НОВОСТИ СЕГОДНЯ
В Центре «Зотов» открылась интерактивная выставка-фильм, посвященная 130-летию со дня рождения основоположника киноавангарда Дзиги Вертова. Экспозиция, собравшая артефакты из двух десятков музеев и частных собраний, воссоздает «вселенную» пионера советской кинодокументалистики.
Его идеи повлияли на всю современную масскультуру — от медиа до клипов и рилсов
«Мы приглашаем — вон — из сладких объятий романса, из отравы психологического романа, из лап театра-любовника, задом к музыке, — гласит один из первых манифестов группы киноков. — Вон — в чистое поле, в пространство с четырьмя измерениями (3+время), в поиски своего материала, своего метра и ритма».
Выдержки из манифеста «Мы», написанного в 1922 году, на взлете карьеры Вертова, и опубликованного в журнале «Киноправда», который, к слову, должен был выходить наряду с всесоюзной газетой «Правдой», а впоследствии ее и заменить (помните: «ничего не будет... одно сплошное телевидение»?), помещен в одном из закутков решенного в духе лофт-минимализма лабиринта выставочного пространства бывшего Пятого хлебзавода. Здесь так и говорят: «пространство» и прямо на входе выдают модные наушники, без которых, не будучи знатоком биографии мастера, и впрямь не разобраться.
Идея в том, что первая, посвященная «советскому Колумбу кинодокументалистики» экспозиция задумана как аудио- и видео-маршрут по «круглой, как бобина кинопленки», траектории, где визуальный ряд представлен фрагментами из ключевых лент режиссера — «Человек с киноаппаратом» (1929), «Кино-глаз» (1924), «Одиннадцатый» (1928), «Шестая часть мира» (1926), «Три песни о Ленине» (1934), «Энтузиазм: Симфония Донбасса» (1930) и других, фотоколлажами и шрифтограммами самого Вертова и его друзей-единомышленников Эля Лисицкого и Александра Родченко, а также афишами. Одна из самых знаменитых — к «Человеку с киноаппаратом» братьев Стренбергов, срифмовавших треногу камеры с задорными босыми дамскими ножками, а вытращенный глаз, помещенный внутрь объектива, — с кокетливой улыбкой комсомолки.
Среди экспонатов есть и архивные фотографии. В том числе, портрет Давида Кауфмана профиль в куртке пилота на удостоверение агитпоезда (Дзига Вертов, разумеется, псевдоним) и, не менее, известная, запечатлевшая его «имитацию прыжка с грота», где режиссер как бы воспаряет над землей на фоне дерева.
Но главное на таких выставках, естественно, информативная часть, которую приходится немного «добывать». Например, чтобы услышать историю того же знаменитого прыжка, придется побегать в поисках нужной аудио-точки. Прикладываешь гаджет и узнаешь, что прыжки с полутораметровой высоты в свое время закрепили за рафинированным сыном белостокского буржуа репутацию большого оригинала.
— Помню, как в разгар рабочего дня кто-то, пробегая по коридору, заглянул к нам в монтажную и крикнул: «Скорее, бегите все во двор! Там этот чудак с грота прыгает». В садике был грот высотой примерно в полтора метра. Вертов прыгнул с его вершины и это всех позабавило. Прыжок был совершен с серьезной целью — поверить возможность рапидной пленки, но и я, и все поняли это позже, — вспоминала жена и режиссер, а на тот момент монтажница в Московском кинокомитете Елизавета Свилова.
Подобного рода аудио-зарисовок, распиханных по «ящичкам» на выставке много — точные цитаты из воспоминаний и дневников самого кинорежиссера, его жены Елизаветы Игнатьевны, брата, а также Михаила Кауфмана — оператора и лица киноков («Киноки» (кино-оки) — творческое объединение документалистов, сформировавшееся в 1920-х вокруг Дзиги Вертова; его идейным ядром, помимо режиссера, стали Михаил Кауфман, и будущая жена Елизавета Свилова. — «Культура») озвучили известные российские актеры: Вертова — Евгений Ткачук, радиодиктора — Игорь Миркурбанов, Свилову — Ольга Сутулова.
А вот тот факт, что прыжки в Малом Гнездниковском были частью важного эксперимента — можно узнать, пожалуй, только из экскурсии. Пока Вертов прыгал, оператор, вращая ручку аппарата с максимальной скоростью, получал на экране эффект замедленного движения (рапид) с целью «растянуть во времени» при проекции пленки на экран смену чувств на лице героя кадра — от страха до улыбки. Позже режиссер писал, что замедление прыжка позволило ему «прочесть обнаруженные киноаппаратом мысли, поскольку Кино-Глаз дает возможность сделать невидимое видимым, неясное — ясным, скрытое — явным, замаскированное — открытым, игру — неигрой, неправду — правдой».
«Мы называем себя киноками в отличие от «кинематографистов» — стада старьевщиков, недурно торгующих своим тряпьем. Мы не видим связи между лукавством и расчетом торгашей и подлинным киночеством. Мы очищаем киночество от примазавшихся к нему, от музыки, литературы и театра, ищем своего, нигде не краденного ритма и находим его в движении вещей», — пояснял Вертов свою концепцию в манифесте «Мы».
«Кино-Глаз дает возможность сделать невидимое видимым, неясное — ясным, скрытое — явным, замаскированное — открытым, игру — неигрой, неправду — правдой»
Согласно мысли кураторов, сегодня этого режиссера, повлиявшего на множество мастеров от Герца Франка и Луиса Бунюэля до Кристофера Нолана, важно представить не только как гениального художника, но и как организатора нового видения.
«Сегодня, когда съемка повседневности с помощью смартфонов стала привычным явлением, Дзига Вертов кажется более современным, чем многие другие режиссеры за столетнюю историю кино. Его визуальный манифест «Человек с киноаппаратом» (1929) признан одной из лучших картин в истории кино и продолжает вдохновлять кинематографистов по всему миру. Непосредственное влияние Вертова прослеживается не только в документальных фильмах XX и XXI века, но и в картинах «новых волн». А приемы («скрытая камера», замедленная и ускоренная съемки, двойная экспозиция, сплит-экран, «голландский угол»), внедренные Вертовым и созданной им группой «киноки», используют как режиссеры большого зрительского кино, так и авторы видео-арта», — гласит выставочная аннотация.
— В 1920-е, когда на экране преобладали экранизации и мелодрамы, Дзига Вертов призывал полностью отказаться от игрового кино, настаивая на использовании кинокамеры для фиксации реальности, а монтажа — для ее переосмысления. Вертовская концепция «жизни врасплох» означала, что режиссер всегда находится в центре событий и с помощью «киноглаза» ловит фрагменты повседневности. По Вертову, жизненный факт, зафиксированный на камеру, мог быть инструментом эмоционального воздействия и менять сознание, — напоминает куратор выставки Константин Дудаков-Кашуро.
Двигаясь по разделам «Век кино», «Кинонеделя», «Киноправда», «Киноглаз», «Человек с киноаппаратом», «Энтузиазм», «Сказка о великане», «После Вертова», посетитель оказывается еще и зрителем нескольких десятков экранов. Такова идея «киноглаза» — гибрида человеческого зрения и «глаза механического», ставшая основой принципа Дзиги Вертова, позволяющего не просто видеть, но и воспринимать кино чувственно.
Завершает экспозицию раздел «После Вертова», посвященный наследию мастера и его влиянию на художников по всему миру. В нем представлены фильмы отечественных и зарубежных режиссеров, продолжающих вертовские традиции — Жана-Люка Годара, Артавазда Пелешяна, Ольги Чернышевой, Дмитрия Венкова, Платона Инфанте, Виктора Косаковского и других.
Фотографии: Сергей Киселев/АГН «Москва»
Похожие новости: