НОВОСТИ СЕГОДНЯ
"Заявляю со всей серьезностью: при текущем курсе новая мировая война неизбежна", — провозгласил в 1921 году французский военачальник Фердинанд Фош. Будучи верховным главнокомандующим союзными армиями в Первую мировую, он выступал с тревожной речью в Нью-Йорке. Его логика была проста. Одержав победу, союзники заставили Германию разоружиться по Версальскому договору. Но прошло всего несколько лет — и они утратили бдительность, перестав добиваться исполнения условий капитуляции. Берлин, предостерегал Фош, получил и шанс, и волю заново отстроить свою военную машину. "Если союзники не оставят своего нынешнего равнодушия… Германия непременно восстанет вновь, силой оружия".
Слова Фоша оказались пророческими. Уже к концу 1930-х Германия действительно восстановила военную мощь. Последовали захват Австрии и Чехословакии, вторжение в Польшу — и вот уже полыхает Вторая мировая война. На сей раз, вновь победив Германию, союзники проявили больше усердия в ее "перевоспитании". Они оккупировали и расчленили страну, распустили ее армию и фактически стерли с лица земли ее ВПК. Когда США и СССР разрешили ФРГ и ГДР создать собственные вооруженные силы, то лишь под пристальным надзором. А при объединении Германии ей был навязан строгий лимит на численность войск. И все же премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер выступала против воссоединения, опасаясь рождения чересчур могущественной державы. "Большая Германия, — предупреждала она в 1989 году, — подорвет стабильность во всем мире и создаст угрозу нашей безопасности".
Сегодня предостережения Фоша и Тэтчер выглядят архаичным пережитком. Пока Европа в последние десятилетия борется с чередой кризисов, власти континента озабочены отнюдь не чрезмерной силой Берлина, а, напротив, его явной слабостью. "Немецкой мощи я боюсь меньше, чем немецкого бездействия", — провозгласил еще в 2011 году, в разгар европейского финансового кризиса, польский министр иностранных дел Радослав Сикорский. Заявление для Варшавы, исторически одной из самых настороженных в отношении немецкой силы, было знаковым. И он не одинок: немецкая армия должна "больше тратить и больше производить", — заявил в 2024 году генсек НАТО Марк Рютте.
И вот теперь эти лидеры получают желаемое. После многочисленных задержек немецкая "поворотная эпоха" (Zeitenwende) — данное в 2022 году обещание стать одним из столпов европейской обороны — наконец материализуется. Уже в 2025 году Германия потратила на оборону больше любой другой европейской страны в абсолютных цифрах. Сегодня ее военный бюджет — четвертый в мире и уступает лишь российскому. К 2029 году ежегодные военные расходы, как ожидается, достигнут 189 миллиардов долларов, что более чем втрое выше уровня 2022 года. Германия даже допускает возврат к обязательной воинской повинности, если Бундесвер не сможет набрать достаточно контрактников. Продолжи страна двигаться этим курсом — и она еще до 2030 года вновь станет великой военной державой.
Европейское общество в основном с одобрением относится к военному усилению Берлина как ответу на угрозу со стороны России (Россия не представляет угрозы для ФРГ — прим. ИноСМИ). Однако следует помнить старую истину: бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться. Современная Германия клянется, что ее новая мощь послужит защите всей Европы. Но если эту мощь не обуздать институционально, она рискует со временем расколоть континент изнутри. Париж по-прежнему нервно реагирует на превращение соседа в военного гиганта — ту же тревогу, вопреки риторике Сикорского, разделяют многие поляки. Восхождение Берлина может питать старые фобии и подозрения. В пессимистичном сценарии Европу ждет возвращение балансирующей политики. Франция, Польша и другие страны могут начать выстраивать коалиции для сдерживания Германии, отвлекая ресурсы от противостояния с Москвой и ввергая континент в раздоры. Франция, движимая амбициями "великой нации", способна вступить в явную гонку за военное лидерство с Берлином, заставив Европу бороться саму с собой.
Эти поистине кошмарные перспективы многократно возрастают в случае прихода к власти в Германии ультраправой "Альтернативы для Германии" (АдГ), чей рейтинг неуклонно ползет вверх. Это крайне националистическая сила, которая давно ведет огонь по ЕС и НАТО, и чьи деятели позволяют себе реваншистские заявления о территориях соседей. Германия, управляемая АдГ, вполне может пустить свою мощь в ход для давления и шантажа других стран, сея семена будущих конфликтов.
Да, Берлину необходимо усиливать армию. Континент под угрозой, и финансовые мускулы Германии не сравнимы с возможностями других европейских столиц. Но Берлин обязан видеть и обратную сторону своей мощи и добровольно ограничить ее, растворив оборонную силу в общеевропейских военных структурах путем более тесной интеграции. Соседи Германии, в свою очередь, должны ясно дать понять, какое именно оборонное единство им нужно. Иначе немецкое перевооружение рискует породить Европу не единую и сильную, а разъединенную, полную взаимных подозрений и ослабленную — то есть полную противоположность нынешним берлинским целям.
Избыток мощи, дефицит доверия
Для многих остается загадкой, как наращивание военной силы Германией может спровоцировать новое соперничество и шаткость в Европе. Милитаристское наследие этой страны, разумеется, всем известно. Но ведь после Второй мировой войны Германия на десятилетия вплела и свою экономику, и свою оборону в общеевропейскую ткань. Первый канцлер ФРГ Конрад Аденауэр наотрез отказался от идеи независимой военной державы, настаивая на том, чтобы западногерманская армия стала частью либо общеевропейских сил, либо структур НАТО. После холодной войны Берлин избрал политику военной сдержанности и провозгласил себя "гражданской силой" — неагрессивной и заслуживающей доверия, даже когда объединение сделало его значительно сильнее. "С немецкой земли должен исходить только мир", — заявил в 1989 году Гельмут Коль, первый лидер единой Германии. Последующая экономическая и политическая интеграция в рамках ЕС породила общеевропейское самосознание и убежденность в том, что у стран континента, и у Германии в том числе, интересы теперь общие, а значит, возврат к прежнему соперничеству немыслим.
Однако, как справедливо отмечают сторонники политического реализма, дух соперничества между европейскими державами никогда не угасал по-настоящему, и уж точно ЕС в одиночку не мог его усмирить. Он был лишь загнан вглубь, и сделала это в первую очередь мощь НАТО и гегемония США. ЕС всегда был и остается экономическим, по сути, проектом. А вопросы безопасности и обороны были отданы на откуп Североатлантическому альянсу и американской армии. Иными словами, ту европейскую дилемму безопасности, которую веками создавали размер и центральное положение Германии, смягчало не столько политико-экономическое объединение в рамках ЕС, сколько гарантированный Вашингтоном непререкаемый военный паритет.
Теперь же, когда Соединенные Штаты, кажется, отводят взгляд и сворачивают ресурсы, исторически направлявшиеся в Европу, призрак конкуренции может вернуться. Сначала — в мелочах и под видом безобидных инициатив. Многие европейские столицы уже нервно реагируют на немецкую военную программу и ее бюджет. Берлин, к примеру, намерен направить львиную долю оборонных ассигнований в карман национальных компаний, ловко используя лазейку в правилах ЕС о конкуренции. Она позволяет странам-членам в обход всех процедур уведомления и согласования финансировать свою оборонную промышленность, если речь идет о "важнейших интересах безопасности". Подобный подход бьет по самой идее совместных проектов и душит на корню возможность появления общеевропейских лидеров ОПК. К тому же Берлин упорно цепляется за исключительное право национальных правительств на закупки вооружений и блокирует усиление координационной роли Еврокомиссии. В то время как обороне континента отчаянно нужны подлинная европеизация и единый рынок вооружений, Германия тянет отрасль в противоположную сторону.
Этой же лазейкой в законодательстве ЕС успешно пользовались Париж, Рим, Стокгольм и другие столицы для подпитки собственного ВПК, чьи масштабы позволяют до определенной степени уравновешивать немецкое влияние. Но по части бюджетных возможностей Берлину в Европе сегодня нет равных. Германия смягчила свои знаменитые правила бюджетной дисциплины, открыв дорогу почти неограниченным тратам на армию — роскошь, недоступная большинству соседей, сидящих на куда более серьезном долговом чемодане. Выходом из этого тупика мог бы стать масштабный совместный оборонный заем под гарантии Еврокомиссии. Прецедент уже был создан во время пандемии COVID-19 с выпуском еврооблигаций. Однако Берлин наложил на эту всеобъемлющую инициативу вето. Он дает зеленый свет лишь ограниченным программам вроде EU SAFE с ее 175 миллиардами долларов дешевых кредитов на совместные проекты. Подобные меры — нынешние и будущие — просто не в состоянии покрыть стабильную потребность капиталоемкой оборонки в огромных финансах. Их объемы меркнут на фоне берлинских планов потратить на оборону свыше 750 миллиардов долларов в ближайшие четыре года.
В Берлине заявляют, что не намерены оплачивать расточительные траты тех правительств ЕС, которых считают безответственными бюджетными должниками, особенно когда собственная экономика Германии еле движется. Но эта позиция отдает самодовольством: ведь прежние сбалансированные бюджеты и экономический рост Берлина годами держались на экспорте в Китай и дешевой российской энергии, в то время как политические риски финансирования амбиций Пекина и агрессии Москвы попросту игнорировались. К тому же подобная позиция стратегически близорука. Берлину было бы выгодно позволить остальной Европе щедро финансировать оборону, не урезая социальные программы. Ведь именно такие урезания порождают популистский ответ, который неизбежно разрушит единство поддержки Украины и ослабит оборону от России — ради чего, собственно, все эти расходы и нужны.
Берлин уверяет, что создает партнерства с другими европейскими правительствами, чтобы его оборонные инвестиции работали на благо всех соседей. По его логике, даже если немецкие компании получают самый большой кусок, пирог настолько огромен, что перепадет и всем остальным. Размещение немецких войск в Прибалтике — а в будущем, возможно, и в других странах — должно, по мысли Берлина, служить достаточным доказательством его европейской солидарности, а не узконациональных интересов. Однако угощение соседей кусочком пирога вряд ли развеет их глубокую тревогу по поводу доминирования Германии, особенно когда США отходят в сторону, а будущее НАТО туманно. Какой бы энтузиазм сейчас ни вызывало перевооружение страны, все больше европейцев задаются вопросом: как именно Берлин собирается вписать свою военную и промышленную мощь в общеевропейские рамки? Они ждут от Германии ответственного лидерства, а не демонстрации силы.
Мощь вселяет ужас
В Берлине такие тревоги с легкостью отметают. Там заявляют, что соседи Германии не могут требовать одновременно ее слабости и силы, достаточной для защиты Европы. Беспокойству европейцев, похоже, отвечают простой логикой: раз сами просили о перевооружении, теперь не жалуйтесь.
Но успокоить опасения относительно немецкой гегемонии подобными доводами не выйдет. Париж категорически не приемлет идею, чтобы военным локомотивом Европы стала Германия, — эту роль Франция издавна считает своей. Она будет зорко следить за малейшими намеками на возможные ядерные амбиции Берлина — последний оплот французского превосходства. Некоторые польские политики боятся, что обретшая военную мощь Германия сочтет себя вправе в любой момент восстановить "особые отношения" с Москвой. В Польше, причем далеко не только среди сторонников партии "Право и справедливость", звучат голоса, что доминирующий Берлин начнет отодвигать на периферию голос малых стран ЕС и использовать свою силу для давления на них.
Чтобы понять корни европейских страхов перед немецкой гегемонией, углубляться в далекое прошлое не требуется — достаточно вспомнить последнее десятилетие. В разгар европейского долгового кризиса 2010-х несколько стран ЕС оказались в долговой яме, отчаянно нуждаясь в помощи из Брюсселя. В реальности же это означало — получить добро от Германии, экономического тяжеловеса еврозоны. Но вместо солидарности и щедрой руки помощи Берлин, помешанный на фискальной ответственности, продиктовал спасительные кредиты на кабальных условиях, вписав в них суровые меры экономии. Результат — двузначные показатели безработицы и годы лишений для стран-должников. Особенно сурово Берлин обошелся с Грецией, заставив ее максимально урезать социальные пособия и государственные услуги. К 2013 году безработица в Греции подобралась к 30%, а ВВП к середине десятилетия рухнул на четверть. В ответ Греция возненавидела Германию. На знаменитом плакате того времени канцлер Ангела Меркель изображалась в нацистской форме.
Если Берлин не снимет нарастающее напряжение и недоверие, Европу действительно может ждать возвращение эпохи стратегического соперничества. Например, Польша, стремясь уравновесить военную мощь Германии, может начать активнее сближаться со странами Прибалтики, Северной Европы и Великобританией в Объединенных экспедиционных силах. Не исключен и ее интерес к вступлению в "Северо-Балтийскую восьмерку" — клуб регионального сотрудничества, куда входят Дания, Эстония, Финляндия, Исландия, Латвия, Литва, Норвегия и Швеция. Какой бы путь ни был выбран, итог один: единая европейская оборона развалится на части. Париж, в свою очередь, может поддаться искушению и, несмотря на собственные финансовые трудности, резко нарастить военные расходы — чтобы и догнать Германию, и поставить ее в рамки. Возможен и более тесный альянс с Лондоном для создания противовеса Берлину.
Европа, расколотая и дестабилизированная внутренней борьбой за влияние, парализует и ЕС, и НАТО. Россия увидит в этом шанс — помимо конфликта на Украине — прощупать на прочность Пятую статью Североатлантического договора о коллективной обороне. Китай получит возможность экономически подмять континент под себя, подорвав его промышленный потенциал. Без поддержки Вашингтона Европа не сможет себя защитить. А если США сами превратятся во враждебную силу — о чем говорят, например, слухи об аннексии Гренландии, — то им не составит труда манипулировать разобщенными европейскими странами. Иными словами, расколотая Европа станет разменной монетой в играх великих держав.
Возрождение реваншизма
Военная гегемония Германии может обернуться настоящей катастрофой, если власть в стране начнет ускользать из рук центристов — а такой сценарий вполне вероятен. До следующих общенациональных выборов еще три года, но в опросах уже лидирует ультраправая "Альтернатива для Германии" (АдГ). Идеология партии — это коктейль из крайне правых, нелиберальных и евроскептических взглядов. Она открыто симпатизирует России, отвергает помощь Украине и намерена демонтировать послевоенную интеграцию Германии в ЕС и НАТО, по крайней мере, в их нынешнем виде. Для АдГ военная мощь — это инструмент национального самоутверждения, который должен служить исключительно интересам Берлина. Партия мечтает о полной зависимости немецкого ВПК от традиционных союзников. Получи она федеральную власть, АдГ применит армию именно так, как опасалась Маргарет Тэтчер: для силового давления на соседей. И подобно тому, как Вашингтон позволил себе немыслимые ранее претензии к Канаде и Гренландии, Германия под руководством АдГ рано или поздно может выдвинуть территориальные требования к Франции или Польше.
Центристские партии Германии хорошо понимают, какой ужас АдГ внушает соседям. Отсюда их попытки изолировать радикалов посредством формирования больших коалиций правых и левых центристов и недопуска их к власти. Но с каждым годом сдерживать АдГ становится все труднее. На выборах 2025 года партия получила второе место по количеству голосов. Земельные выборы 2026 года, вероятно, придадут ей еще больше уверенности: опросы сулят АдГ большинство в ландтагах Мекленбурга—Передней Померании и Саксонии-Анхальт. Если на следующих общенациональных выборах она получит относительное большинство мандатов, защитный кордон может оказаться прорван.
Возрождение ревизионизма и реваншизма под знаменами АдГ может развиваться по принципу "тише едешь — дальше будешь", чтобы затем обрушиться на Европу внезапно и полностью. На первом этапе правоцентристский Христианско-демократический союз (ХДС), пока сохраняющий дистанцию от АдГ, может пойти на сделку: позволить ультраправым косвенно поддержать его в роли лидера консервативного правительства меньшинства. Получив вес, АдГ немедленно начнет вводить свою идеологию в политический мейнстрим. Она попытается взять правительство в заложники, угрожая обрушить коалицию в случае отказа от ультраправой повестки. Ее представители будут требовать свернуть помощь Украине, но также могут подогревать конфликты с соседями, выдвигая ирредентистские претензии на земли, некогда входившие в Германский рейх, — те самые восточные территории, которые с 1945 года принадлежат Польше и России. Консервативное правительство будет клятвенно уверять, что сотрудничает с АдГ лишь по отдельным вопросам и что стратегические принципы Берлина незыблемы. Но сам факт обретения АдГ реальной власти почти наверняка спровоцирует катастрофическую утрату доверия и резкую эскалацию напряженности в Европе.
Но возможен и куда более мрачный сценарий: АдГ становится официальным участником правящей коалиции, а то и ее лидером. Тогда она примется за формальный "развод" Германии с западными институтами или за их методичный подрыв изнутри. Она, к примеру, попытается перекроить ЕС по лекалам нелиберальной "Европы отечеств", выкинув из проекта единую валюту и тем самым откатив послевоенную интеграцию страны. Это разорвет экономические узы, 80 лет скреплявшие мир в Европе, вернет забытые кризисы и ввергнет континент в бесконечные политические склоки. АдГ наверняка откажется от участия в любых антироссийских инициативах НАТО, выбрав курс на умиротворение Кремля, и потребует вывести немецкую бригаду из Литвы. Возможен и полный выход из Альянса — если, конечно, к тому времени его уже не возглавит такой же нелиберальный Вашингтон, с которым АдГ найдет общий язык. Она похоронит сотрудничество и примирение с Францией и Британией, расторгнув новейшие Ахенский и Кенсингтонский договоры, поднявшие партнерство в области безопасности на беспрецедентный уровень. На карте Европы появится новая сила: одинокая, националистическая, милитаристская гегемония немцев.
В ответ Париж, Варшава и Лондон, даже под управлением правых правительств, немедленно создадут блоки для сдерживания Берлина. К ним присоединятся и другие страны. АдГ же в ответ будет искать союзников в лице прогермански настроенных Вены или Будапешта. Способность Европы противостоять внешним угрозам растворится в этом расколе. Континент снова погрузится в междоусобицу — именно тот кошмар, от которого Вашингтон десятилетиями оберегал Старый Свет.
Золотые оковы
У Берлина есть путь нарастить военную силу, не ввергая Европу в пучину былого соперничества — даже если у власти встанет АдГ. Рецепт прост: Германии нужно добровольно надеть то, что историк Тимоти Гартон Эш 30 лет назад на этих же страницах назвал "золотыми оковами" — ограничить собственный суверенитет через более глубокое слияние с европейскими соседями.
Немецкие канцлеры прошлого шли на такие жертвы. Аденауэр встроил новый бундесвер ФРГ в структуры НАТО. Коль ради воссоединения страны променял твердую марку на евро, отказавшись от денежного суверенитета. Нынешним лидерам сто́ит эту традицию продолжить. Первым шагом могло бы стать согласие на масштабные совместные европейские оборонные займы. Это позволило бы странам с более стесненным бюджетом, чем у Германии, вкладываться в безопасность, не увязая в новых долгах и не рискуя, как Франция, дальнейшим падением кредитного рейтинга. Совокупная стоимость заимствований для ЕС невелика, а Германия как экономический локомотив еврозоны способна выступить конечным гарантом. Такой шаг прочно "привяжет" немецкую военную и промышленную мощь к общеевропейским интересам, ведь Берлин возьмет на себя финансовую ответственность за перевооружение всего континента. (Это также укрепит совместное принятие решений: страны ЕС сообща определят, какие оборонные проекты и приоритеты финансировать через еврооблигации.)
Германии также следует активнее продвигать слияние национальных ВПК Европы, в том числе открывая собственные проекты для более тесного сотрудничества, а не замыкая заказы на отечественных фирмах. Ей стоило бы поддержать и создание настоящих общеевропейских оборонных корпораций по образцу Airbus — того самого авиационного консорциума, созданного как альтернатива американским гигантам. Подобные меры не только снимут страхи перед немецким доминированием, сделав оборонную мощь Берлина зависимой от партнеров, но и придадут куда больший размах и эффективность всему процессу военного усиления Европы.
И наконец, самая амбициозная задача: Германии с союзниками пора задуматься о качественно более глубокой военной интеграции. Поскольку США берут курс на отход, Европе придется искать форматы и структуры для самозащиты вне рамок НАТО. Пусть единая европейская армия в ближайшей перспективе и нереальна, для сдерживания России странам континента придется создавать крупные многонациональные воинские формирования. (Небольшие прецеденты уже есть — франко-германская бригада, боевые группы ЕС, — хотя проверку реальными операциями они пока не прошли.) Кроме того, континенту нужны собственные командные структуры, которые плотно встроят бундесвер в общеевропейскую систему и дадут альтернативу НАТО в моменты трансатлантических размолвок. Глубокая военная интеграция обуздает немецкую мощь, подчинив ее коллективной воле. Она же станет страховкой на случай прихода к власти АдГ: вырвать бундесвер из совместных проектов станет практически невозможно без радикальных и крайне непопулярных шагов вроде выхода из ЕС или других европейских институтов. Пробным полигоном могла бы стать "коалиция желающих", которую ряд европейских политиков предлагают отправить на Украину после заключения мира.
Угроза раскола Европы должна заставить Вашингтон серьезно задуматься — и о своем стратегическом отступлении, и (особенно) о любой поддержке АдГ. Если континент вернется к большой игре великих держав, США в конечном итоге могут быть вынуждены вложить в его стабильность куда больше сил и средств, чем за все последние десятилетия, — лишь бы не допустить новой европейской войны. Именно этого Белый дом больше всего и боится.
И все же Европа отнюдь не обречена на хаос и распри, даже если американское присутствие ослабнет. За последние 80 лет европейские народы научились интеграции и сотрудничеству на таком уровне, который прежним поколениям показался бы несбыточной утопией. Более того, российская СВО на Украине сплотила континент, пожалуй, сильнее, чем когда-либо в истории. У Европы достаточно инструментов, чтобы избежать ловушки безопасности, порожденной растущей мощью Германии. Даже грубое давление со стороны Вашингтона может в итоге лишь укрепить европейское единство и создать новую, более прочную общеевропейскую идентичность. Такой оптимистичный сценарий потребует от лидеров мудрой сдержанности, стратегической дальновидности и изрядной доли удачи. Но за него необходимо бороться. Слишком уж велика ставка, ведь альтернатива поистине ужасает.
Похожие новости: