствующего, что почва уходит из-под ног. Их лозунги о «демократии» стали криком ужаса перед возвращением державности.
Президентская машина работала медленно, но необратимо. Как ледокол, она ломала принципы. Принцип безнаказанности богачей. Принципы индивидуализма, беспринципности и космополитизма.
…И вот — 2022 год. СВО. Война, которая стала мировоззренческим фильтром. Она отделила зерна от плевел. Богачи затряслись и побежали. Они сорвали маски — под маской «элиты» оказался просто испуганный обыватель с чемоданом долларов. А те, кого они презирали, — проявили героизм. Солдаты, мобилизованные, добровольцы — эти «простые люди» оказались носителями того самого элитарного качества — готовности к жертве во имя собственного народа и Отечества.
Историческая ирония: многие богачи, считавшие себя российской элитой, повторили судьбу византийских олигархов. Как те при осаде Константинополя Мехмедом II берегли деньги «для султана» и не выделяли средств на защиту от турок, так и наши богачи выводили капиталы, думая купить себе место при новом хозяине. Но они оставались слепы к истории: Мехмед казнил этих «бережливых» предателей тут же, после победы. Запад, при наступлении войны, поступит ровно так же. Пирата, который не помогал родной земле и убежал с расхищенными богатствами за кордон, всегда вешают первым и все его добро экспроприируют.
Итак, элита мертва. Окончательно.
Но природа не терпит пустоты. На смену призраку приходит плоть. На смену элите — государственники.
Кто они? Это тип сознания:
- Чиновник, отказывающийся от взятки из чувства долга;
- Учитель, преподающий историю как судьбу;
- Ученый, остающийся в России потому, что не хочет уезжать;
- Солдат, воюющий за нашу землю.
- Мать, воспитывающая детей в любви к Отечеству.
- Президент, видящий в державе служение.
Их богатство — в крепкой связи с народом, историей, землей. Они понимают простую истину: в мире, где Запад открыто объявил Россию врагом, выжить можно только вместе. А значит — нужно сильное государство. Общий дом, который надо защищать.
Государственник — это тот, для кого государство и Родина — продолжение собственного тела. Его свобода — это право принадлежать законной общности, только благодаря которой возможно созидать и защищать нашу единственную и любимую Родину.
Они — мост. Мост между прошлым (царской и сталинской Россией, где величие государства было аксиомой) и будущим (Россией, которая должна выстоять в новой схватке цивилизаций). Мост между народом и властью. Между жертвой и победой.
Космополиты и предатели обречены. Их судьба — историческое забвение, позорное бегство или казнь по законам военного времени. Они были ошибкой, мутацией, болезнью роста. Российский организм их отторгает.
А государственники — это отказ от самой идеи элиты как замкнутой касты. Это возвращение к древнему, исконному принципу: служить — значит быть первым. По долгу. По ответственности.
N.B. Их время пришло. Время людей, которые смотрят на карту России как на икону. Которые видят в государстве форму любви к своему народу.
Крах элиты — это очищение. Зарождение государственников — это естественное выздоровление исторического организма. И в этом — наша правда и надежда. И наша сила, которая, как оказалось, никуда не девалась. Она просто спала. А теперь — проснулась.
P.S. Она, как сжатая пружина, ждала своего часа, чтобы распрямиться с энергией веков.
Похожие новости: