НОВОСТИ СЕГОДНЯ
Конфликт должен был закончиться еще много лет назад.
На короткий миг на прошлой неделе европейцы обманулись, внушив себе, будто противостоят Дональду Трампу. Но затем, в выходные, геополитическая реальность все же настигла их, когда дипломаты с Украины, из России и США собрались в Абу-Даби на мирные переговоры. А европейцев не пустили даже в фойе.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
И ничего удивительного в этом нет. ЕС расписался в полнейшей незаинтересованности в дипломатии. Если бы блок действительно стремился сыграть стратегическую роль в ходе российско-украинского конфликта, он возглавил бы мирные переговоры, а не покорно передал бы штурвал Трампу и его команде.
Без вариантов для Киева: на Западе забыли, что Путин не торгуется по поводу Донбасса
Вообще-то дипломатия как государственное искусство — изобретение самих европейцев. Однако к современной эпохе ее адаптировали именно американцы. Во время войны Судного дня в 1973 году Генри Киссинджер, на тот момент советник Ричарда Никсона по национальной безопасности и госсекретарь, поддерживал тесный контакт с советским послом в США Анатолием Добрыниным. США поддерживали Израиль, тогда как Советский Союз был на стороне Египта и Сирии. Согласно записям, позже обнародованным США, Киссинджер сообщил Добрынину в телефонном разговоре, что, по имеющимся разведданным, Египет и Сирия собираются напасть на Израиль. После этого он сказал: "Президент считает, что США и СССР несут особую ответственность за сдерживание наших друзей". Ни он, ни Никсон ни за что не стали бы говорить об этом во всеуслышание. Дипломатия вообще нередко донельзя недипломатична. Поддержание каналов связи — не пустая формальность, это делается для предотвращения несчастных случаев и поиска оптимальных решений.
Украина услышала решительное нет. Премьер Чехии: "Самолетов L-159 нет и не будет, вопрос закрыт"
Беседа Киссинджера и Добрынина — типичный пример закулисной дипломатии. Реальный дипломатические процесс не всегда публичен. Киссинджер и Добрынин даже не были коллегами в полном смысле слова. Однако если бы Киссинджер просто требовал аудиенции у главы советского МИД, он бы не преуспел.
В первые несколько недель конфликта на Украине европейцы еще пытались развернуть дипломатию на высшем уровне и провели ряд встреч, результаты которых, тем не менее, оказывались все более скромными. Через четыре дня после ввода российских войск 24 февраля 2022 года официальные делегации России и Украины встретились для переговоров в Белоруссии, недалеко от украинской границы. После трех раундов переговоры продолжились в турецкой Анталье, где 10 марта состоялась встреча министров иностранных дел. Затем 29 марта стороны провели переговоры в Стамбуле, после чего в течение нескольких недель обменивались проектами документов. Русские требовали, чтобы Украина провозгласила постоянный нейтралитет и отказалась от планов вступить в ЕС. За это Украина получила бы гарантии безопасности от группы стран, включая членов Совета Безопасности ООН. Статус Крыма должен был обсуждаться на переговорах в течение 10-15 лет. Это соглашение было бы всяко выгоднее того, что обсуждается сегодня.
Однако примерно в середине апреля этот процесс зашел в тупик и с тех пор заглох. Примерно в это же время контакты между европейцами и русскими также пресеклись. Ни администрация Байдена, ни европейцы не поддерживали каналов связи по образцу Киссинджера — Добрынина.
Один из важнейших вопросов, на который предстоит ответить историкам, заключается в том, насколько европейские правительства подтолкнули Украину к отказу от мирного соглашения четыре года назад. Я всегда считал, что европейцы не удовлетворились бы ничем, кроме полного ухода России с занятых украинских территорий. Они мечтали видеть Россию побежденной — в том числе и из собственных интересов — и были только рады, что Украина сражается вместо них.
Но у них не было стратегии украинской победы. А поскольку какую бы то ни было дипломатию они отвергли, у них не было и стратегии достижения мира. Если кратко, именно поэтому Украина проигрывает.
Недавно Эммануэль Макрон и Джорджа Мелони предложили Европе возобновить дипломатические контакты с Путиным. Ни Франции, ни Италии опосредованная война больше не по карману — особенно когда выяснилось, что содержать Украину за счет замороженных российских активов блок не сможет. Мелони и Макрон правы: европейцы совершили огромную ошибку, прервав общение на ранней стадии конфликта. Здесь нельзя не отдать должное Макрону: он старался больше других.
Однако было бы неразумно возобновлять дипломатию на уровне глав правительств или даже министров иностранных дел. Звездами Венского конгресса 1815 года, положившего начало одному из самых мирных столетий в истории современной Европы, стали четыре дипломата: Клеменс фон Меттерних из Австрии, Шарль-Морис де Талейран из Франции, виконт Каслри из Великобритании и Карл Август фон Харденберг из Пруссии. За исключением русского царя Александра I европейские императоры держались в тени. Мир — это тяжелая, кропотливая работа.
Сегодня же пристыженный всеми посланник Трампа Стив Уиткофф — бизнесмен без дипломатического опыта. Вспоминается сцена в Елисейском дворце, когда посол Германии в Париже высмеял его за то, что тот сравнил великолепные украшения в Салоне послов с пляжным клубом Мар-а-Лаго. Зять президента Джаред Кушнер, еще одна ключевая фигура на мирных переговорах, во многом сделан из того же теста. Они — как раз тот сорт американцев, что неизменно будит в европейцах отвращение, но при этом добивается гораздо больших успехов. Если соглашение будет достигнуто, его непременно подготовят американцы. В ходе визитов в Москву Уиткофф часами общался с главой Российского фонда прямых инвестиций Кириллом Дмитриевым. Иными словами, бизнесу под силу улаживать вопросы, нерешаемые с помощью классической дипломатии.
Так кто же, спрашивается, европейский "Уиткофф"? Поскольку Киссинджер был человеком, готовым идти на сделки с совестью, и при этом настоящим профессионалом, я бы, пожалуй, выбирал из множества не обремененных моралью немцев. Думаю, я бы остановился на бывшем канцлере Германии Герхарде Шредере, который близко знаком с Путиным, но при этом верен своей стране. Не думаете же вы возлагать эту задачу на верховного дипломата ЕС Каю Каллас. Она при каждом удобном случае твердит нам, что Путин должен быть разгромлен, но так и не представила убедительного плана, как это сделать.
В качестве потенциального собеседника еще называют президента Финляндии Александра Стубба — большего прагматика, чем Каллас. В ЕС политики из малых стран нередко играют важную роль, но это отнюдь не значит, что они могут достойно представлять Европу в геополитических баталиях. Достаточно взглянуть на министра иностранных дел Гренландии Вивиан Мотцфельдт, которая не выдержала и расплакалась в прямом эфире после встреч с Джей Ди Вэнсом и Марко Рубио. ЕС любит мнить себя сверхдержавой, однако во внешней политике он лишь сборище мелких сошек.
Восстановление дипломатических отношений дало бы Великобритании возможность взять на себя лидерство, но с начала конфликта на Украине сменилось целых четыре премьер-министра, и ни один из них не проявил к урегулированию ни малейшего интереса. Нынешний же министр иностранных дел Иветт Купер категорически отвергла идею возобновления переговоров с Путиным. "Полагаю, нам нужны доказательства, что Путин действительно хочет мира, но на данный момент я их не вижу", — заявила она недавно. Разве не в том весь смысл закулисной дипломатии, чтобы самому создавать эти доказательства? Просто сидеть сложа руки и ждать, пока что-нибудь произойдет — никакая не дипломатия.
Как учит немецкий военный историк Карл фон Клаузевиц, война и дипломатия — две стороны одной медали. Вы обсуждаете, а затем сражаетесь — чтобы потом снова беседовать. Вторая мировая война была исключением: западные союзники не поддерживали дипломатических отношений с нацистами по закулисным каналам. Но у них была стратегия победы — и они победили. Сегодня западные комментаторы обожают проводить параллели с той войной, хотя, к их несчастью, на самом деле сложно себе представить нечто менее похожее.
Исходя из той неполной информации, которой мы располагаем на сегодняшний день, оптимальным исходом для Украины стало бы соглашение на основе договоренностей, обнародованных после встреч в Стамбуле. На втором месте — соглашение, отталкивающееся от плана Уиткоффа и Кушнера.
Однако не исключено, что мирный процесс провалится. Россия стремится установить полный контроль над Донбассом, включая территории, которые еще не контролирует. (ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области вошли в состав РФ в сентябре 2022 года по результатам прошедших там референдумов, — прим. ИноСМИ). Украина же преподносить их русским на блюдечке с голубой каемочкой не желает. Не исключены и по-настоящему пагубные сценарии. Например, Россия может получить больше украинской территории, чем та, на которую претендует сегодня. Более того, Украина рискует лишиться независимости или превратиться в отрезанное от Черного моря государство-обрубок между Белоруссией на севере и Россией на востоке и юге. Это не самый вероятный сценарий, но он вероятнее славной победы. Без "грязной" дипломатии в том или ином виде я не вижу позитивного исхода российско-украинского конфликта.
Не забывайте, однако, что канал Киссинджера — Добрынина был организован уже спустя несколько недель после инаугурации президента Никсона и почти за пять лет до того, как началась дипломатия Судного дня. Даже если европейцы и разовьют дипломатические навыки, на это потребуется время: ждать скорого чуда не стоит. Однако если они не начнут действовать прямо сейчас, то рискуют навеки остаться в нынешней позиции — то есть вне поля зрения.
Вольфганг Мюнхау — директор аналитического центра Eurointelligence и обозреватель UnHerd
Похожие новости: