Первый раз я увидел его на КП бригады «Волки» в одном из населёнников на Славянско-Краматорском направлении. Серый рассвет, моросящий дождь, и фигура в камуфляже, склонившаяся над картой. Не сразу понял, что это командир разведотряда, – слишком уж спокойный, слишком... тихий. Потом узнал – такой у него и позывной: «Тихий».

– Виктор, – протянул он руку, когда нас представили друг другу. Рукопожатие крепкое, мозолистое. Руки сварщика, которые теперь держат автомат. Взгляд – не тяжёлый, как я опасался, а спокойный, изучающий. В нём нет агрессии, но чувствуется та особенная плотность характера, о которую ломаются обстоятельства. Он не говорит лишнего. Не суетится. В его движениях – экономная плавность хищника, который не тратит энергию впустую.

Блиндаж встречает нас запахом сырой сосны, оружейного масла и… домашнего уюта. На столе, сколоченном из ящиков БК, дымится чай в котелке, рядом – блюдце с плюшками. Мы сидим, грея руки о железные кружки.

– До СВО я сварщиком работал, – вдруг улыбается он, и лицо его сразу молодеет. – Варил металл, строил. Мирная профессия. В 2022 году пришла повестка по мобилизации. Попал в Макеевку, 44-й полк. А потом… приехали представители Добровольческого корпуса Минобороны, разведывательно-штурмовая бригада «Волки». Ну я и пошёл. Дорос до командира взвода разведки, прапорщика присвоили.

Он замолкает, подбирая слова. Кажется, он до сих пор удивляется этому переходу: от созидания к ратному труду. Но тут же сам себе отвечает:

– Служил срочную два года. Что пригодилось больше? Выносливость. Выдержка. И то, что до службы спортом занимался. Здесь это капитал. – Он помолчал, прислушиваясь к далёким, приглушённым раскатам. – А разведка – это ближе по духу. Не знаю, как бы объяснить… Делаю то, что делаю хорошо.

На безымянной высоте

В том, что «Тихий» разведчик от Бога, сомневаться не приходится – вспоминаю рассказ бойцов о недавней операции его отряда. Это была не просто удача, а та самая «чуйка», помноженная на холодный расчёт.

Дело было пару месяцев назад. Нужно было взять высоту. На карте – просто отметка с цифрами, в реальности – господствующая точка, с которой противник простреливал нашу логистику, не давая подвозить БК. Опорник врага был сооружён на совесть: бетон, накаты в три слоя, пулемётные гнёзда. В лоб не взять – положишь роту.

Виктор пошёл ночью. С ним – малая группа. Самые проверенные.

Ночь была, как сажа. Даже ПНВ (приборы ночного видения) «шумели» от отсутствия света. Бойцы ползли по мокрой траве, буквально вжимаясь в грунт. Сверху назойливой мухой жужжала вражеская «птица» – дрон с тепловизором.

На подходе к высоте они замерли. Одно лишнее движение, один тепловой блик – и их накроют миномётами. Виктор лежал, уткнувшись лицом в мёрзлую листву, и слушал. Слушал не ушами, а кожей. Он чувствовал ритм врага. Смена караула. Расслабленность. «Немцы» там, наверху, верили в свои дроны и западных инструкторов.

Когда «птица» ушла на перезарядку, группа «Тихого» рванула вперёд. Беззвучно. Последние пятьдесят метров – рывком, но в полной тишине. Часового сняли без единого звука. А потом начался ад, который разведчики превратили в контролируемый хаос.

– Приходилось проявлять и смекалку, и хитрость, – скупо комментирует те события командир. – Заставали противника врасплох. Они в растерянности просто бросали оружие. Или убегали.

В том бою они не просто взяли высоту. Они удержали её до подхода группы закрепления. Виктор тогда лично корректировал артиллерию и ударные дроны, вызывая огонь в опасной близости от своих позиций, отсекая контратакующих наёмников.

– Очень важна связь. – Он постукивает пальцем по рации. – Если не будет связи – не будет никаких действий. Группа уходит, она понимает: куда идёт, зачем идёт, есть задача. И с артиллерией всегда на связи, с БПЛА тоже. Это эффективно. Мы – одно целое.

Братство, скреплённое подвигами

Но война – это не только победы. Это шрамы, которые не видны на теле, но горят в душе. Лицо Виктора темнеет, когда речь заходит о цене. О тех, кто остался в вечном дозоре.

– Боевое братство здесь понятие очень конкретное, – произносит он, и голос его становится глуше. – Это когда я уверен в человеке на 100%. И он во мне. Здесь мы – одно звено. Друг за друга всегда горой.

Он делает паузу, тяжёлую, как могильная плита.

– Был боевой товарищ… Позывной «Сокол». Он меня прикрыл. Спас от пулемётчика.

Виктор смотрит куда-то сквозь бревенчатую стену блиндажа, туда, в прошлое.

– Пулемётчик открыл по мне кинжальный огонь. Голову не поднять. А «Сокол»… он вышел из укрытия, открыл огонь параллельно. Дал мне возможность уйти, перегруппироваться. Но сам подорвался по пути… Погиб. Понимаете? Он меня спас ценой своей жизни.

В блиндаже повисает тишина. В такие моменты понимаешь: все эти слова о патриотизме, которые звучат с высоких трибун, здесь обретают плоть и кровь. Здесь патриотизм – это не лозунг. Это поступок. Это готовность умереть, чтобы жил твой брат по оружию.

– И у меня такие моменты были, – тихо добавляет он. – Когда я так же прикрывал и вытаскивал пацанов. Это цепь. Мы держим друг друга.

Чтобы разрядить обстановку, я спрашиваю, как разведчики снимают стресс. Ведь невозможно жить натянутой струной месяцами.

– Юмор, – мгновенно отвечает Виктор, и снова в глазах появляются искорки. – Чёрный юмор, светлый юмор. Посидели, посмеялись, поговорили – и продолжили работу.

А семья? Знают ли они, что их Витя – дерзкий командир разведки, который ходит по лезвию бритвы?

– Родственникам подробности службы особо не рассказываю. Незачем им это знать, – отмахивается он. – А соседям, знакомым в отпуске вообще говорю, что поваром служу. С друзьями постоянно смеёмся по поводу этого. Мол, да, кашеварю тут понемногу. Зачем людей волновать лишний раз. Для этого мы здесь – чтобы они спали спокойно.

Он лезет в карман разгрузки, достаёт небольшой целлофановый свёрток.

– Вот, всегда с собой ношу – это письмо из дома и икона. На задачу всегда с молитвой выдвигаемся. Она очень помогает – во всех смыслах.

К «Тихому» постоянно присылают новобранцев. Учит терпеливо, без крика.

– Объясняю, что не надо бояться, что противник – такой же человек, и он тоже боится. Это во-первых. А во-вторых, внимательность нужна во всём.

Рассказывает о военной хитрости, о том, как важно думать нестандартно.

Битва Добра со Злом

Мы выходим из блиндажа. Дождь прекратился, но небо всё ещё хмурое, низкое. Вечер опускается на позиции. Скоро стемнеет, и для разведчиков «Волков» начнётся их время. Время охоты.

Я спрашиваю о главном. О смысле. Ради чего всё это? Ради чего сварщик Виктор, который мог бы сейчас варить ворота на даче под шашлычок, ползает в грязи под прицелом дронов?

Он отвечает не сразу. Закуривает, глядя на разбитый снарядами лес.

– Испокон веков, мне кажется, мужчина стоял на защите своей Родины, своих близких. Своя земля – она и есть своя земля. Поэтому долг, честь – это, наверное, на уровне чего-то святого. Во всяком случае для меня. Я так воспитан отцом, дедом, дядьками. Наверное, это всё-таки выше всего.

Он говорит просто, без патетики, но от этих слов мурашки бегут по коже.

– Мы здесь, чтобы истреблять фашизм и прочую нечисть, которая против людского и мирного, – его голос твердеет, приобретая металлические нотки. – Это битва не просто за территории. Это битва добра со злом. Это опыт жизни, доверия, надежды…

«Тихий» не философ в академическом смысле. Он философ войны. Человек, который каждый день видит смерть, начинает острее чувствовать жизнь и правду.

– Самое сложное – принимать решения на задании, – признаётся он. – Понимаешь, что не все вернутся. И тем не менее объясняешь ребятам, которые готовы за тобой идти. Это очень тяжело. Но… и гордость берёт. За то, что те, кто со мной ходит, мне доверяют. Зная, что может произойти, всё равно идут. Говорят: «Да, с тобой пойдём». Вот это и есть самая большая награда.

Не мечтатель, но…

На прощание я спрашиваю о мечте. О чём мечтает командир разведки, когда закрывает глаза после рейда?

– Да в принципе я, наверное, не из мечтателей, – пожимает он плечами, поправляя лямку автомата. – Но… Скорее бы всё закончилось. Вся эта вот война. И, наверное, чтобы все вернулись к мирной жизни. Занимались тем, чем занимались до войны.

«Тихий» провожает меня до блокпоста. Пожимаем руки. В его глазах – усталость человека, который слишком много видел, и спокойствие того, кто точно знает, зачем он здесь.

– Береги себя, – говорю я.

– Работаем, – отвечает он просто.

И уходит обратно, к своим ребятам. К тем, кто доверяет ему свои жизни. К тем, с кем он пойдёт в следующую ночь выполнять очередное задание. Группа готовится к выходу. Сегодня снова будет работа. Тяжёлая, грязная, смертельно опасная мужская работа.

Таких, как «Тихий», тысячи на этой войне. Простые мужики – сварщики, водители, строители, которые взяли в руки оружие, чтобы защитить свою землю, свои семьи, свою страну. Они не говорят высоких слов о патриотизме – они просто делают свою работу. Тихо. Профессионально. До победного конца.

«Если нас здесь не будет, всё может закончиться печально», – вспомнил я слова Виктора, глядя на его фигуру, сливающуюся с темнеющей лесополкой. И в этих простых словах – вся правда этой войны. Правда тех, кто стоит на переднем крае, заслоняя собой мирную жизнь миллионов.

* Принадлежит корпорации Meta, которая признана экстремистской и запрещена в РФ.

Читайте больше новостей в нашем Дзен и Telegram