НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Российская спецоперация на Украине и развязанная Америкой и Израилем война с Ираном показали, что военно-космический потенциал – это решающий фактор, определяющий общие военные возможности государства. Масштаб изменений в этой сфере будет лишь увеличиваться по мере дальнейшего быстрого роста возможностей космической разведки и после, по-видимому, неизбежного размещения в космосе ударных систем вооружений.
Прогресс в искусственном интеллекте (ИИ) и, соответственно, темпах обработки развединформации в сочетании с совершенствованием космической электроники уже привел к тому, что возможности целеуказания из космоса растут в геометрической прогрессии. Создаваемые технически продвинутыми государствами возможности для нанесения ударов с орбиты по Земле гиперзвуковым оружием в обычном или ядерном снаряжении резко повысят уязвимость всех элементов системы управления страной и вооруженными силами, а также всех компонентов стратегических ядерных сил. Повышается вероятность обезглавливающего или обезоруживающего удара.
Фактически военное строительство в XXI веке будет в значительной степени сведено к решению двух задач: наращиванию своего военно-космического потенциала и нивелированию такого потенциала противника.
Даже сейчас, когда там нет ударных систем вооружений, использование космоса целиком изменило характер боевых действий, а также соотношение сил и общей ценности между всеми прочими компонентами военного потенциала государства. Целые классы военной техники и рода войск теряют свое значение, зато другие выходят на первый план.
Очевидным результатом использования спутников стало резкое обесценивание надводного флота и ограничение возможностей боевой авиации – сегодня противник практически в реальном времени может наблюдать за их базами и, пока в меньшей степени, следить за маршрутами перемещения кораблей.
Украина получает от своих союзников в реальном времени оповещения о взлете российских бомбардировщиков – носителей крылатых и гиперзвуковых ракет и о выходе в море носителей крылатых ракет «Калибр». Это, разумеется, серьезнейшим образом сказывается на их эффективности.
[embed]https://profile.ru/politics/konflikt-na-ukraine-vyyavil-nepr...[/embed]
Аэродромы, находящиеся в зоне поражения ракетами и беспилотниками противника, должны теперь обязательно оборудоваться укрытиями для техники – неприятель видит места стоянки самолетов с точностью до метра. Из-за этого авиации приходится зачастую работать с удаленных от противника баз (или авианосцев), что снижает ее эффективность – на это пришлось пойти и России в рамках СВО, и США в рамках новой войны в Персидском заливе.
По находящимся на базах кораблям наносятся точечные удары ракетами и дронами. Попытки рассредоточить корабли, чтобы вывести из-под удара, как правило, безрезультатны – они все равно видны из космоса. США во время конфликта в Персидском заливе учитывают, что Тегеран может получать от России данные спутниковой разведки, и стремятся держать свои надводные корабли за пределами зоны действия иранских береговых комплексов противокорабельных ракет. В результате сильнейший в мире флот не может обеспечить безопасность судоходства в Ормузском проливе. Это бессилие имеет для США тяжелые стратегические последствия.
Любая крупная концентрация войск, даже в глубине собственной территории и вне зоны действия разведывательных беспилотников противника, гарантированно вскрывается. Массированное применение танковых и механизированных соединений становится невозможным, танк превращается в защищенное самоходное орудие, а бронетранспортер или БМП – в средство транспортировки грузов и эвакуации раненых с переднего края.
В результате примерно до середины 2023 года спецоперация на Украине была прежде всего войной артиллерии и пехоты, опиравшихся на разведывательные БПЛА, но затем главным средством нанесения потерь противнику стали FPV-дроны.
Все большее значение приобретают маскировка и меры по обеспечению скрытности, но их возможности ограниченны. В этой связи резко возрастает роль наземной ПВО и долговременной фортификации – войска активно закапываются в землю. Более того, с использованием подземных коммуникаций (брошенных трубопроводов и тому подобного) были проведены некоторые из наиболее успешных наступательных операций российских подразделений в зоне СВО.
[caption id="attachment_1845545" align="aligncenter" width="1200"] Подготовка пуска ракеты-носителя «Ангара-1.2» с космическим аппаратом в интересах Минобороны России с космодрома Плесецк, 30 апреля 2022 года[/caption]
Военно-космический потенциал (связь, разведка, целеуказание) можно с легкостью использовать, чтобы поддержать союзника и резко повысить его боевые возможности. При этом для стороны, оказывающей такую помощь, риски эскалации невелики.
[embed]https://profile.ru/scitech/kogo-ozarit-rassvet-rossiya-sozda...[/embed]
Это было продемонстрировано США и европейцами во время СВО и, вероятно, Россией в ходе текущей войны в Персидском заливе. Для Киева предоставленный Западом военно-космический потенциал стал наряду с FPV-дронами основным фактором перевода конфликта в стадию войны на истощение. Массовое оснащение ВСУ терминалами Starlink (с 2023–2024 годов – почти повсеместно на уровне роты и часто ниже) при ограничениях доступа к этому виду связи для российской армии дало противнику преимущества в области разведки и управления. Использование ударных БПЛА, оснащенных каналами связи через Starlink, позволило ВСУ поразить ряд важных целей, включая российские системы ПВО.
В Персидском заливе благодаря тому, что Тегеран, возможно, получает от другой страны данные космической разведки, его удары стали намного точнее. В итоге иранцами были уничтожены или повреждены крайне ценные военные цели (радиолокационные станции комплексов ПРО THAAD, дорогостоящие самолеты ДРЛО и заправщики на аэродромах). Данные космической разведки или угроза их предоставления Исламской Республике могли сыграть важную роль в том, что США не смогли силой деблокировать Ормузский пролив и защитить своих партнеров в регионе от иранских ударов.
[caption id="attachment_1845546" align="alignright" width="446"] Истребитель F-15 ведет огонь ракетой ASM-135 ASAT по спутнику-мишени, 13 сентября 1985 года[/caption]
Такую модель поддержки союзника в рамках конфликта можно назвать «безуликовой», особенно если помощь ограничивается предоставлением разведывательной информации. По сути, речь идет о полноценном вмешательстве в конфликт и участии в разведывательно-ударном контуре одной из воюющих сторон. Но международное право не регулирует такие действия напрямую, и противнику трудно обосновать ответный кинетический удар по спутниковой группировке.
Если раньше традиционные формы ведения «войн по доверенности» путем предоставления оружия, советников, направления «частных контрактников» и тому подобного легко доказывались и могли повлечь за собой серьезные политические последствия, то теперь этот сдерживающий фактор перестает работать. Нас ждет новая эпоха «войн по доверенности», которые космические державы будут вести против тех, чей потенциал в космосе слабее.
Развитие систем космической разведки различных типов сочетается с рывком в развитии ИИ, способного сводить воедино полученные из всевозможных источников данные и обрабатывать их в режиме реального времени. В результате под вопросом оказывается боевая устойчивость большинства компонентов стратегических ядерных сил.
В перспективе вероятно создание надежных систем для обнаружения подвижных грунтовых ракетных комплексов, а в отдаленной перспективе, возможно, – даже подлодок в погруженном положении. За стратегической авиацией на ее базах можно следить уже сегодня. Не меняется лишь положение шахтных комплексов межконтинентальных баллистических ракет.
Стратегическим ядерным силам придется адаптироваться к этим переменам. Многое для этого уже делается. Но эти усилия будут небыстрыми и дорогостоящими. Вероятным ответом на описанные изменения станет увеличение числа и разнообразия средств доставки ядерных боезарядов. Этот рост необходим, чтобы гарантировать возможность ответного удара.
[embed]https://profile.ru/military/obostrenie-neizbezhno-kak-proxod...[/embed]
При этом усиление роли военного космоса в сочетании с высокой уязвимостью космических систем перед наземными системами перехвата спутников и особенно перед поражающими факторами ядерного взрыва приведет к росту риска горизонтальной и вертикальной эскалации даже локальных конфликтов. В случае относительно крупной войны сторона, уступающая противнику по части космического потенциала, скорее всего, постарается уничтожить его находящиеся на орбите аппараты либо ядерным оружием, либо с помощью масштабного кинетического поражения этих целей.
У боевых действий в космосе есть важная особенность – вероятность сопутствующего ущерба в результате вовлечения третьих сторон из-за так называемого синдрома Кесслера – лавинообразного образования осколков в результате разрушения космических аппаратов. Поэтому особое значение приобретают системы постановки помех спутникам разведки и связи и варианты выведения их из строя без физического уничтожения.
Превращение военно-космического потенциала в важнейший компонент оборонной мощи государства позволяет иначе взглянуть на относительный вес различных стран на международной арене. Поддержание космической группировки не зависит от размеров территории, человеческих или природных ресурсов – для того, чтобы быть сильным в космосе, нужны научно-технические возможности, деньги и правильное стратегическое планирование. Для сохранения релевантности в международной политике наращивание космического потенциала, как военного, так и гражданского, должно стать приоритетом нашей политики подобно тому, как приоритетом СССР 1930-х была тяжелая промышленность.
Похожие новости: