НОВОСТИ СЕГОДНЯ
"История полна примеров, как великие военные державы каждый день смотрелись в зеркало и внушали себе, что они непобедимы, — а потом получали удар, — рассказал мне экс-чиновник Пентагона Майкл Хоровиц (Michael Horowitz). — Сейчас, если верить истории, для такой сверхдержавы, как США, должны мигать красные лампы опасности".
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Уже в первый день войны, когда Иран ответил на неспровоцированные атаки США и Израиля, выбрав целью гражданскую инфраструктуру вокруг Персидского залива, поле боя выглядело иначе. Ирану хватило нескольких часов, чтобы применить "оружие Ормузского пролива": удары по гражданским энергообъектам, атаки на нефтяные танкеры, минирование пролива и захват в заложники мировой экономики, сидящей на игле ископаемого топлива.
Но еще поразительнее простая математика боеприпасов. Американцы и израильтяне уничтожили немало иранских целей — и военных, и гражданских. Но ценой страшно дорогого оружия и истощения невосполнимых запасов. Иранцы, может, и нанесли меньше урона, но куда меньшей ценой: запас дешевых дронов, ракет и мин представлялся неисчерпаемым.
Как долго американцы осознавали, что увязли в болоте Ирака и Афганистана? В нынешнем почти полностью воздушном конфликте по осознанному выбору грозная армия США в первую же неделю попала в ловушку войны на истощение.
В какой-то мере перед нами асимметричная война, ставшая привычной за три четверти имперского столетия, и развитие методов борьбы с самодельными взрывными устройствами из контрпартизанских войн эпохи борьбы с террором. Но также она знаменует, как считают многие оборонные аналитики, подлинно новую эру, обусловленную новыми технологиями, которые быстро подорвали военное преимущество сверхдержав и их роскошных оружейных систем.
Очевидные уроки касаются не только Дональда Трампа и его импульсивной тяги к войне, не только Пита Хегсета и его недальновидности в отношении поражающей силы, и не только состояния американской империи и ее характерных военных брешей. "Мы начинаем видеть очертания нового века ракетной и БПЛА-войны, — говорит Пол Шарр (Paul Scharre) из Центра новой американской безопасности. — И одно из явлений, которое мы наблюдаем в Иране, — это пределы военной силы", по крайней мере в обычном понимании. "Нельзя верить, что применение воздушной силы будет решающим, а другая сторона не сможет ответить, — говорит Одри Курт Кронин (Audrey Kurth Cronin) из Университета Карнеги-Меллон. — Быть сверхдержавой, похоже, уже не так важно, как умение запускать дроны или разрабатывать собственное оружие за относительно небольшие деньги".
Практически каждый раз, когда американская ракета-перехватчик уничтожала дрон "Шахед", она пробивала многомиллионную дыру в бюджете американской армии. А в бюджете иранской — на десятки тысяч. И это были те столкновения, которые записывались в актив американцам. Когда дроны и ракеты все же прорывались, то могли уничтожить американский самолет-разведчик за 500 миллионов долларов.
Футурологи от военного дела любят рассуждать о "гипервойне" — конфликтах, где автономные системы вооружений бьются на скоростях, непонятных человеку. Термин для нынешней ситуации — "точная масса": высокоточные ракеты и дроны с боеприпасами теперь настолько дешевы, что их может массово применять даже слабая армия. "Раньше только несколько государств могли наносить точные удары, — говорит Хоровиц. — Теперь каждая страна и многие боевые группы способны на недорогие массовые удары". И оружие не только дешевеет, но и умнеет. "Через 10 лет почти у каждой страны будет армия с возможностями точной массы", — считает Майкл Бойл (Michael Boyle) из Ратгерского университета, автор книги "Эпоха дронов". Результат — возврат к войнам на истощение, каким бы ни было неравенство армий в таблицах. В Иране мы уже в этой точке.
Десятилетиями американцы верили: передовое оружие дает стране военную безнаказанность. Жаклин Шнайдер (JacquelynSchneider)из Гуверовского института называет это соблазнительной "песней сирены": технология принесет победу без потерь солдат и даже техники. За последние 20 лет Пентагон не раз начинал кампании на основе этой идеи. В первые дни иранского конфликта Шнайдер объявила: Иран станет не просто военным вызовом или проверкой силы без стратегии, но "ключевым тестом для американской манеры ведения войны". Можно ли сказать, что мы прошли тест?
Военный тупик застал врасплох команду Трампа и многих американцев. Но не должен был. Украина преподала тот же урок: сила дешевых дронов сводит подавляющее преимущество военной сверхдержавы практически на нет. Начальный рывок сопротивления Украины держался на национальной воле и потоке помощи извне. Но довольно быстро страна нашла более надежное преимущество в дронах. Русские в итоге ответили — в основном закупками иранских дронов и технологий, — но их продвижение все равно забуксовало. На пятый год конфликт похож не на войну великой державы с региональным карликом, а на современную траншейную. Линия фронта почти не двигается за пределы заданной дронами "зоны убийства", растянувшейся на 20 километров в обе стороны. Примерно 80% потерь наносят дроны, а не солдаты или боеприпасы.
Похожий урок дала прошлогодняя битва США с хуситами, хотя публика почти не заметила: небольшая и бедная исламистская группа оказала удивительное сопротивление американскому наступлению с помощью "летающих газонокосилок", как выразился Хоровиц. Результат? Унизительное отступление Америки. Решения, которые казались легкой прогулкой, обошлись США более чем в миллиард долларов за один месяц. "Они отлично умели держать удар, — сказал тогда Трамп, хваля хуситов при выходе Америки. — Там было много смелости, если хотите. Они подбили много судов".
Пророк этого унижения — политолог Роберт Пейп (Robert Pape). Еще в книге 1996 года "Бомбардировки для победы" он доказывал: американская армия переоценивает способность добиваться целей одной лишь воздушной силой. Весь иранский конфликт он предупреждал: США рискуют попасть в ловушку эскалации из-за разочарования пределами собственной мощи. По его словам, американцы подсели на обещание одностороннего противостояния, которое они увидели еще в первую войну в Заливе. Подсели так, что не заметили: ни в одной из многих войн, полувойн, воздушных войн и БПЛА-войн, которые случились потом, чистых побед США не одержали.
В Иране дальнейшая эскалация возможна в ближайшее время: США обещают блокаду пролива с логикой "расстрел заложника". Возможен возврат к языку ядерного блефа или неоднозначный выход из активной фазы войны, когда даже без переговорного мира последуют элементы перемирия и беспорядочных обстрелов, а также приглушенная, но продолжающаяся экономическая война.
Со временем армия, вероятно, приспособится к новому веку точного массового удара. Уже началось: дрон LUCAS — копия иранского "Шахеда", который сеет хаос в Заливе и на Украине. "Последний раз, когда США копировали чужую военную технологию, — понтонный мост СССР в 70-х, — говорит Хоровиц. — Америке это вообще не свойственно".
Но вообразите ситуацию через несколько лет: США сделали поворот к эпохе точного массового удара, изменили процедуры закупок и отношение к "расходуемым" вооружениям, отчасти благодаря новому военно-промышленному комплексу, построенному вокруг компаний вроде Anduril и Palantir. Даже тогда не факт, что Америка вернет очевидное преимущество над слабым врагом, особенно если сверхдержава наступает. "Мы придем к ситуации, где сильное и слабое государства будут колошматить друг друга, — говорит Бойл. — Многие страны смогут собирать небольшие партии дронов, обрушивать их друг на друга и иногда бить по гражданским целям или рядом с электростанциями". Это еще одно шокирующее событие иранской войны: обе стороны открыто атакуют объекты, удары по которым совсем недавно сочли бы явными военными преступлениями. "Хотелось бы увидеть нормы на этот счет, — говорит Бойл. — Но джинн вырвался из бутылки".
Схожие жалобы звучат об искусственном интеллекте, и они перекликаются с историей дронов. 15 лет назад, когда американский беспилотник Reaper ликвидировал американца Анвара аль-Авлаки (Anwar al-Awlaki) на глухой дороге в Йемене, казалось возможным будущее в духе "Звезды Смерти". Технология дронов позволила бы США распространять военное доминирование почти бесконечно: всесильная империя выслеживает цели по всему земному шару и высылает для убийства беспилотные машины, тогда как американские солдаты действуют вне зоны риска.
Слово "дрон" теперь значит нечто иное — вернее, много чего. Но история о том, как властный Reaper уступил место бойкому "Шахеду", который пробил дыру в американском превосходстве, — это не история расширения устрашающего преимущества США на технологическом фронте. Вместо этого наступила эпоха стремительного и поразительного рассеивания технологии — по всему миру и вне контроля США.
Что это значит для будущего ИИ — на войне и не только? Много лет сторонники больших вложений и малой роли государства называют искусственный интеллект гонкой вооружений, где победа оправдывает любые затраты. Новый век БПЛА-войны подсказывает другое: то, что поначалу кажется новой сверхсилой для сверхдержав, может обернуться своей же противоположностью — технологическим возмездием.
Похожие новости: