Как военная полиция группировки «Север» встречает свой новый профессиональный день в Курской области

8 февраля в Вооруженных силах России впервые отмечается День военной полиции — памятная дата, установленная указом Президента РФ: праздник закреплен в календаре армии и будет отмечаться ежегодно именно 8 февраля. Для военной полиции это не просто строка в перечне памятных дней — это знак того, что их вклад заметили на самом высоком уровне. Так формулирует и заместитель военного коменданта по военно-политической работе с позывным «Ялта»: деятельность военной полиции «отмечена на самом высоком уровне». В Курской области этот смысл особенно ощутим. Здесь, в оперативном подчинении группировки войск «Север», работает 158-я военная комендатура — территориальный орган военной полиции. Ее зона ответственности — правопорядок и дисциплина, профилактика правонарушений, борьба с преступностью и взаимодействие с МВД и Росгвардией. Но в приграничье любой перечень обязанностей быстро становится шире, потому что обстановка требует не «галочек», а конкретных действий. Работали с колес Внутри комендатуры все начинается с управления: информация поступает сверху, затем распределяется по направлениям, и уже дальше — по подразделениям «на земле». Начальник штаба 158-й военной комендатуры подполковник Владимир Иванцов говорит об этом спокойно: — Работают штабы, центры боевого управления — все в оперативном режиме. На них возложены серьезные задачи по анализу и обобщению информации. И дальше важно быстро передать команды территориальным органам, которые тоже работают круглосуточно, — объясняет он. — Сразу на каждый сигнал, на каждую информацию реагируют мгновенно: выезжают к месту происшествия и уже там выполняют работу. Комендатура сформирована летом 2024 года, а в Курскую область прибыла в конце августа. Иванцов называет это — «с колес», и в этой формуле много правды: не было спокойной адаптации, все началось почти сразу. — В июле комендатура была сформирована, а в августе, когда начались события в Курской области, мы прошли короткий этап формирования, прибыли и стали выполнять задачи. Сразу сориентировались на местности, получили задачи от вышестоящего штаба и приступили к работе, — говорит он. На вопрос о самом запомнившемся эпизоде Иванцов не уходит в эффектные истории — наоборот, будто намеренно снимает «киношность» с темы: — Каждый день насыщенный. И командование, и личный состав достойно себя проявляют… Особых историй много. Но для нас любое событие серьезное: мы к нему серьезно относимся и достойно выполняем. Он отдельно подчеркивает то, что в работе военной полиции важно взаимодействие с местными структурами, помощь администрации и правоохранительным органам, участие в мероприятиях по эвакуации. — Роль была большая — и в поддержании правопорядка, и в помощи силовым структурам, и во взаимодействии с воинскими частями. Мы не зря здесь находимся, — говорит Иванцов. А на вопрос, стало ли задач меньше после освобождения отдельных участков, отвечает так, как отвечают люди этой службы: — Для военной комендатуры задач всегда много. Порядок и воинская дисциплина нужны постоянно — в круглосуточном режиме. Работы хватает всегда. Блокпост: чтобы ничего лишнего не проезжало Если штаб — это место, где решения оформляются и запускаются, то блокпост — место, где порядок становится видимым. На въезде в Курчатов, закрытый город и стратегическую точку региона, несет службу военнослужащий военной полиции с позывным «Странский». На посту нет «широких жестов»: здесь все держится на внимании к мелочам, а мелочи иногда оказываются критическими. Ветер, шлагбаум, короткий разговор через приоткрытое окно, документы в руках. Ситуации — разные: кто-то следует по служебной необходимости, кто-то ошибся маршрутом, кто-то пытается пройти «на авось». И каждый раз у проверки одна логика: исключить риск. — Проверяем документы, проверяем боевые распоряжения. Работаем здесь для предотвращения возможного появления диверсионно-разведывательных групп, — объясняет «Странский». — За нами безопасность мирного населения. Стараемся, чтобы все было по полочкам, чтобы ничего лишнего не проезжало и не попадало. Он добавляет важную деталь — про взаимодействие. На таких постах редко работает «один сам по себе»: рядом всегда соседние подразделения, общая схема безопасности, взаимные подстраховки. — У нас с соседними подразделениями охраны хорошее взаимодействие: они помогают нам, мы — им. Работа эффективная, — говорит он и приводит простую, но показательно-практичную вещь: в ходе службы фиксировались случаи изъятий боеприпасов и оружия, которые не должны были оказаться «в пути». У этой службы нет эффектной развязки, но есть ежедневное действие: «остановить», «проверить», «не пропустить», «сверить», «зафиксировать». В результате внутри города люди живут привычной жизнью, а внутри — сохраняется устойчивость. Дежурство организовано круглосуточно Заместитель военного коменданта по военно-политической работе с позывным «Ялта» говорит о службе как о системе, где все связано: центр боевого управления, пункты управления, направления работы, личный состав. — Через центр боевого управления стекаются все поставленные задачи от вышестоящего руководства и командования, дальше они расходятся по пунктам управления. На пунктах уже идет обработка по виду и направлению задач, — объясняет он. Он отмечает и ту часть работы, о которой редко вспоминают, когда говорят о военной полиции: поддержание морально-психологического состояния личного состава. Не лозунгами, не «красивыми словами», а конкретной организацией службы, нормальными человеческими отношениями, решением бытовых проблем, постоянным контактом с людьми. — В первую очередь это поддержание высокого уровня морально-политического и психологического состояния личного состава. Оно нужно, чтобы выполнять поставленные задачи в любых условиях. Отсюда уже идут направления — профилактика правонарушений, информирование, работа с верующими военнослужащими, культурно-досуговые мероприятия, — говорит он. Отдельно «Ялта» описывает работу комендантской роты — той самой, которую чаще видят на улицах и постах дорожного движения: — Она несет службу на постах в Курске, на постах дорожного движения. Занимается осмотром и недопущением несанкционированного перемещения оружия, наркотиков и рецептурных медицинских препаратов. Также не допускает перемещения военнослужащих без соответствующих документов и распоряжений. Праздник — новый, а работа — не новая. И в этом, по его словам, есть особое чувство: — Конечно, деятельность такого органа, как военная полиция, отмечена на самом высоком уровне, — говорит «Ялта», объясняя, что к 8 февраля командование подготовило поощрения отличившимся: благодарности, грамоты, ведомственные знаки. Патруль Патрульная работа — это другой темп. Не «пост и проверка», а движение по территории и поиск того, что может остаться невидимым, пока не станет угрозой. В освобожденных населенных пунктах, где ранее находились украинские подразделения, военная полиция обследует дворы, пустующие дома, хозяйственные постройки, подвалы, чердаки и гаражи. Смысл простой: если кто-то уходил отсюда, он мог оставить «на потом». Один из военнослужащих отдела военной полиции (в разговоре он специально просит говорить «по-простому») формулирует задачу так, чтобы ее понял любой: — Если простым языком: освобожденный населенный пункт — мы патрулируем, смотрим, проверяем. Чтобы не осталось того, что может выстрелить позже. И дальше объясняет логику маршрута: — Особые акценты делаем на заброшенные здания: частные домовладения, гаражи, подвалы, чердаки. Потому что там могли делать схроны. Патруль в таких местах — это не прогулка и не «галочка». Это внимательность к каждой детали: следы свежего пребывания, закрытая дверь в пустом доме, странно сложенные доски, нетипичный мусор, «чужие» упаковки. И это всегда осторожность: в приграничье в любом подвале может быть не только «чужая вещь», но и опасность, поэтому любой подозрительный объект фиксируют и передают специалистам, а не «разбирают руками». — Наше правило простое: нашли — не трогаем, обозначаем, докладываем. Дальше уже действуем по обстановке, чтобы не рисковать людьми, — говорит один из патрульных. Обнаружение «схрона» противника Один из типовых, но от этого не менее важных эпизодов — находка схрона во время патрулирования. Сценарий начинается буднично: обследование домовладения, осмотр помещений, проверка «типовых мест», где обычно пытаются что-то спрятать. — В ходе патрулирования обследовали жилое домовладение, зашли в подвальное помещение — и нашим патрулем был обнаружен схрон: боеприпасы, личные вещи, оружие ВСУ, — рассказывает военнослужащий. Дальше сразу включается порядок: фиксирование, изъятие по процедуре, вызов ответственных лиц, обеспечение охраны места находки. Патруль здесь делает работу так, чтобы потом можно было спокойно ответить на главный вопрос: что нашли, где нашли, при каких обстоятельствах, как оформлено. — Главное — все сделать правильно. Чтобы не получилось так: нашли — и потом никто не понимает, откуда взялось и куда делось, — поясняет старший группы. Эта фраза звучит просто, но в ней смысл всей системы: порядок — это не только «не допустить», но и «зафиксировать», «оформить», «передать». Дознание: когда важны следы К месту обнаружения таких находок нередко привлекают дознавателя. Штатный дознаватель с позывным «Волха» объясняет свою работу так: — Когда получаем сообщение о преступлении, по каждому сообщению необходимо принять решение. Это разбирательство, проверочные мероприятия. Первое — осмотр места происшествия. Он нужен, чтобы зафиксировать следы преступления, — говорит «Волха». — Если это убийство — биологические следы. Потом начинается то, что в кадре обычно занимает секунды, а в реальности требует педантичности: предметы, которые изымаются для приобщения к материалам проверки, упаковываются надлежащим образом и либо передаются вместе с материалами в военно-следственные органы, либо помещаются на хранение в специальные хранилища. Он подчеркивает сроки — как рамку, в которой дознание обязано работать: — У дознавателя срок три дня на проведение проверки сообщения о преступлении. Если нужно назначить экспертизы — срок продлевается до десяти дней. И добавляет уже не «процедуру», а внутреннюю логику профессии: — Моя задача — зафиксировать следы процессуально правильно. Чтобы потом можно было опираться не на эмоции и слухи, а на факты. Как военная полиция спасает церковные реликвии Есть в этой работе и задачи, которые невозможно свести к слову «проверка», хотя по сути это все тот же порядок — только в отношении того, что для людей имеет особую ценность. В декабре 2024 года военная полиция группировки «Север» участвовала в эвакуации религиозных ценностей из приграничных районов Курской области. Речь шла о Свято-Троицком храме в Глушковском районе: после ударов у храма были повреждены витражи, фасад оказался посечен осколками, и туда не могли добраться гражданские волонтеры. Тогда сотрудники военной полиции закрывали оконные проемы полотном, чтобы защитить здание в холодное время года, и одновременно помогали вывести из храма то, что могло быть утрачено при повторных обстрелах или разграблении. Слова священника, настоятеля храма, в тот момент звучали не как «официальная благодарность», а как человеческая реакция человека, оставшегося один на один с разрушенным зданием: — Если мы друг друга не будем слышать, то тщетна наша вера… — сказал он, говоря о помощи военнослужащих и их участии. В тот же период военная полиция по просьбе настоятелей перевезла в безопасное место иконы и книги со Священным Писанием. Среди спасенных святынь называлась Казанская икона Божией Матери, возраст которой превышает 200 лет. Здесь важен не только сам факт эвакуации, но и ее логика: когда район становится небезопасным, храм — это не просто здание. Это место памяти, куда приходили поколения людей. И если есть риск, что церковные реликвии будут утрачены, их стараются вывезти туда, где они переживут обострение и смогут вернуться. В документах самой комендатуры эта работа звучит почти сухо — «эвакуация религиозных и исторических святынь», но в реальности она выглядит иначе: коробки и ящики, аккуратная упаковка, быстрый выезд, сопровождение и передача на сохранение. И еще — постоянная оглядка на то, что в приграничье время «окна возможностей» бывает коротким. «Ялта» вспоминает эти эпизоды как часть общей службы, не отделяя их от патрулей и постов: — Мы выполняли задачи по эвакуации мирного населения из приграничных районов, спасению и дальнейшей эвакуации в отдаленные районы Курской области религиозных и исторических святынь, — говорит он. — В частности, эвакуировали Казанскую икону Божией Матери… И спасли из храма более 300 икон. Даже если слушать это без эмоций, становится понятно: военная полиция здесь работает не только с документами и режимами, но и с тем, что люди считают неприкосновенным. Порядок — это ежедневная работа Когда в комендатуре говорят о Дне военной полиции, там не ждут, что 8 февраля жизнь на рубеже станет спокойнее. Скорее наоборот: новая дата просто подчеркивает, что порядок в таких условиях — это отдельная линия ответственности. В конце разговора подполковник Иванцов снова возвращается к простой формуле: — Порядок и дисциплина нужны постоянно. Работы хватает всегда. И это, пожалуй, лучшая точка для нового профессионального дня: праздник появился, но служба остается прежней. Пост продолжит проверять документы. Патруль продолжит заходить в пустые дворы и проверять подвалы. Дознаватель продолжит фиксировать следы и оформлять материалы. А где-то рядом, если потребуется, снова будут вывозить то, что нельзя потерять — будь то люди, документы или церковные реликвии.