НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Когда арабские страны-члены ОПЕК в 1973 году по политическим причинам сократили добычу нефти, Европа скатилась в длительную рецессию. Сегодня Иран пытается с помощью "нефтяного оружия" заставить Дональда Трампа прекратить вооруженный конфликт. Однако тут есть важные отличия.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Кадры нефтяного шока 1973 года прочно врезались в коллективную память: люди, которые устраивают пикники на пустых автострадах или едут по ним на велосипедах, автозаправки, вынужденные закрываться из-за нехватки топлива. После блокады Ормузского пролива Ираном и резкого скачка цен на нефть на этой неделе вновь зазвучали опасения, что события тех лет могут повториться.
Иран приготовил Америке капитальный сюрприз. И оценил его в юанях
Действительно, Иран использует поставки нефти примерно так же, как арабские нефтяные державы в 1973 году, — как политический рычаг. В Тегеране рассчитывают, что атаки на энергетическую инфраструктуру в Персидском заливе и перекрытие Ормузского пролива сократят предложение и спровоцируют ценовой шок. Внутриполитическое давление в США, по этой логике, вынудит Дональда Трампа прекратить боевые действия. Может ли это сработать?
К концу недели цена нефти снова поднялась выше 100 долларов за баррель. Такой скачок, если он удержится на этом уровне, способен нанести экономический ущерб прежде всего Азии и Европе. Однако он все равно будет заметно слабее шока 1973 года и, вероятно, ударит по США не так болезненно.
После той волны кризиса нефть в нашем восприятии прочно стала связываться с дефицитом. Но так было не всегда. После Второй мировой войны нефть лилась рекой и стоила дешево, хотя спрос на "черное золото" постоянно рос. Более энергоемкая нефть вытеснила уголь в роли главного энергоносителя. Она "смазывала" западные экономики, которые прибавляли по несколько процентов ВВП в год. Долгое время США могли покрывать растущие потребности собственной добычей.
Такое положение дел изменилось в начале 1970-х. В США рынок жестко регулировали, а цены на нефть искусственно удерживали низкими, из-за чего в новые месторождения, например, в Техасе инвестировали недостаточно. Еще до большой встряски цен 1973 года регулярно возникали перебои с поставками сырья. Как и Европа, США все сильнее зависели от импортной нефти.
Появление "нефтяного оружия"
До 1970-х добыча нефти на Ближнем Востоке находилась в руках нескольких американских и европейских компаний, которые могли диктовать цены. В реальном выражении, с поправкой на инфляцию, в годы послевоенного подъема нефть, несмотря на бурный рост спроса, стоила одинаково или даже дешевела. Экспортерам это казалось парадоксом и несправедливостью. В 1960 году они объединились в Организацию стран — экспортеров нефти (ОПЕК) и начали шаг за шагом национализировать добычу.
Первый громкий шаг предпринял ливийский лидер Муаммар Каддафи, пришедший к власти в 1969 году. Он вынудил компанию Shell начать переговоры заново. Руководитель Shell в Ливии уже тогда понял, какой сигнал такой поступок отправляет миру. Вскоре примеру эксцентричного лидера последовали и другие страны.
Даже ключевой западный союзник на Ближнем Востоке — Иран, в марте 1973 года объявил о переходе добычи под контроль Национальной иранской нефтяной компании. В отличие от 1951 года, когда иранский премьер-министр Мохаммед Мосаддык запустил многолетний спор своей национализацией и в итоге был смещен, на этот раз крупным западным нефтяным концернам пришлось смириться с изъятием активов. Они оставались вовлечены в операционную работу, но фактически превратились в исполнителей воли нефтяных шейхов.
Страны Персидского залива, прежде всего Саудовская Аравия, быстро наращивали добычу, чтобы удовлетворять растущий спрос. Летом 1973 года пустынная монархия поставляла уже свыше восьми миллионов баррелей в день — на 60% больше, чем годом ранее. Вместе с контролем над нефтью пришла беспрецедентная политическая сила.
Бывший Король Саудовской Аравии Фейсал был заклятым противником евреев и коммунистов. Как он объяснял американскому госсекретарю Генри Киссинджеру, который и сам был евреем, Израиль он считал продуктом еврейско-коммунистического заговора, призванного рассорить американцев и арабов. Фейсал хотел это изменить.
Поэтому он убедил американские нефтяные компании лоббировать в Вашингтоне новую ближневосточную политику США. Целью такой политики было ослабление поддержки Израиля, и попытка заставить Вашингтон дистанцироваться от него. Когда это не принесло нужного результата, король прибегнул к другому средству.
В то же время лидер Египта Анвар Садат вместе с Сирией готовил скорое нападение на Израиль, стремясь перечеркнуть итог Шестидневной войны 1967 года. Садат предложил саудовскому королю поддержать операцию "нефтяным оружием". Фейсал согласился.
Замысел был таким: прекращение поставок нефти западным странам должно было вбить клин между ними и Израилем. Похожая попытка во время Шестидневной войны 1967 года провалилась, потому что Венесуэла и Иран смогли заполнить брешь в поставках. На этот раз, как рассчитывали инициаторы, все должно было быть иначе.
Атака в субботу, 6 октября 1973 года
Пока большинство израильтян отмечали с семьями главный иудейский праздник Йом-Кипур, египетские войска прорвали оборону и захватили израильские укрепления на Суэцком канале, где находились лишь немногочисленные гарнизоны. Одновременно сотни сирийских танков пошли в наступление на Голанских высотах. Несмотря на многочисленные предупреждения, атака стала для израильтян неожиданностью, и организовать сопротивление удалось задержкой.
Потери были огромными. Легендарный министр обороны Израиля Моше Даян на какое-то время поддался панике и убеждал премьер-министра Голду Меир применить ядерную бомбу. Однако во многом благодаря экстренным американским поставкам вооружений ситуацию на фронте вскоре удалось переломить.
Это взбесило арабские страны. 16 октября, через десять дней после начала наступления, арабские государства-экспортеры нефти из ОПЕК решили поднять цену на нефть на 70%. Но и этого оказалось мало: на следующий день организация также объявила о сокращении добычи на 5% в месяц и о введении эмбарго против прозраильских западных государств. Сначала в списке лишенных поставок были только США и Нидерланды, затем к ним добавились и другие страны.
Эти и другие меры вызвали ценовой шок: стоимость нефти выросла в пять раз — с менее чем трех долларов за баррель до 13 долларов за баррель к июню 1974 года. Уже в марте 1974-го ОПЕК сняла нефтяное эмбарго против США. Но высокие цены на нефть сохранились.
По словам бывшего главы американского центробанка Артура Бернса, "манипулирование ценами на нефть и ее поставками (. . .) произошло в крайне неудачный момент". Поскольку свободных резервных мощностей в нефтедобыче не было, государства Персидского залива могли практически единолично определять цену на нефть, а вместе с ней и траекторию мировой экономики.
Рост цен начался еще до нефтяного бойкота. Теперь же кризис усилил инфляционное давление и одновременно задушил мировые темпы роста. Если в 1973 году они составляли 6,9%, то к 1975-му снизились до 1,4%. Западные страны скатились в рецессию. На мировую сцену вышло новое, прежде неизвестное состояние экономики: стагфляция — застой и высокая безработица при одновременной инфляции. Кризис затянулся до начала 1980-х годов.
Паника элит
Применение "нефтяного оружия" вызвало в Европе тревогу за надежность поставок. Тот дефицит переоценили: объемы поставок сократились менее чем на 10%. Многие правительства ударились в показную активность по сокращению потребления и объявили целый набор мер: "воскресенья без автомобилей", запреты на езду ночью, снижение скоростных лимитов. Реальный эффект был невелик, зато психологический — огромен. У людей возникло ощущение, что они живут на смене эпох.
Более долговечными оказались вложения в независимую электроэнергетику, создание нефтяных резервов и международную координацию. В ноябре 1973 года президент США Ричард Никсон объявил об ускоренном строительстве атомных электростанций. Завершил он свою речь эмоциональным обращением к американцам: "Давайте поставим перед собой национальную цель — в духе миссии „Аполлон“, с решимостью Манхэттенского проекта: к концу этого десятилетия развить потенциал, который позволит обеспечивать наши собственные энергетические потребности, не завися от иностранных источников энергии".
США достигли этой цели не в 1983 году, а лишь в 2019-м, тогда страна стала производить электроэнергии больше, чем потреблять, и начала экспортировать излишки. Европа и Азия, однако, по-прежнему сильно зависят от ближневосточного "черного золота".
Почему 2026 год не похож на1973-й?
И все же сегодняшняя ситуация на рынке отличается от 1973 года. Тогда цену на нефть десятилетиями искусственно удерживали низкой, поэтому переход к рыночным уровням оказался особенно болезненным. К тому же почти не было ни резервов, ни дополнительных мощностей по добыче, способных компенсировать выпадение арабской нефти.
Сегодня нефть из региона Персидского залива уже не занимает такого доминирующего положения. Американская нефтяная отрасль благодаря фрекингу совершила впечатляющее возвращение. Более того, еще до конфликта вокруг Ирана прогнозы исходили из того, что к концу 2026 года цена на нефть может снизиться.
По всем этим причинам получается так, что способность одного игрока держать мир в заложниках заметно меньше, чем 50 лет назад. Теперь предстоит увидеть, как долго Иран сможет своими атаками мешать нефтяному потоку. Возможности Тегерана тоже не безграничны.
Похожие новости: