НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Пустые склады боеприпасов, уязвимая инфраструктура и слабые места на северо-восточном фланге НАТО: бывший американский генерал Бен Ходжес (Ben Hodges) делает из штабной игры, организованной изданием Die WELT, отрезвляющие выводы для НАТО. В интервью он описывает, с какими сценариями альянсу пришлось бы столкнуться в конфликте с Россией.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Бен Ходжес — бывший командующий сухопутными войсками США в Европе и один из самых известных американских военных экспертов по вопросам безопасности в Европе и сдерживанию России. В колонке для британской газеты The Telegraph он отреагировал на инициированную газетой Die WELT штабную игру, которая вызвала международный резонанс.
В вымышленном сценарии ограниченная российская операция в районе Сувалкского коридора ставила под сомнение способность НАТО действовать слаженно. Этот сюжет приподносит "ценные уроки", написал Ходжес. Он уверен в обороне северо-восточного фланга альянса, но одновременно предупреждает: страны Балтии должны быть готовы несколько дней в одиночку отражать российское нападение, прежде чем подойдет подкрепление.
Die WELT: В колонке для газеты The Telegraph вы отметили, что балтийские страны должны быть готовы воевать без дополнительного подкрепления до двух недель включительно. Это звучит как очень долгий период, тем более что скорость обычно играет на руку нападающему.
Бен Ходжес: Эти две недели — расчет для абсолютно худшего сценария, когда НАТО застигнута врасплох и полностью не готова перебрасывать войска через Сувалкский коридор в Литву. И если предположить, что польские военные не придут на помощь. Тогда пришлось бы перебрасывать части из Германии или американцев из Польши. Но военнослужащие не сидят в машинах и не ждут, как на автогонках, стартового сигнала.
Главная проблема, и именно поэтому тема военной мобильности так важна, доступ к немецким железным дорогам Deutsche Bahn и сервисам DB Cargo в мирных условиях. Если, несмотря на кризис, мы формально еще не находимся в состоянии вооруженного конфликта, весь железнодорожный трафик в Германии, Польше и других странах обеспечивается в обычном режиме. Нельзя просто за одну ночь освободить все пути, чтобы, скажем, за 24 часа перебросить танковую бригаду.
– В Германии, чтобы предоставить приоритет военным перевозкам и ускорить переброску войск, нужно вводить особый правовой режим — "состояние напряженной обстановки" или "случай обороны". Ввести его непросто: бундестаг должен согласиться большинством в две трети.
– Я почти не сомневаюсь, что немецкая и польская железные дороги в такой ситуации сработали бы быстро. Но все равно это займет несколько дней, если начинать все с нуля и оказаться полностью застигнутыми врасплох. Отсюда и эти две недели появляются. Я считаю такой вариант маловероятным.
Однако для литовцев это оказалось сильным потрясением, когда я выразил мои опасения несколько лет назад на одной конференции: может пройти время, прежде чем подойдут дополнительные американские или немецкие боевые соединения. Поэтому они должны быть готовы — и морально, и материально — продолжать сражаться в одиночку. НАТО — не большой защитный вал, за которым можно спрятаться. Литва и размещенные там войска — часть этого оборонительного вала. Именно поэтому концепция всеобщей обороны так важна.
– Значит ли это, что уже размещенных на Балтике подразделений НАТО недостаточно? В Литве, например, бундесвер формирует бригаду, которая в итоге должна насчитывать пять тысяч военнослужащих.
– Дело не только в сухопутных силах, но и во всей авиационной мощи, которую союзники могут задействовать: немецкие ВВС, польские и другие. Если посмотреть хотя бы на то, сколько у Финляндии, Швеции и Норвегии есть — или скоро будет — самолетов F-35, Gripen и других истребителей, это колоссальный объем. Такая группировка доминировала бы над любой российской авиацией в воздухе.
Что касается дальнобойных средств поражения, ракет для HIMARS и других пусковых установок, — их точно недостаточно. Во всех учениях, в которых я участвовал, боеприпасы заканчивались через два дня. Это системная проблема: никто не хочет содержать и складировать большие запасы боеприпасов, которые, будем надеяться, никогда не понадобятся, потому что это очень дорого.
Но больше всего меня беспокоит противовоздушная оборона. Я надеюсь, вы организуете еще одну штабную игру, где Россия атакует всю нашу транспортную инфраструктуру с той же интенсивностью, с какой она почти каждую ночь наносит удары на Украине: сотни беспилотников, 40, 50, 60 ракет по Клайпеде, Риге, Таллину, Гданьску, Бремерхафену и всем этим пунктам, потому что Россия понимает: эти территории критически важны для нашей обороны. Это стало бы шоком для НАТО. Если мы не в состоянии остановить даже беспилотники над нашими аэропортами, то о ракетах говорить не приходится.
– В нашей штабной игре НАТО с трудом задействовало статью 5 коллективного договора, потому что американцы все же упираются. Если Россия нанесла бы военный удар по Сувалкскому коридору, как выглядела бы реакция литовцев до формального вступления в силу союзнических обязательств?
– Любая страна в любой момент может защищать себя сама. И в этом конкретном сценарии я бы исходил из того, что литовцы заметили бы сосредоточение российских сил в Белоруссии. Соответственно, они перевели бы войска в повышенную готовность — так же, как немецкая бригада в Литве, размещенные там американцы и другие силы в регионе.
Вероятно, были бы задействованы стрелковые подразделения, то есть различные силы территориальной обороны. Я бы ожидал, что Россия начала бы массированные удары с воздуха и атаки беспилотниками по Клайпеде и по другой транспортной инфраструктуре в регионе…
– …через местный порт должны были бы прибывать дополнительные силы НАТО для защиты Литвы…
– …и, конечно, русские не начали бы просто с атаки танками. До этого были бы попытки проникновения сил специальных операций, чтобы обезглавить политическое руководство. Все это развивалось бы параллельно. То есть реальное начало не было бы "черно-белым". Такой удар было бы видно заранее.
Я сам участвовал в нескольких штабных играх, организованных специально для Литвы, где мы пытались убедить ее перейти к более широкой концепции всеобщей обороны — такой, какая есть у Финляндии. Это все про то, готово ли общество к последствиям для электроснабжения, киберсферы, дорог, железных дорог — ко всем этим вещам.
– Тот сценарий, который вы описываете, — это крупномасштабный ввод войск. В нашей штабной игре ударов с воздуха по Литве не было. Франц-Штефан Гади (Franz-Stefan Gady), который играл "российского начальника Генштаба", хотел избежать того, чтобы НАТО формально объявило о применении статьи 5, и поэтому пытался замаскировать ввод войск под гуманитарную операцию. А что с военной точки зрения возможно даже без применения статьи 5 договора о НАТО? В какой мере военная реакция НАТО следует некоему автоматизму и может обойтись без политического решения?
– Литва, как только стали бы заметны любые признаки сосредоточения сил или подготовки войск, почти наверняка запросила бы консультации в рамках статьи 4 (Статья 4 обязывает участников проводить совместные консультации, если одна из стран-членов считает, что ее территориальная целостность, политическая независимость или безопасность находятся под угрозой. – Прим. ИноСМИ). И я ожидаю, что в случае вооруженного нападения это не обязательно должна быть авиация, Литва вновь обратилась бы к альянсу и потребовала признания случая коллективной обороны. Согласятся ли все государства-члены, — это уже другой вопрос. Но отдельные страны могут действовать самостоятельно. В реальной ситуации это произошло бы очень быстро. Я вполне допускаю, что, например, возглавляемые Великобританией Объединенные экспедиционные силы, куда входят северные и балтийские страны, отреагировали бы незамедлительно.
Европа так и не поняла, с кем связалась: "Истинную силу России недооценили"
– Это что-то вроде "коалиции желающих", но без Германии.
– Никто не будет стоять в стороне и говорить: "Ну что ж, не повезло Литве". Я считаю, ваша штабная игра выполняет полезную функцию: люди обсуждают важные вопросы. Когда нужно принимать то или иное решение? При каких условиях? Однако я также думаю, что в любой штабной игре нужно открыто обозначать исходные допущения: сколько было времени на предупреждение, какие средства имелись в распоряжении.
Меня лично особенно волнует, как из-за этой штабной игры Германия выглядит в международном восприятии общественностью. Заголовки были примерно такие: США лишь наблюдали, Германия проявила слабость. Как американец, живущий в Германии, я к этому отношусь чувствительно. Германия — самая сильная и самая важная страна Европы. И такой она должна оставаться. Внешний образ имеет значение.
– В нашей штабной игре Германия оказалась не готова быстро и решительно действовать без американского военного лидерства. Для меня это и было одним из главных выводов, а не этот вопрос, сможет ли Литва отбить российское нападение. Чтобы ответить на него, понадобились бы другие параметры. В нашей симуляции "генсек НАТО" в исполнении Оаны Лунгеску (Oana Lungescu) пыталась активировать региональные планы обороны альянса для Балтии и Центральной Европы — без формального объявления "случая коллективной обороны". Однако и для этого нужны американские возможности.
– Если Россия атакует страну НАТО хотя бы в каком-то масштабе, задача — вернуть себе инициативу. И не обязательно только там, где произошла атака. Сдерживание означает ясно дать России понять, что она потеряет Калининград — и очень быстро. Они должны знать, что мы к этому готовы и способны.
– Коротко поясним: Калининград — российский эксклав между Польшей и Литвой у берегов Балтийского моря. Там Россия, среди прочего, разместила системы ПВО и баллистические ракеты.
– Я почти уверен, что Калининград был бы выведен из строя в первые 24 часа. Об этом говорили и другие командующие. Я не имею в виду ввод туда сухопутных войск — речь о применении кинетических и некинетических средств воздействия, чтобы нейтрализовать Калининград как военный фактор сдерживания для Российской Федерации.
– Объясните, пожалуйста, Вашу позицию.
– Во-первых, я уверен, что у нас есть очень точная картина происходящего в Калининграде и мы точно знаем, какие возможности там есть: силы авиации и флота, дальнобойные средства поражения, ПВО и так далее. Я представляю себе некинетические средства воздействия так: использование кибератак и радиоэлектронной борьбы, чтобы вывести из строя как можно больше вооружений, особенно ПВО и дальнобойные системы, лишив российские ВКС или флот возможности действовать оттуда. Затем я допускаю применение кинетических дальнобойных высокоточных средств — артиллерии или ракет по ключевым объектам в Калининграде.
– И это было бы возможно реализовать даже без поддержки США?
– Какие именно возможности имелись бы в регионе, я не знаю — и не должен знать: это справедливо относится к грифу "секретно". Но я думаю, что союзники в регионе и без помощи США могли бы нанести Калининграду существенный ущерб.Я, например, могу представить, что Польша сразу же участвовала бы в ударах по Калининграду. Есть и другие направления, где можно оказывать давление на Россию, например Кольский полуостров на крайнем севере России, рядом с Норвегией и Финляндией.
– Там находятся ключевые базы российского Северного флота, включая базы подводных лодок со стратегическими системами поражения в ядерном оснащении.
– Однако ваша штабная игра подсветила и другие проблемы, которые давно меня тревожат: готова ли Польша в реальной ситуации отправить сухопутные войска в Литву? Я не думаю. Не потому, что поляки испугались бы реального боя — наоборот. А потому, что они исходили бы из следующего: если атакуют Литву, то главный удар направлен против них самих — против Польши. А операция в Литве — лишь начало чего-то большего.
Именно поэтому сегодня в Литве находятся немецкие и американские военнослужащие, чтобы поддержать участок Сувалкского коридора: эту границу часто считают самым слабым местом. Поэтому там целенаправленно усиливают наши возможности.
Похожие новости: