Андрей Ковалев: «Пушкин, Лермонтов, Державин — все они творили в усадьбе Гребнево»

7 ДНЕЙ 2 часов назад 14

«Днем лежим на пляже — вдруг мне звонок. Кто-то что-то говорит в трубку по-английски, и я с удивлением понимаю, что это Дольф Лундгрен. Он передает трубку переводчику, который по-русски мне объясняет: «Андрей, Дольф приглашает вас сняться в фильме. Он видел ваш клип с Памелой Андерсон», — вспоминает предприниматель, рок-музыкант, меценат и владелец усадьбы Гребнево Андрей Ковалев.

— Андрей, по-моему, актерство у вас в крови. Вы не только эстрадный артист, но и шоумен, актер по жизни. На вас отразилась среда, в которой вы воспитывались? Вы выросли в районе метро «Аэропорт», где находятся дома творческой интеллигенции. Ваша мама — солистка Большого театра.

— Да, моя мама Любовь Никифоровна Ковалева 35 лет была солисткой Большого театра. Какой у нее был голос! Сохранились некоторые ее записи, у мамы и пластинки выходили в советское время, и я кое-что успел записать.

Детство мое действительно прошло в доме номер 5 по улице Усиевича — в кооперативе Большого театра. Улицы Усиевича, Черняховского, Красноармейская — это сплошь кооперативы писателей, работников цирка, композиторов, артистов эстрады и кино. Школа была через дорогу от дома, а за домом — институт МАДИ, там я потом и учился.

— А кем был ваш отец?

— Папа был военным, в 1945 году принимал участие в войне с Японией. После событий на острове Даманский его отправили командовать полком на границе с Китаем. Но у мамы карьера в Большом, куда ей ехать? Перед папой встал выбор: или развод, или в отставку. И он написал заявление об уходе из Вооруженных сил. Чтобы отец не увольнялся, ему, полковнику, предлагали возглавить дивизию и звание генерал-майора. Но он выбрал семью.

— Артисты из соседних домов в гости к вам приходили?

— Все легенды оперы того времени — Вишневская, Образцова, Архипова, Эйзен, Пьявко бывали у нас дома. И не только они, у нас все время гости собирались. Я отвечал за торты, у меня отлично получалось печь. Хорошо помню Георгия Жженова — он явно симпатизировал маме. Родители близко дружили с Георгием Юматовым и Музой Крепкогорской. И папа, и Георгий Александрович — фронтовики. Бывало, они запирались вдвоем в комнате, и что они там вспоминали под «фронтовые сто грамм», можно только догадываться. У меня где-то даже книга с автографом Юматова осталась.

Юматовы познакомили родителей с Николаем Рыбниковым и Аллой Ларионовой. А я влюбился в их младшую дочь Арину. У нас был непродолжительный роман. Рыбниковы тогда уже переехали в Марьину Рощу. И я к ним туда наведывался, а Арина — к нам. Про Николая Николаевича говорили, что он замкнутый, нелюдимый. А мы с ним сразу нашли общий языка, в шахматы играли… К сожалению, Арина не нашла себя в жизни и рано ушла.

Нонна Мордюкова не раз у нас бывала, до сих пор помню ее белые носочки и один непечатный анекдот от нее. Она говорила так: «Анекдот без мата — как яйцо без соли». Да и на улице все время какие-то артисты встречались, со всеми мы общались по-соседски — Всеволод Санаев, Майя Булгакова, Любовь Соколова... Мой брат учился в одном классе с сыном Мукасея и Дружининой. А я с Андреем Букиным за одной партой в школе сидел. Помнишь знаменитую пару фигуристов Букин — Бестемьянова? Я, кстати, тоже занимался фигурным катанием на стадионе «Юных пионеров». Но выделялся только скоростью бега, ни к каким пируэтам, прыжкам способен не был.

— Андрей, я знаю, что вы занимались контрабасом…

— Да. Но сперва в четыре года меня посадили за пианино — до сих пор помню, как учительница линейкой била меня по пальцам, если играл мимо нот. Сейчас, смотрю, методы стали другие — моего младшего сына никто линейкой не бьет.

— В музыке вы успехи делали?

— Вроде как. У меня учителями и по виолончели, и по контрабасу были известные музыканты. И мама настаивала, чтобы я поступил в училище при консерватории. Но отец категорически не хотел, чтобы я становился музыкантом. Ну что такое музыка? Вот инженер — это надежно! И чтобы переключить меня, они с бабушкой скинулись и купили мне мотороллер «Тула». Я хотел, конечно, мотоцикл, но на мотороллере бабушке ездить со мной в магазин было удобнее. Ну а мы с товарищами по грязи потом гоняли, все на «макаках», а я на этом мотороллере. Мы с братом в мотоклубе ЦСКА стали заниматься мотокроссом. И в итоге ни в какое музыкальное училище я не пошел, а поступил в МАДИ рядом с домом. Я так увлекся мотоспортом, что у меня все конспекты институтских лекций были изрисованы мотоциклами. Был такой ВНИИ Мотопром в Серпухове, я мечтал там работать. Так что я байкер с пятидесятитрехлетним стажем.

— Не было несчастных случаев с этим связанных?

— Уже взрослым я пару раз на мотоцикле разбился, с тех пор у меня походка вразвалочку...

— Андрей, а как вы начали заниматься бизнесом?

— В годы юности ни о каком бизнесе я, разумеется, не думал. Это СССР — бизнес запрещен. А получилось вот как: я всегда рисовал, лепил из пластилина, у меня были целые города в пластилине. Отец обратил внимание, говорит: «У нас же рядом Дворец творчества профтехобразования, там есть кружки, например резьбы по дереву. Сходи, попробуй». А я уже в институте учился на предпоследнем курсе. Но пошел... Там собиралась не молодежь, а пенсионеры, и они из коряг мебель мастерили. Рядом — кружок керамики и кружок скульптуры. Я начал заниматься и так увлекся! И уже на пятом курсе, в 1978 году, сделал свой первый стол. Когда я окончил институт, распределился в Конструкторское бюро транспортного машиностроения. Но одновременно с этим у меня пошли первые заказы — в основном от маминых коллег, артистов Большого театра. Одна певица столик заказала, другая шкаф. Приносит каталог Quelle — журнал, где вся западная жизнь: видеомагнитофоны, одежда, обувь, мебель и так далее. Естественно, купить у нас ничего из этого нельзя. Поэтому просит: «Сделай мне такой же шкафчик, как на фото». Я говорю: «Хорошо, сделаю!» — «Сколько стоит?» И с потолка называю сумму: «350 рублей». Отвечает: «Согласна». И я делаю этот сосновый шкафчик. А в дверцу внизу вставляю изразцы — солнышко улыбается, солнышко хмурится; сам вылепил из глины, раскрасил, обжег — настоящая керамика. Еще одна соседка — солистка Большого — заказала мне поочередно шесть столов, самый дорогой стоил 1600 рублей — безумные деньги по тем временам.

И пошло-поехало, меня прямо из рук в руки передавали. Например, один богатый человек, цеховик, где-то за три цены купил югославский инкрустированный гарнитур — стоил девять тысяч, а он купил за тридцать! Дома у этого подпольного миллионера было пять телевизоров (!), а в гарнитуре только две подставки-тумбочки, поэтому ему надо было сделать еще три таких же. «Стенку» он поставил, а метр стены — пустой, и надо было продлить шкаф еще на две створки. И его тоже направили ко мне!

Первую машину я купил в 24 года. Правда, ржавую. Я увидел ее около соседнего дома — кооператива работников кино, она стояла вся в дырах, как после обстрела. Нашел хозяйку этих «Жигулей» и сторговался на тысячу рублей. А я же автодорожный окончил, у меня приятель работал на станции техобслуживания «Жигулей» — туда пробиться с машиной можно было только по блату. И он меня по дружбе принял без очереди, поменял все прогнившие детали. Я сам потом машину отшпаклевал, покрасил — и ездил гоголем!

— Не была ли тогда ваша деятельность незаконной?

— Такая работа на дому была, конечно, незаконной, но никто же не афишировал. А вот за свое мастерство в реставрации я получил бронзовую медаль ВДНХ. Елена Ханга написала про меня первую свою статью в Moscow News. И в «Московском комсомольце», и в газете «Правда» — где только обо мне не писали как о талантливом художнике по мебели. У меня было удостоверение, по которому пускали в Центр международной торговли. Я туда ходил потусоваться. В ЦМТ были потрясающие часы в виде петуха, который хлопал крыльями, лифты с прозрачными стеклами, а еще первый японский ресторан, в котором подавали суши. Представляешь, что это такое для советского человека?!

Вскоре я перешел на новый уровень — начал делать официально по договору декор в ресторанах и барах. Например, в знаменитом кафе «Молочное» в Олимпийской деревне. Это был 83—84-й год, только-только появились первые дискотеки. Стоит очередь — человек 500, но пройдут только 200. И тут подхожу я, выбираю девушку покрасивее и говорю: «Пойдем, проведу!» И ты крутой — потому что охрана на входе тебя знает, бармены тебя знают, садишься с ней у стойки — романтика!

Ну а потом пришло время кооперативов. И в 87-м году я сразу же открыл свой. В дело взял ребят из Строгановского училища. Я же еще и в «Строгановке» отучился. Меня по живописи готовил Евгений Лансере — из знаменитой династии. Так что поступил я с первого раза — редкий случай. И стал единственным, кто прошел два курса за один год. Первый курс осваивал на дневном отделении, а второй — параллельно на вечернем. Наш кооператив изготавливал художественную мебель. Но когда я этим занимался на дому один, работы было в избытке, а на «толпу» (а в кооперативе было 10 человек) заказов не хватало. И вот что я придумал: тогда вошли в моду угловые кухонные диванчики. Все кооператоры их делали неразборными.

В итоге в грузовую машину входило всего лишь два комплекта. Поэтому доставляли их только на короткие расстояния. А я начал делать разборные — упаковка, инструкция по сборке. И как поперло! Весь Союз завалил своими диванчиками. Но материалов не хватало. Я во всех хозяйственных магазинах скупал ДСП, ткань, поролон. У производителей покупать не мог — предприятия работали по госзаказу, выполняли госплан, а на сторону продавать не могли. И тогда я пошел в Министерство лесной промышленности СССР, говорю: «Здравствуйте, хочу своим кооперативом влиться в вашу структуру». И я со своей инициативой оказался кстати. Потому что как раз в то время Горбачев увеличил в два раза план выпуска мебели. И нас приняли в состав министерства. Так появилось мое Мебельное производственное объединение «Москворечье». Пацан, совсем еще пацан, вдруг сделался солидным — начал ездить на служебной «Волге».

— Но вскоре СССР приказал долго жить…

— В 1991 году министр лесной промышленности Владимир Иванович Мельников взял меня заместителем в акционерное общество «Леспром», которое в тот период заменило советское министерство. Но вскоре все эти акционерные общества упразднили.

— А как же ваш бизнес?

— В перестройку у меня уже было большое мебельное объединение. Но в 1991 году после денежной реформы все встало. Мебель подорожала в 5 раз и никому стала не нужна. И когда я в 95-м году ушел с государственных должностей и вернулся в бизнес — оказался у разбитого корыта. Пришлось освободившиеся офисы сдать в аренду, фирменный магазин тоже. И это неожиданно стало приносить прибыль. Тогда я начал брать кредиты и скупать недвижимость. Я был одним из первых, кто додумался выкупать убитые, полностью разрушенные, уже никому не нужные комплексы советских предприятий.

Моя задача была сделать там капитальный ремонт. Я ничего не сносил, просто приводил помещения в порядок и сдавал в аренду. На рубеже веков начался рост экономики, малый и средний бизнес были на взлете, офисных и торговых площадей не хватало — так что только успевай сдавать в аренду. На Дербеневской улице, например, я купил два бывших завода. Купил таксопарк № 20 на Полярной улице — некогда самый большой в России. И еще много других предприятий приобрел. К 2008 году я поднялся в российском списке «Форбс» на 11-е место как владелец коммерческой недвижимости, хотя еще в 2003 году был на 25-м месте. Кроме того, у меня был второй по объемам производства в России макаронный холдинг…

Но пришел 2008 год, и все рухнуло. Половина арендаторов съехала, половина стала платить в два раза меньше, а банки подняли кредитные ставки в три раза. Как я выжил? Просто чудом!

— Андрей, большинство людей знают вас не как предпринимателя, а как певца. А какой музыкой вы увлекались в юности? Вы участвовали в студенческом ВИА.

— Мама у нас была «выездная», бывала на гастролях в Америке, в Италии, пела в La Scala. Уезжала за границу с чемоданами, груженными консервами, чтобы сэкономить суточные. А в Москву привозила нам с братом джинсы и даже купила за границей стереосистему «Панасоник». Мои сокурсники по институту собирались у меня, чтобы послушать новые записи Deep Purple, Pink Floyd, Genesis и другие. Мое поколение выросло на зарубежном роке. Ну и выпивали, конечно. Но можно ли представить сегодняшних студентов, которые соберутся компанией после пар слушать музыкальные новинки?

Наш староста Леша Зотов играл на барабанах в знаменитой группе «Зодчие», где солистами были Валерий Сюткин и Юрий Лоза. И в институте у нас образовался ВИА «Пилигрим». Я — на бас-гитаре. Играли мы каверы Deep Purple. Меня ценили, потому что у меня был абсолютный слух — я «снимал» ноты с пластинок и играл один к одному. Но наша группа не просуществовала и года…

— Когда ваш бизнес начал стремительно расти, вы вернулись к творчеству…

— Было вот как: в 2000 году я крепко влюбился! И я никак не мог найти ключик к сердцу девушки. А тут катались с друзьями на мотоциклах, они предложили заехать в караоке. Товарищи начали петь, и к ним сразу потянулись девушки. Меня это впечатлило. А я-то, извините, с абсолютным слухом — по крайней мере, я так думал. Сразу купил себе в дом караоке. И такой кайф словил от процесса, от того, что голос мой зазвучал. Но мама раскритиковала: «Андрей, это кошмар! Ты что, не слышишь, что мимо нот поешь?!» Оказалось, от моего абсолютного слуха мало что осталось. И мама дала несколько советов, по которым я начал восстанавливать слух.

Как-то звонит тот самый Леша Зотов, мой однокурсник, а я ему объявляю, что начал петь. Он говорит: «О, интересно! Приезжай — у меня дома студия». Он меня послушав, подытожил: «А в тебе что-то есть…» И мы стали какие-то песни записывать, в основном каверы на популярные композиции с новыми Лешиными аранжировками. И вдруг в один критический момент моих непростых отношений с девушкой, в миг бурной ревности я ночью проснулся с готовой песней в голове.

— Первый раз в жизни?

— Да! Звоню Леше, напеваю: «Я хочу, что б ты была со мною рядом. Я хочу, что б ты смотрела чистым взглядом…»

— И стихи не писали до этого?

— Никогда! Так вот Зотов говорит: «Дай-ка я быстро запишу, а то ты забудешь». И уже следующей ночью я написал 19 песен — будто какой-то портал открылся… Некоторое время спустя друзья музыканты мне предложили: «Андрюха, а давай мы вживую сыграем твои песни!» Ну и пошло-поехало — записи, радио, клипы, концерты. Так возник мой сольный проект.

Потом у нас появилось и несколько «тяжелых» — металлических аранжировок. И однажды я позвонил Хирургу, он проводил знаменитый фестиваль «Ночных волков» «Байкфест»: «Можно мы у тебя мой сольник сделаем?» И вот мы выходим на сцену перед толпой, где большинство — байкеры (а значит, любители тяжелой музыки), начинаем играть, петь, и вдруг толпа взрывается ревом! Нас чуть не смыло со сцены от этой энергии. И тогда мы приняли решение создать рок-группу «Пилигрим» (просто взяли название нашего студенческого коллектива), стали играть хеви-метал и поехали в тур. Толпы собирали, рекорд — 45 тысяч человек на площади. Это было что-то фантастическое! Счастливый был период — я купался в творчестве, эмоциях и зрительской любви. Я на улицу выйти не мог — такая была узнаваемость.

Но когда в 2008-м мой бизнес стал стремительно рушиться, я потерял покой и вдохновение. Собственно, два года не спал — думал, как выкрутиться. И в этот период, конечно, стало не до музыки. Со временем мои дела выправились, но прошлого успеха уже не вернуть. Хотя мы и сейчас периодически играем, сами проводим байк-фестивали...

Уверен, что, если бы я тогда не ушел в хеви-метал, не бросил свой сольный проект, — сегодня со Стасом Михайловым мы были бы на эстраде на равных. А так вся моя женская аудитория перетекла к нему. Я не утрирую — был момент, когда женщины буквально рвали меня на части.

— В клипах группы «Пилигрим» снялись Памела Андерсон и Дольф Лундгрен. Как возникла идея пригласить таких крутых зарубежных артистов?

— А кого, если не Памелу? Она ж своя в доску — у нее вайб байкерский. Познакомился я с ней, когда еще в должности замминистра летал в Америку на переговоры. Была полуделовая встреча в ресторане, нас представили друг другу. И когда я вышел с ней на связь с предложением сняться в нашем клипе, она, естественно, меня вспомнила. Но, конечно, удивилась.

— Какой райдер был?

— Нам повезло, что в то время у нее в Москве были дела. Кажется, она должна была встречаться с президентом по теме защиты животных. Поэтому она согласилась сняться без гонорара. Но я оплачивал ее перелет и проживание. Райдер не был заоблачным, помню лишь шампанское Moet & Chandon 67-го года, но мы его нашли. И бургеры веганские.

Общались мы с ней весело и непринужденно, вискарик пили. Она абсолютно не звездная, простая, демократичная. Мои друзья байкеры, участвовавшие в съемках клипа, были счастливы, все с ней перефотографировались. А как она самоотверженно бегала на съемках на высоченных каблуках по церкви в сцене свадьбы! — я думал, что навернется. А вот на мотоцикле за нее ездила дублерша.

Когда мы собрали пресс-конференцию по поводу презентации клипа, я был потрясен, увидев такое количество камер — несколько десятков! И на эту пресс-конференцию пришел Дольф Лундгрен поддержать Памелу, он тоже оказался в те дни в Москве.

— И как вы уговорили его сняться у вас в клипе?

— А это не мы его уговорили у нас сниматься, это Дольф нас пригласил сняться в его фильме «Опасная гастроль», сюжет которого был навеян терактом на Дубровке. Приглашение от него мы получили вот при каких обстоятельствах. У «Пилигрима» был концерт в Сочи. Днем лежим на пляже — вдруг мне звонок. Кто-то что-то говорит в трубку по-английски, и я вдруг понимаю, что это Дольф Лундгрен. Он передает трубку болгарину-переводчику (оказалось, что они в это время снимали в Болгарии), который по-русски мне объясняет: «Андрей, Дольф приглашает вас сняться в фильме. Он видел ваш клип с Памелой. Но говорю сразу: денег у него на гонорар нет. Он может оплатить только проживание в гостинице». Господи, да какой гонорар! Я немедленно согласился: «Дольф, я тебя люблю. Я готов». И мы всей группой полетели в Болгарию. Я подарил Лундгрену фирменную майку с надписью «Пилигрим», он тут же стянул свою и примерил нашу. Снимались мы два дня… Днем работаем — вечером в ресторан. Хором «Славу России» пели! Лундгрен — отличный мужик, мы потом не раз в Москве встречались. А вместо гонорара я попросил дать нам нарезку кадров из фильма, чтобы мы могли смонтировать клип.

— А как получилось, что знаменитый британский актер и футболист Винни Джонс — звезда фильмов «Карты, деньги, два ствола», «Большой куш», «Полуночный экспресс» — работал вашим телохранителем?

— Представляете, звонят мне представители National Geographic: «Андрей Аркадьевич, мы снимаем документальный цикл про Россию, это займет год. Винни Джонс за это время поработает машинистом тепловоза, инспектором рыбоохраны, попробует себя и в разных других профессиях. Одну серию хотим посвятить вам: Винни побудет вашим телохранителем». Нашу серию снимали неделю. И мы так подружились с Винни, что потом целый год, пока он был в России, тусовались вместе. Могу заявить: Винни — потрясающий человек. Очень компанейский. Каких только ситуаций у нас не возникало! Одна даже потом имела негативные последствия для него — была связана с черным пиаром одной русской псевдопевички. Но не хочется это даже ворошить…

— Вы ведь и со Стивеном Сигалом знакомы!

— Да, Сигал тоже был у меня в гостях. А у меня есть приятель, который реальный супермен. Он стрелы, выпущенные из лука, ловит руками на лету. У него есть самурайский меч XI века! Когда ко мне приехал Сигал, я приятеля тоже пригласил. И он приехал с этим мечом. Так Стивен, когда увидел этот меч, встал на колени и поцеловал клинок, прежде чем взять его в руки.

— Андрей, ваша жизнь поражает многообразием. Кроме всего прочего, вас можно назвать еще и главным борцом с инфоцыганами в стране. Вы инициировали многие проверки, повлекшие аресты. Чем вам инфоцыгане так не угодили? Личные счеты?

— Нет, ничего личного, просто я всегда не любил мошенников. И когда я — человек, который бизнесом занимается с 1979 года, — вдруг услышал про «коучей», которые учат людей предпринимательству, дают рецепты, как стать миллионером, ничего в этом не понимая, возмущению моему не было предела. «Коучи» стали зарабатывать на наивных россиянах миллиарды. Отбирая у них последнее и не давая ничего взамен. Следом пошла другая волна аферистов, которые стали учить публику «правильному» мышлению, сексуальным отношениям, ораторскому мастерству...

И я стал рассказывать людям правду о них. Написал огромное количество жалоб, инициировал депутатские запросы, нашел и объединил пострадавших. Я вспомнил, что когда-то Аль Капоне смогли арестовать не за убийства, не за организацию ОПГ, а за неуплату налогов. А никто из инфоцыган налогов не платил никогда. И я первый, кто начал подавать сигналы «наверх»: «Ребята, они у вас налоги-то не платят». Иногда мне говорят: «Ну люди ведь сами виноваты, они же свои деньги отдали добровольно!» На что я отвечаю: «Если овца глупая и медленно бегает, это не значит, что ее волк должен съесть. На то и пастух, чтобы застрелить волка».

У нас в стране полтора миллиона мошенников разных мастей. Инфоцыган больше 200 тысяч. 25 тысяч зарегистрированных пирамид. Несколько триллионов рублей в год россияне тратят на эзотерику. На еду — 2,3 триллиона рублей, а на эзотериков, по самой минимальной оценке, — 2,8 триллиона! И уголовных дел практически нет, никого не сажают. Я создал канал в интернете, который назывался «Ассенизатор». Я спас тысячи человек, которые благодаря моим разоблачениям и советам вырвались из лап аферистов. Но, к сожалению, когда началась СВО, все мои каналы на международных платформах заблокировали. Потому что я поддержал президента, поддержал Родину. Я считаю, что святая обязанность каждого предпринимателя помогать нашим героям. У нас в усадьбе Гребнево есть два бюста героям СВО, один из которых мой погибший на фронте водитель — он награжден орденом Мужества.

— Андрей, на сегодняшний день именно усадьба Гребнево — ваше главное детище. Может, жить во дворце было вашей детской мечтой?

— На самом деле, я присматривал дом для сына в северо-восточном направлении Подмосковья. И вдруг мне совершенно случайно попалась усадьба Гребнево. Она уже три года как была выставлена на аукционе Минкульта России — 80 миллионов рублей, и ни одного желающего. Когда я туда приехал и осмотрелся, ужаснулся: по колено мусор, четырехметровый борщевик, обугленные деревья, руины вместо усадебного дома и флигелей — там несколько пожаров было… И год я думал. Просто представлял масштаб проблем. Хотя, как потом оказалось, реальный масштаб бедствия я недооценил...

Через год я приехал в Гребнево еще раз, представители Мособлдумы пригласили на совещание. Опять все это увидел, и, знаете, мне просто стало жалко усадьбу, вот как живого человека — в прошлом красивого, талантливого, но ставшего не нужным. Я понял: пройдет 5, 10, 15 лет и не останется даже руин. И в 2018 году я купил Гребнево. Сразу пошли знаки. Например, отец Иоанн, настоятель двух гребневских храмов, оказывается, учился в реставрационном колледже, которым руководил мой отец. Выяснилось, что картина Франса Франкена, купленная мною на аукционе во Франции за месяц до приобретения усадьбы, происходит из собрания князя Дмитрия Голицына — одного из владельцев Гребнево. Часть его коллекции сегодня хранится в Эрмитаже, часть рассеяна по частным коллекциям, а часть пропала. И еще несколько знаков было. Так я утвердился в мысли, что Господь поручил мне восстановить усадьбу Гребнево во всем былом блеске. Собственно, этим я и занимаюсь.

Это прозвучит нескромно, но меня можно назвать патриархом отечественной реставрации: мебель я начал реставрировать в 1979 году, а первый жилой объект — в 1993. На улице Новый Арбат есть красивый зеленый дом под номером 20, и сверху красуются мои инициалы «А.К.». Это была программа правительства Москвы: отреставрировал историческое здание — половина твоя, половина правительства Москвы.

— Что удалось сделать в усадьбе?

— Во-первых, мы привели в порядок территорию. Я скупил землю вокруг — всю, которую только смог. Ведь когда-то поместью принадлежали тысячи гектаров. На прилегающей к усадьбе территории мы восстановили фонтаны, скульптуры, дорожки, освещение — что немаловажно. С губернатором Московской области Андреем Юрьевичем Воробьевым мы договорились, что за счет моих налогов (был момент, когда я единовременно заплатил в казну почти миллиард в виде налогов) построят общественную набережную длиной 4 км — 15 гектаров земли я подарил Щелковскому округу. Половина от суммы налогов пошла на детские сады, больницы, поликлиники, половина — на строительство набережной, еще я построил 140-метровый мост. А на территории усадьбы мы поставили домики для туристов, кафе, рестораны, лодочные станции, аттракционы, веревочные и панда-парки.

А главное, на сегодняшний момент отреставрировано девять исторических объектов, включая подъездные ворота. Еще два объекта мы отреставрируем летом: это конный двор и один из флигелей. По остальным объектам сейчас идут проектные работы, они будут завершены к началу следующего лета, и уже в 2027 году мы начнем реставрировать главный дворец и большой флигель. И к юбилею усадьбы в 2030 году эта реставрация будет окончена.

А еще в этом году, наконец, мы запустим собственную газовую котельную. А значит, у нас будет спа-комплекс с открытым бассейном 20 на 10 метров, с несколькими банями — потрясающий проект. Все разрешения получены, комплекс почти построен. Конечно, это станет еще одним поводом для туристов познакомиться с Гребнево. Мы уже открыли стоянку площадью 6 гектаров, также в этом году будет построено здание музея и две гостиницы.

— А зачем такая стоянка?

— А у нас проходят грандиозные фестивали, концерты. Вот на Масленицу были гулянья, тысячи людей приезжали. Наши мероприятия регулярно собирают до 15 тысяч человек. Рекорд — 45 тысяч человек в течение суток — был поставлен на «Душоновских маневрах» — слете клубов, занимающихся реконструкциями. Были и реконструкторы в форме эпохи войны с Наполеоном, и средневековые рыцари, и даже самураи.

— А что планируете к юбилею усадьбы?

— О-о-о, это будет грандиозно! Вдоль набережной будет построено несколько музеев, несколько выставочных залов, Дворец шахмат Анатолия Карпова, театр кошек Юрия Куклачева, большой парк аттракционов и многое другое. Это будут современные здания, но построенные в стилях барокко, рококо, классицизма, модерна — что отразит разные эпохи истории усадьбы. А история эта длится уже 700 лет!

— А не придется ли для стройки что-нибудь снести, вырубить?

— Это исключено. Во-первых, за нами присматривают надзорные и общественные организации, историки. А во-вторых, природу мы не трогаем, это святое. В Гребнево потрясающие ландшафты, пейзажи, очень красивые острова на прудах — все это будет не только сохранено, но и со временем приведено в первоначальный вид.

— Вернемся к юбилею.

— В 2030 году мы отмечаем 700-летие усадьбы, и я надеюсь, к тому времени Гребнево будет восстановлено во всем блеске. Я планирую масштабнейший праздник. Покажем оперу Большого театра «Борис Годунов». Проведем выставку живописи из коллекции Дмитрия Голицына — основателя первого в истории России частного музея живописи, предварительная договоренность с Эрмитажем есть. Кроме того я планирую, что на нашем юбилее сойдутся воедино половинки доспехов Дмитрия Самозванца. Представляете, одна половина находится в Артиллерийском музее в Санкт-Петербурге, а другая — в Метрополитен-музее в Нью-Йорке.

— Да, планы наполеоновские! Надо сказать, что на территории усадьбы два исторических храма, которые остались в первозданном виде.

— Да, один мы отреставрировали, а второй пока, слава Богу, в реставрации не нуждается. Заботу о храмах я взял на себя. В этом году, как и всегда, на Крещение к нам приехало около пяти тысяч человек. А еще мы построили часовню на месте священного Гребневского ключа, о котором написал стихотворение Гавриил Державин — великий русский поэт. Сейчас восстановлен и этот источник, мы его нашли!

— Когда вы начинали работы на территории усадьбы, проводили исторические изыскания, приглашали ли археологов?

— У нас тут археологи с утра до вечера. Есть предание, что в 1812 году, когда французы уже подходили к Москве, потрясающее собрание живописи князя Голицына (в котором, на минуточку, были картины и Рембрандта, и Веласкеса, и Рубенса — это подтверждают исторические документы) было погружено на подводы и отвезено в специально построенный кирпичный подвал, вырытый у скотного двора. Дальнейшая судьба этих картин не известна. Хотелось бы найти если уж не картины, то хотя бы этот подвал с частицами краски с полотен Рембрандта — это была бы большая удача. Но, к сожалению, археологи ничего подобного пока не нашли. Только какие-то черепки, фляжку алюминиевую, петли от ворот, еще какие-то незначительные артефакты, все это сохранено для нашего музея.

Последним владельцем Гребнево был врач Федор Гриневский, открывший здесь санаторий, где лечили в том числе участников Первой мировой. Гриневский приходился троюродным братом Александру Грину — писатель в усадьбе бывал. Поэтому к юбилею я планирую поставить на воду яхту с алыми парусами. Кстати, огромное количество писателей бывали и творили в Гребнево: и Пушкин, и Лермонтов, и Державин. А уже после революции здесь отдыхали Есенин, Бальмонт…

— Ох, сколько интересных фактов и легенд! Можно исторический сериал снимать!

— Чем я, кстати, скорее всего, скоро и займусь. На сегодняшний день у меня три глобальных цели в жизни. Одна — моя мощная программа экономических реформ, которую я пишу по ночам, и очень надеюсь, что когда-нибудь меня наш президент возьмет в советники в качестве нового Столыпина. Не зря же говорят, что со Столыпиным мы похожи, и не только внешне. Я убежден, что реформы Андрея Ковалева могут вывести Россию на первое место в мире по экономике. Вторая цель — это восстановить усадьбу Гребнево во всем блеске, и на это понадобиться минимум 15—20 лет. И последнее, чего я хочу, — стать многодетным папой.

— Вам мало троих детей?

— Мало. Хочу много детей. И жена, слава Богу, хочет. Я мечтаю, что когда-нибудь, гуляя с детьми по Гребнево, смогу сказать: «Родные мои, запомните, усадьба Гребнево — не моя и не ваша, это народная усадьба».

История усадьбы

Андрей Ковалев: «У усадьбы Гребнево были потрясающие владельцы, начиная с мурзы Чета — это тот, кто построил Ипатьевский монастырь. Потом князь Владимир Храбрый, Серпуховской, Галицкий — один из главных героев Куликовской битвы. С тех времен идет история знаменитой Гребневской иконы Божьей Матери, с которой встречали Дмитрия Донского с Куликовской битвы.

Другой интересный факт. Последний боярин России маршал Иван Юрьевич Трубецкой, сподвижник Петра, попал в плен к шведам. Много лет был в плену — правда, при дворе, — и у него родился незаконный сын от шведской баронессы Иван Иванович Бецкой. У бастардов из фамилии убирали первый слог. И было время, когда Бецкой жил в Париже, где познакомился с принцессой Иоганной Елизаветой. Так вот по одной из исторических версий, от их связи родилась будущая русская императрица Екатерина Великая. Взойдя на трон, она приблизила Бецкого ко двору, при всех называла его отцом, целовала ему руки. Иван Бецкой тоже был владельцем усадьбы Гребнево.

А знаменитые гребневские барские пруды в форме буквы Е (что означает Екатерина) были выкопаны пленными участниками пугачевского восстания по приказу генерала Бибикова — еще одного владельца усадьбы. Бибиков воевал под началом Суворова, а его сестра была замужем за другим полководцем — Кутузовым, поэтому и Кутузов в Гребнево бывал. У нас сохранился исторический липовый парк — по 350 лет липам. Есть береза — на вид лет 400, метра полтора в диаметре, хотя говорят, что березы столько не живут. А еще у нас есть три 500-летних дуба!»

Интересные факты

Мама Андрея, Любовь Ковалева, 35 лет была солисткой Большого театра. Все легенды оперы того времени — Вишневская, Образцова, Архипова, Эйзен, Пьявко — бывали у них дома. Родители Ковалева общались и дружили с актерами, режиссерами и даже с космонавтами.
Андрей Ковалев: «Петр Столыпин, величайший реформатор, — мой кумир. Говорят, мы похожи. Во-первых, внешне. Что доказывает коллаж, совмещающий дореволюционное фото Столыпина (справа) и мое. Во-вторых, мы оба Аркадьевичи. А в-третьих, я уже несколько лет по ночам пишу мощную программу экономических реформ, которая, считаю, выведет Россию на первое место в мире».
Андрей Ковалев в разные годы вел несколько программ на ТВ, среди которых «Формула успеха» на канале «Столица» и «В гостях у Ковалева» на РЕН-ТВ. Также он был ведущим авторских программ на радиостанциях «Говорит Москва», «Попса» и других. Гостями Ковалева были популярные артисты кино и эстрады: Юрий Антонов, Михаил Шуфутинский, Лолита, Наташа Королева — многие звезды. А Иосиф Кобзон приходил на интервью аж три раза.

Статьи по теме:

Андрей Ковалев признался в одиночестве

Читать в 7 ДНЕЙ

Все результаты по этой теме

Failed to connect to MySQL: Unknown database 'unlimitsecen'

Андрей Ковалев: «Пушкин, Лермонтов, Державин — все они творили в усадьбе Гребнево»

История усадьбы

Интересные факты

Похожие новости: