НОВОСТИ СЕГОДНЯ
На кого оказывается большее давление — на США или на Иран? Бывший директор ЦРУ Дэвид Петреус о результатах войны и о том, что поставлено на карту на мирных переговорах в Исламабаде.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Как к нему обращаться? "Генерал — подойдет", — говорит Дэвид Петреус в начале беседы по видеосвязи, в которой он участвует из Нью-Йорка. 73-летний отставной офицер армии США занимал должность главнокомандующего войсками в Ираке и Афганистане. В обоих конфликтах, а позже и в качестве директора ЦРУ, он имел дело с Ираном. Сегодня Петреус работает в инвестиционной компании KKR. В беседе отставной генерал оценивает ход войны Соединенных Штатов против Ирана и рассуждает о возможном втором раунде мирных переговоров в Исламабаде.
Welt: Генерал Петреус, президент Трамп развязал войну против Ирана. Как вы считаете, это был необходимый шаг или его личное решение?
Петреус: Не думаю, что это имеет значение. Война началась по трем причинам: одна из них заключалась в том, что израильтяне хотели этого, поскольку опасались, что Иран возобновит ракетную программу. В начале года я был в Тель-Авиве, и там мне дали понять, что они начнут операцию против Тегерана, чтобы минимизировать эту угрозу. Дело было не только в ракетных установках и самих ракетах, но и в производственных объектах. Второй фактор — растущее недовольство президента Трампа иранской ядерной программой. И третья причина заключалась в том, что, очевидно, существовала возможность уничтожить большую часть руководства страны.
— Если бы вы перед началом войны в качестве советника президента находились в оперативном центре Белого дома, что бы вы посоветовали Дональду Трампу?
— Военный руководитель в оперативном центре не дает президенту советов по поводу того, начинать войну или нет. Он предлагает возможные варианты для достижения цели, поставленной президентом. Так что, скорее всего, президент и в этом случае поставил определенные цели военной операции. Тогда ему говорят: "Господин президент, мы можем поступить следующим образом, и вот какие риски с этим связаны". Стараются минимизировать эти риски, насколько это возможно.
— А если смотреть на события со стороны...
— ...меня об этом никто не спрашивал. В целом, я считаю, что американские и израильские вооруженные силы добились впечатляющих результатов — особенно с точки зрения поставленных целей: ликвидация руководства Ирана, ослабление системы противовоздушной и противоракетной обороны страны, благодаря чему мы могли летать над их территорией практически без ограничений, резкое сокращение их возможностей по производству и сборке ракет, а также уменьшение количества как ракетных установок, так и самих ракет. То же самое можно сказать о сокращении числа дронов, уничтожении военно-морского флота и резком снижении военного потенциала. Тем не менее, ситуация далека от разрешения. Сейчас Тегеран контролирует судоходство в Ормузском проливе, на что в Вашингтоне ответили: "Если вы не пропускаете все суда без исключения, мы не пропустим вообще никакие, в том числе и те, которые следуют из иранских портов или направляются к ним".
— Вы упомянули Ормузский пролив. Его блокировка — это новый стратегический ход Тегерана.
— Этот вариант не стал для них чем-то новым, однако теперь они воспользовались им. Очевидно, что это ставит перед нами серьезную задачу. Чем быстрее удастся решить эту проблему путем переговоров, тем лучше. В противном случае нам придется самим обеспечивать безопасность Ормузского пролива. Если возникнет необходимость, нам придется сопровождать суда. Необходимо возобновить свободное судоходство, поскольку через этот пролив транспортируется 20% мирового объема сырой нефти и других важных грузов.
— Предполагали ли вы, что эта война окажется для США более легкой?
— Совсем нет. Я сам сражался против этой страны, когда командовал войсками в Ираке. Там мы потеряли около 700 солдат, которые погибли в результате использования самодельных взрывных устройств иранского производства, которые Тегеран передал иракским ополченцам. Режим в Иране не подвергается реальной угрозе изнутри. В распоряжении властей миллион вооруженных людей, при этом десятки тысяч гражданских лиц были убиты, а еще десятки тысяч — заключены в тюрьмы.
— Значит, вы довольны тем, как Дональд Трамп ведет эту войну?
— Я бы не использовал все те средства, которые использовал он. Даже в его партии некоторые действия вызвали сомнения. Например, можно было бы раньше пресечь блокаду Ормузского пролива.
— Каких результатов должны добиться Соединенные Штаты на предстоящих, возможно, новых мирных переговорах в Исламабаде?
— Иранцы — жесткие переговорщики, мы неоднократно убеждались в этом на протяжении многих лет. При каждой встрече они обсуждают всевозможные уступки заново. Предстоит решить две задачи. Нужно восстановить свободное судоходство в регионе. Ведь это международный водный путь: Иран не имеет права превращать его в нечто вроде Суэцкого или Панамского каналов, за пользование которыми взимается плата. Это неприемлемо. И во-вторых, речь идет об их ядерной программе. Президент Трамп очень четко дал понять, что они не должны обогащать уран. Кроме того, необходимо решить вопрос об имеющихся запасах урана, который по уровню обогащения уже близок к оружейному. Именно эти вопросы требуют урегулирования в ходе переговоров. В противном случае нас ждет новый виток войны.
— Что произойдет в таком случае?
— Тогда все будет зависеть от того, какая сторона выстоит дольше. Все будет зависеть от того, чья воля окажется сильнее. Иранцы прекрасно осознают проблемы во внутренней политике США: предстоящие выборы, вопрос покупательной способности, цена бензина на заправочных станциях.
— Оказывается ли на Трампа большее давление, чем на Иран?
— Трудно сказать. У обеих сторон еще есть запас сил, который они могут задействовать. Однако иранская экономика переживает кризис. С другой стороны, есть внутреннеполитические проблемы, которые предстоит решать президенту Трампу. И они тоже весьма серьезны.
Похожие новости: