Коньками звучно режем лед: и Петр I катался, и Пушкин, и Лев Толстой...

Зимы тогда были суровее, чем в наши дни. Толстая ледяная корка на водоемах зачастую не таяла до середины апреля, а реки являлись главными транспортными артериями Руси во все времена года. Быстроходные «кости» были в первую очередь не развлечением, не спортом, но быстрым и надежным средством передвижения.
С течением веков коньки совершенствовались. Костяные наточенные «лезвия» археологи обнаруживают на раскопках Новгорода Великого, Старой Руссы и Старой Ладоги. В последние годы таких находок — полозьев на все размеры, и для детей, и для богатырей — становится все больше. Наши пращуры искусно владели подобными коньками. Их длина составляла от 18 до 30 см. В X–XII столетиях на льду Волхова и озера Ильмень можно было видеть десятки скороходов, и, возможно, именно они являлись первыми в мире конькобежцами.

Жители Русского Севера крепили к ногам моржовые бивни. Умельцы вырезали загнутый носок в виде конской головы, отсюда и название — коньки. Использовались и менее прочные (дешевые, деревянные) приспособления. Примерно с XV века их начали делать из дерева с металлическими полозьями, а к подошве прикрепляли веревками и ремнями.

Английский граф Говард Чарльз Карлайл побывал на Руси в годы правления царя Алексея Михайловича и оставил следующие воспоминания: «Московиты, как и голландцы, имеют коньки, которые употребляются зимой, когда воды покрыты льдом. Однако не для путешествия, а только для упражнения и согревания на льду, чем брезгуют высокородные, но увлекаются простолюдины. Эти коньки сделаны из дерева, внизу с длинным и узким железом, хорошо полированным, но загнутым спереди, для того чтобы железо могло лучше резать лед».

Потехи царя Петра

Петр Великий, желавший превратить Россию в мощную в военном отношении, а значит, и атлетически крепкую державу, во время поездки в Голландию оказался весьма впечатлен тамошними конькобежцами. Ему понравилось, что там на лед выходили все — и аристократы, и богатые купцы, и простолюдины. Ведь у нас бег на коньках считался исключительно мужицкой забавой. Дородные бояре на стали бы заниматься такими «глупостями».
Петр Алексеевич пожелал немедленно привить увлечение русским дворянам. С тех пор и на протяжении двух столетий именно эти две страны, Голландия и Россия, делили между собой лавры чемпионов в данном виде спорта.

Неугомонный самодержец, по своему обыкновению, не просто научился кататься по льду, но и внес немалый реформаторский вклад в технологию производства спортивного инвентаря. Царю не нравилось возиться со шнурками и веревками, поднаторев и в кузнечном, и в сапожном деле, он попробовал прикрепить металлический конек к сапогу на толстой подошве гвоздями. И получилось! Теперь было гораздо проще развивать скорость на ровном льду. Петр приказал своим оружейникам наладить производство подобных коньков в Туле, потом эту технологию переняли в Голландии, Британии, а далее — во всем мире.

Самодержец любил и стихию состязаний, проводил среди любимцев-моряков лихие турниры. Оспаривали первенство в том, кто дольше удержится на высокой скорости на бугристом льду, кто покажет искусство меткой стрельбы на конькобежном ходу, кто быстрее пробежит версту по ровной речной поверхности... Случались даже соревнования по борьбе на коньках среди силачей — настоящее спортивное единоборство на радость азартному монарху. Недаром петровские матросы были непобедимы в абордажных боях, а солдаты — в рукопашном и штыковом: государь — на невском льду, Мойке, Фонтанке, Измайловских прудах и Москве-реке — натренировал их на славу.

Не отказывал себе в удовольствии прокатиться подобным образом и Пушкин. Это началось в лицейские годы, в Царском Селе. «Зимой для развлечения ездили на нескольких тройках за город завтракать или пить чай в праздничные дни; в саду, за прудом, катались с гор и на коньках», —вспоминал друг поэта Иван Пущин. А Александр Сергеевич написал, пожалуй, лучшие строки, посвященные русской зимней забаве:
Опрятней модного паркета
Блистает речка, льдом одета.
Мальчишек радостный народ
Коньками звучно режет лед…
Его перу принадлежит и такое признание:
Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!

Первое мировое первенство по конькобежному спорту состоялось фактически в 1889 году. Оно считается неофициальным, поскольку к тому времени еще не существовал международный союз конькобежцев. Звание чемпиона тогда не присудили никому, да и правила были слишком строги: нужно было выиграть три дистанции из трех. И тем не менее лучшим из лучших стал на этом турнире русский спортсмен Александр Паншин, блестяще выигравший забеги на полмили и на милю, занявший второе место на дистанции две мили. 

Это был выдающийся успех. Александр Никитич не раз устанавливал мировые рекорды, был первым чемпионом России в беге на три версты. И именно его следует считать нашим первым триумфатором на первенстве планеты. (Как тут не вспомнить, что и впервые проводившийся чемпионат мира по классическому многоборью среди женщин выиграла наша соотечественница, советская конькобежка, динамовка Мария Исакова.)

Паншин был не просто сильным и выносливым спортсменом, королем скорости. Он усовершенствовал беговые коньки, разработал собственную систему тренировок. Под конец спортивной карьеры занялся фигурным катанием и стал одним из основоположников отечественной школы в этом, ныне очень популярном у нас виде спорта, многократным чемпионом России. У него учился наш первый олимпийский чемпион Николай Панин-Коломенкин.

Дореволюционный период был временем ледовых триумфов Николая Струнникова. В 1911 году, после его второй подряд победы на чемпионате мира, журнал «Всемирный спорт и здоровье» писал: «Феноменальный русский, — как называют теперь Струнникова, — в беге на 5000 метров показал такой размах, такие гигантские шаги и красоту движений, что толпа замерла. А когда он грациозно, словно ласточка, облетел 13 кругов и побил стоявший незыблемо в течение 16 лет мировой рекорд, — энтузиазм зрителей был неописуем. Тысячная публика прорвалась сквозь барьер, ринулась лавой на каток, и через мгновение Струнникова подняли высоко над головами. Громовое «ура!», клики и восторги толпы сопровождали победу москвича, воспринявшего почести, которыми античная Эллада венчала своих героев».

Николай Васильевич — единственный в истории России и СССР конькобежец, добившийся абсолютно лучших результатов на всех дистанциях классического многоборья. После 1917 года он не ушел из спорта, каждый вечер приходил на московский стадион «Буревестник», что на Плющихе, тренировался сам и тренировал других. Лучшим его учеником был Александр Люскин, неоднократный призер национальных первенств, обладатель нескольких рекордов СССР.

На зимних Олимпийских играх советские конькобежцы выступали блестяще. Достаточно вспомнить короля спринта Евгения Гришина. Товарищи по команде уважительно называли его «СЭР». «Скорость — элегантность — рекорд», — вот что означала аббревиатура. Этот четырехкратный олимпийский чемпион вызывал восхищение болельщиков всего мира. После великолепного выступления на Олимпиаде в Скво-Вэлли Гришина спросили: «Что вам больше всего понравилось в Америке?». Ответил молниеносно: «Красный флаг моей Родины на фоне голубого американского неба. Это очень красиво».
Наша «Уральская молния» Лидия Скобликова первой в истории зимних Олимпийских игр стала шестикратной чемпионкой. Причем в 1964 году в австрийском Инсбруке эта улыбчивая девушка из Челябинска выиграла четыре «золота» из четырех возможных!
У великих чемпионов выросли достойные наследники. Уже довольно давно настала эпоха искусственных катков, идеального льда, за которым внимательно следят специалисты. Технологии постоянно меняются, каждый год совершенствуются тренерские методики, но для всех, кто у нас неравнодушен к конькобежному спорту, неизменными остаются восторг, азарт и понимание простого факта: Россия — зимняя страна.